Пелем Вудхауз – Мальчик-капитальчик. Джим с Пиккадилли. Даровые деньги (страница 36)

– Боюсь, – начал я, – мне придется сообщить тебе кое-что неприятное…

– Что случилось? – перебила она. – Телефон молчит?

Я уныло кивнул. Мы молча смотрели друг на друга.

Одри угадала причину быстрее, чем до этого я сам.

– Они перерезали провод!

Я снова поднял трубку и крикнул «алло». Ответа не последовало.

– Боюсь, что да.

Глава XV

– Что же нам делать? – спросила Одри.

Она смотрела на меня с надеждой, словно на кладезь мудрости. В ровном голосе не ощущалось ни тени страха. Женщины умеют сохранять присутствие духа, когда есть все основания проявить слабость – такова их непредсказуемость. Вот и сейчас был тот самый случай.

Рассвет сулил нам передышку – даже Бык едва ли решится вести осаду, когда появятся телеги торговцев, – но пока царила ночь, мы оставались полностью отрезаны от мира.

Телефонный провод, единственная связь с цивилизацией, перерезан, и, будь даже ветер потише, все равно ни единого шанса, что шум сражения достигнет ушей кого-то, способного прийти на помощь. Сэм прав: его стратегический гений в сочетании с ударной мощью Быка – комбинация сокрушительная.

Вообще говоря, у осажденного гарнизона есть два пути: защищать крепость или сделать вылазку. Мои мысли склонялись ко второму.

Возможно, отправившись за подкреплением, Фишер с Макгиннисом никого не оставили сторожить дом, и в таком случае мы успеем, если поспешим, незаметно добраться до деревни. В самом деле, кроме шофера и двух переговорщиков, в автомобиле никого не было, а остальные бандиты, по словам Сэма, ждут в полной боевой готовности на случай, если я не соглашусь на комиссионные. Тогда, скорее всего, ждут они в штаб-квартире Быка, в каком-нибудь коттедже на дороге, и у нас будет время улизнуть до начала атаки.

– Огден в постели? – спросил я.

– Да.

– Сбегай разбуди его и приведи сюда как можно скорее.

Я вгляделся в окно, но не смог ничего различить снаружи: дождь лил как из ведра. Будь даже перед домом толпа людей, они все равно остались бы невидимы.

Одри вскоре вернулась, за ней плелся Капитальчик, скорбно зевая во весь рот, как и положено разбуженному в самые приятные часы сна.

– Да что у вас такое стряслось?! – сердито буркнул он.

– Бык Макгиннис и Ушлый Сэм Фишер снова пришли за тобой, – объяснил я. – Они недалеко от дома, но ты не бойся.

Он насмешливо фыркнул:

– Да кто боится? Вот еще! Меня они не тронут. А откуда вы знаете, что это они?

– Оба только что были здесь. Тот, кто выдавал себя за дворецкого Уайта, на самом деле Сэм Фишер. Он весь семестр ждал случая тебя увезти.

– Уайт?! Так он и есть Ушлый Сэм? – Огден восторженно разинул рот. – Вот это да, ну и жук!

– Сейчас они поехали за остальной шайкой.

– Так вызовите копов!

– Телефонный провод перерезан.

На это мелкий поганец лишь ухмыльнулся, еще больше восхищаясь ловкостью Фишера.

– Ну и жук! – повторил он. – Ушлый, как есть ушлый, дальше некуда! На этот раз точно меня увезет. Ставлю пятак, что увезет!

Я скрипнул зубами. Подумать только! Этот мальчишка, причина всех наших бед, воспринимал все как спортивное состязание исключительно для его забавы. Что бы ни случилось со мной, ему ничего не грозило, но меня это нисколько не утешало. Будь мы товарищами по несчастью, я смотрел бы на юного пузана дружелюбнее, но теперь едва сдерживался, чтобы не отвесить ему пинка.

– Если уходить, то лучше не медлить, – вмешалась Одри.

– Ну, попытаем счастья, – решил я.

– Куда уходить? – нахмурился Капитальчик. – Что это вы затеяли?

– Хотим выбраться через черный ход и укрыться в деревне.

Комментарий Огдена был краток и категоричен. Он не стал смущать меня похвалами моему стратегическому гению.

– Идиотизм! В такой-то ливень? Ну уж нет, сэр!

Новое неожиданное препятствие вывело меня из себя. Планируя маневр, я считал послушание Огдена само собой разумеющимся и рассматривал его как своего рода ценный багаж, обоз отступающей армии. И вот вам пожалуйста – открытый мятеж!

Я взял мальчишку за шиворот и как следует встряхнул его. Отвел душу и в то же время, как оказалось, поступил верно. Такой довод Капитальчик понял лучше.

– Ладно, ладно! – буркнул он. – Как скажете, идем так идем. Только дурость это все равно, я считаю!

Не угрожай ничто другое успеху нашей вылазки, скептического отношения мальчишки вполне хватило бы. У безнадежной затеи не бывает шансов на успех без капельки энтузиазма и оптимизма, а Огден с самого начала заражал нас унынием. Сонный и капризный, ругаться он не переставал. Сыпал оскорбительными замечаниями еще в коридоре, и я едва угомонил его перед тем, как тихонько отодвинуть засов задней двери, но паршивец уже успел подорвать мой дух. Не знаю, что бы стало с тактикой Наполеона, скажем, при Аустерлице, называй солдаты его маневры идиотскими, а его самого тупым недоумком.

