Перл Бак – Гордое сердце (страница 11)

На следующее утро, прибрав и отдраив дом до привычной кристальной чистоты, Сьюзан села у окна и принялась изучать цифры. Пятьдесят долларов – и в этих пределах полная свобода. Интересно будет составлять план покупок, прикидывать, какая материя лучше подойдет младенческому тельцу, искать отделку… да, интересно. Но Сьюзан уже заглядывала в детские отделы магазинов и знала, что пятьдесят долларов… хм…

«Придется нашим детям принять то, что мы в силах им предложить», – сказал вчера вечером Марк и плотно сжал губы.

Теперь было утро; Сьюзан сидела одна, глядя в окно, на темную зелень листвы. А что такого она не может предложить? Нет причин отказывать детям в том, на что она способна. Не одному же Марку рвать жилы! Женщина и так вкладывает в рождение ребенка больше времени, больше своего тела, чем мужчина. Почему ей нельзя вложить что-то еще? Небольшую спальню в задней части дома, светлую и солнечную, можно превратить в детскую: обставить миниатюрной мебелью и всем необходимым для ребенка. Переделывать ничего не придется. Но все же несправедливо, что она может заработать, а Марк не хочет… Сьюзан порывисто поднялась с места. Марк ограничивает в деньгах ее, а значит, и ребенка. Но чем больше денег, тем ребенку лучше, – не может же он этого не понимать! Если не понимает, она ему объяснит… Еще долго она смотрела на лес, а потом поднялась наверх, переоделась в зеленый твидовый костюм, надела коричневую шляпку, быстрым и твердым шагом подошла к дому миссис Фонтейн и позвонила в дверь.

– Я хотела бы увидеть миссис Фонтейн, – решительно объявила она горничной в белом переднике.

– Миссис Фонтейн в саду, с гостями… – Горничная заколебалась – но в открытые французские двери уже вбегала сама миссис Фонтейн с букетом роз.

– Ну надо же, легка на помине! – вскричала она. – А мы как раз о вас говорили! Дорогая моя, по моему Купидончику все просто с ума сходят! Как только приедет Дэвид Барнс, непременно ему покажу. Идемте же в сад. Дора, поставь розы в воду!

Подхватив Сьюзан под локоть, миссис Фонтейн увлекла ее за собой. Сьюзан не сопротивлялась, покоренная ее теплым голосом, в котором звучала абсолютная уверенность и в достоинствах Купидона, и в том, что все сходят по нему с ума.

– Дорогая моя, теперь они все тоже хотят себе Купидонов!

Другой рукой миссис Фонтейн энергично помахала женщинам, непринужденно рассевшимся на берегу пруда; цветные всплески их платьев – голубой, желтый, красный – выделялись на фоне темной вечнозеленой хвои.

– Вот и она, та девушка – автор моего Купидона! – громко объявила издалека миссис Фонтейн.

Сьюзан приблизилась – и к ней разом обернулся десяток доброжелательных породистых лиц. Она пожимала нежные тонкие руки в кольцах, слышала приветливые голоса:

– Как мне нравится этот малыш, который любуется на свое отражение!

– А что-то еще у вас есть?

– Может быть, сделаете что-нибудь для меня?

– А чего вы хотите? – спросила Сьюзан, быть может, не вполне любезно. Она не говорила Марку, что пойдет сюда.

– Представляется «миссис Марк Киннинг», – перекрыл все прочие голоса мощный голос миссис Фонтейн, – но на самом деле, конечно, она Сьюзан!

Ее приняли здесь сразу, весело и беззаботно.

– Сьюзан, хочу, чтобы вы взглянули на мой сад и что-нибудь для него сделали… может, фонтан?

– Сьюзан, вы лепите головы? У моего сына голова просто чудесная – как у юного Христа!

Завороженная этим дружеским теплом, Сьюзан без смущения раздавала обещания.

– Да, конечно, приду и посмотрю на ваш сад. Разумеется, буду рада взглянуть на вашего сына.

Словно страница из книги: этот сад, сентябрьская прохлада, красивые богатые женщины. Почему богачи всегда так теплы, так милы? Ей вспомнилась бедная маленькая миссис Сэнфорд со своими вечными тревогами. Но тут миссис Фонтейн объявила:

– У нее необыкновенный дар! Вот увидите, рано или поздно она сделает нечто такое, что всех нас удивит!

Сьюзан почти в испуге подняла глаза, и миссис Фонтейн одобряюще улыбнулась в ответ.

– Вовсе нет… – начала Сьюзан.

– Не спорь, не спорь! – жизнерадостно откликнулась миссис Фонтейн, обмахиваясь шляпой. – Пройдет время, и я буду всем показывать этого Купидона и говорить: «Да, ранняя Сьюзан Гейлорд, оригинал. Знаете, она ведь жила здесь. Дом, где прошло ее детство…» Ох, я занозила палец розовым шипом! – Она поморщилась и сунула палец в рот.

– Позвольте мне, – сказала Сьюзан. Взяв миссис Фонтейн за руку, сложила вместе большой и указательный пальцы, аккуратно подцепила и извлекла шип.

– Ты только взгляни на свои руки! – воскликнула вдруг миссис Фонтейн, схватив ее за руки и поворачивая их так и эдак. – Смотрите все: вы когда-нибудь такое видели?