Черный ход «Сэнстед-Хауса» выходил на узкий мощеный дворик, огороженный со всех сторон, кроме одной. Слева был сарайчик, где хранился уголь, – приземистое строение, похожее на амбар; справа – стена, возведенная по чистой прихоти архитектора без какой-либо цели, разве что служить местом для кошачьего клуба.

Сегодня вечером, однако, я искренне порадовался этой стене как удобному прикрытию. Прячась за ней, мы могли обогнуть угол сарая и выйти на конюшенный двор, а потом сделать крюк через футбольное поле в стороне от подъездной дороги, которая, на мой взгляд, представляла главную опасность.

Нытье Капитальчика, которого я временно заставил умолкнуть, тут же возобновилось, когда в открытую дверь ворвались потоки дождя. Что и говорить, не самый лучший вечер для прогулок. Ветер задувал с открытого конца дворика и набирал силу в тесном пространстве, словно в знаменитой Пещере Ветров под Ниагарским водопадом, а потоки воды с крыши усиливали сходство. Мальчишка не нашел в этом удовольствия, о чем визгливо и объявил.

Не обращая внимания на протесты, я вытолкнул его под дождь, и мы стали красться через дворик. На полпути к первой намеченной цели, углу сарая, я остановил экспедицию. В шуме ливня наступило минутное затишье, и я воспользовался им, чтобы прислушаться.

Откуда-то из-за стены со стороны дома донесся приглушенный рокот автомобильного мотора. Осадная команда прибыла.

Терять время было нельзя. Очевидно, возможность нашего побега еще не пришла в голову Сэму, иначе он вряд ли оставил бы заднюю дверь без охраны. Однако столь проницательный лидер наверняка исправит свою ошибку очень скоро, так что от свободы нас отделяли считаные минуты. Необходимо было как можно скорее добраться до конюшенного двора, где мы оказались бы практически у врага в тылу.

Отвесив пинок Огдену, который выказывал склонность к беседам о погоде, я двинул отряд дальше, и мы благополучно добрались до угольного сарайчика.

Теперь нас ждал по-настоящему опасный этап похода. Доведя стену до угла сарайчика, архитектор, видимо, утомился, поскольку она внезапно оборвалась, и дальше идти предстояло по открытой площадке, просматриваемой с дороги. К тому же здесь закончилась и плитка мощеного дворика, под ногами захрустел гравий. Даже если удастся в темноте проскочить площадку незаметно, есть риск быть услышанными.

Я стоял в нерешительности, ожидая подсказки от интуиции, когда случилось нечто, избавившее меня от выбора. Из сарайчика донесся скрип шагов по угольной крошке, и через квадратный люк в стене, предназначенный для мирной погрузки мешков, выбралось двое бандитов. Грохнул выстрел, с дороги послышался ответный крик. Мы угодили в ловушку!

Я недооценил противника – Ушлый Сэм не упустил возможности побега осажденных через черный ход.

Зачастую в критические моменты исход дела определяется чистой случайностью. Люк, через который выпрыгнули эти двое, находился всего в паре шагов позади нас, и, удержись бандиты на ногах, они тут же захватили бы беглецов. Однако фортуна распорядилась иначе: рвение перевесило осмотрительность, и первый из двоих, зацепившись ногой за деревянную стену, упал на четвереньки, а другой, не в силах задержать прыжок, свалился на него и, судя по сдавленному воплю, попал ногой в лицо.

Пока они барахтались на земле, я успел составить план и исполнить его.

– На конюшню! – крикнул я, подхватывая Огдена на руки и пускаясь бегом.

Понимая, что секунда промедления может погубить нас, Одри вмиг нагнала меня. Мы успели пересечь открытую площадку и достигнуть ворот конюшенного двора, прежде чем в сумрачной пелене дождя замаячил первый из преследователей. Одна створка деревянных ворот была открыта, другая прикрыла нас от пуль.

Бандиты стреляли на бегу и явно наугад, поскольку было темно. Две пули застряли в воротах, а третья чиркнула по стене над нашими головами и улетела в ночь. Не дожидаясь новых выстрелов, мы вбежали на конюшню и захлопнули за собой дверь. Опустив мальчика на пол, я стал поспешно задвигать тяжелые засовы. Топот шагов по плитам двора затих по ту сторону двери, и кто-то с силой ударил в нее плечом. Затем настала тишина. Первый раунд боя закончился.

Конюшня, как и в большинстве английских поместий, была гордостью «Сэнстед-Хауса» в пору его расцвета. Какими бы недостатками ни грешил британский архитектор той эпохи, при возведении конюшни он не позволил себе небрежности. Прочные солидные стены легко выдерживали натиск непогоды, а заодно и людей, поскольку Буны славились своими призовыми скакунами, а в то время азартные игроки на бегах не останавливались ни перед чем. Конюшня, где содержались фавориты, строилась как настоящая крепость, с массивной дверью и решетками на окнах – убежища надежнее мы бы не нашли.