Все затаили дыхание и вытянули шеи. Даже Марк никогда не смотрел на ее руки с таким интересом.

– Заметили кончики пальцев? – поинтересовалась миссис Фонтейн. – Пальцы широкие, сильные и в то же время нежные, словно усики у насекомого. Их можно гнуть в любую сторону. – И она отогнула назад, как пружину, указательный палец Сьюзан.

Та сидела и смотрела на свои руки так, будто они ей не принадлежали. Неужто у нее в самом деле есть что-то особенное в руках?

Наконец, вдоволь навосхищавшись, миссис Фонтейн аккуратно сложила руки Сьюзан у нее на коленях и похлопала по ним ладонью.

– Когда ты принесла того Купидона, – объявила она, – я сразу поняла, чего ты стоишь! Скажу откровенно, поначалу боялась, что сотворишь что-нибудь никуда не годное. Талантливая дочь местного жителя… ну, сама понимаешь. Но когда я увидела этого Купидона, стало ясно: неважно, где ты родилась, неважно, кто твои родители, за кем ты замужем и так далее. В один прекрасный день…

– Я не собираюсь никуда уезжать, – быстро сказала Сьюзан. – Здесь мой дом, друзья, семья… подумать не могу о том, чтобы жить где-то еще!

Миссис Фонтейн улыбнулась и зевнула.

– Ты, Сьюзан Гейлорд, еще дитя! – объявила она. – Ох, что-то спать хочется… Ладно, дорогие мои, пора вам по домам! Сьюзан, уведи их всех отсюда, а заодно послушай, чего они от тебя хотят.

Все покатились со смеху. Две женщины тут же добродушно заспорили из-за Сьюзан.

– Сьюзан, идемте сначала ко мне в сад!

– Нет, Диана, сначала ко мне! Ты же знаешь, Майклу через две недели возвращаться в школу!

– Уверена, я смогу сделать и то и другое, – сказала Сьюзан. – Главное – понять, что от меня требуется, а работаю я очень быстро.

– Что ж, тогда сначала Майкл, потом мой сад.

Ее посадили в машину и увезли прочь. Миссис Фонтейн пробормотала на прощание:

– Это начало твоего пути, Сьюзан, – и одному Богу ведомо, каким будет конец!

Выехав из города, через несколько миль машина остановилась у огромного белого дома, фундамент которого принадлежал когда-то фермеру, все потерявшему из-за неуплаты по кредиту. Сьюзан оказалась в просторном холле, обшитом панелями цвета слоновой кости, оттуда прошла в длинную комнату с ситцевыми занавесками на окнах, где, развалившись в кресле, читал книгу крупный мальчик лет четырнадцати-пятнадцати, белокурый и кудрявый.

– Майкл! – позвала мать, и мальчик вздернул голову.

– Что еще? – спросил он. Голос звучал кисло, но голова была просто ангельская.

– Вы только на него посмотрите! – сказала мать. – Стоит ли удивляться, что я хочу его увековечить – в камне, в бронзе или как-нибудь еще?

– Не стоит, – ответила Сьюзан. Прежнее желание, прекрасное и пугающее, вздымалось в ней и рвалось наружу, словно поток из запечатанного источника. – Он очень красив.

– Да замолчите вы обе! – проворчал мальчик, снова уткнувшись в книгу.

– Сам замолчи, – отрезала Сьюзан. – И дай мне взглянуть на твою голову. Твоя мать хочет, чтобы я тебя вылепила.

– Очень надо! – ответил мальчик. – Тошнит уже от этого! Она везде об этом болтает, даже перед ребятами в школе. Не надо меня лепить!

– Ничего тут не попишешь, – со смехом ответила Сьюзан. – Я обещала – значит, сделаю. И тебе покажу, как это делается. Это интересно. Если захочешь, сможешь и сам поработать с глиной. Сперва я вылеплю тебя в глине, затем отолью в бронзе. Да, лучше в бронзе, – добавила она, обращаясь к матери.

Мать и вторая женщина слушали. Сьюзан ощутила их восхищение, и оно придало ей сил.

– Приходи ко мне сегодня после обеда, – сказала она Майклу. – В два часа. Поработаем у меня на чердаке, только вдвоем.

Майкл посмотрел на нее с сомнением.

– Я верхом приеду, – сказал он.

– Договорились, – ответила она и повернулась к дверям. – А теперь в сад!

– Вы сразу поняли, как с ним сладить! – прошептала ей мать. – Вы не представляете, как с Майклом сложно. Всегда радуюсь, когда он возвращается в школу. Всего доброго, Сьюзан. Когда можно будет посмотреть на голову?

– Через неделю, – ответила Сьюзан. – Да, за неделю сделаю ее в глине.

– И, дорогая, совсем забыла: сколько это будет стоить?

Сьюзан сделала глубокий вдох и прыгнула в пропасть.

– Двести долларов, – твердо объявила она.

Мать Майкла секунду молча смотрела на нее, а потом сказала быстро:

– Двести – очень хорошо, мисс Гейлорд.

Непонятно было, слишком много это для нее или слишком мало. Впрочем, уже в саду Сьюзан сказала себе, что это неважно.