Пелем Вудхауз – Мальчик-капитальчик. Джим с Пиккадилли. Даровые деньги (страница 35)
Он скосил глаз на Быка, и тот поддержал протест, сплюнув в камин. Еще в прошлых беседах я заметил особый дар мистера Макгинниса облегчать душу таким способом. Немногословный по обычным меркам, он был весьма красноречивым оратором в части использования плевков.
– Мистер Макгиннис со мной согласен! – довольно объявил Сэм. – Так что, мы опустим руки? Примем стойку номер два из шведской гимнастики? Мы ведь здесь для краткой дружеской беседы между джентльменами и с тем же успехом – а лично я даже успешнее – можем поговорить в менее напряженных позах. Дайте передохнуть нашим рукам, мистер Бернс… Благодарю!
Ждать позволения он не стал, да оно на самом деле и не требовалось. Сэм и мелодрама – как масло и вода, их не соединишь. Я сел за стол, положив пистолет поближе. Бросив тоскливый взгляд на оружие, Бык последовал моему примеру. Сэм уже сидел и смотрелся так уютно, по-домашнему, что я почти ощущал неловкость, не предложив столь приятной компании херес и печенье.
– Итак, – начал я, – чем могу служить?
– Сейчас объясню, – оживился Сэм. – Как ты уже, должно быть, догадался, мы с мистером Макгиннисом теперь партнеры в акционерном обществе «Капитальчик»!
– Догадался. И что?
– Взаимовыгодное партнерство – душа бизнеса. Прежде мы с мистером Макгиннисом были конкурентами, но затем осознали, что настало время для искренних улыбок и сердечных рукопожатий, иными словами, для альянса. У нас сильная команда, сынок! Мой партнер отвечает за действие, а я обеспечиваю стратегию. Сам понимаешь, какой у нас перевес, так что не валяй дурака.
– Вы настолько уверены в своей победе?
– Ну еще бы!
– Тогда зачем было затевать эту встречу?
Похоже, я облек в слова мысль, которая давно преследовала Макгинниса.
– Ну! А я что говорю?! – фыркнул он. – Что толку рассусоливать, только время зазря тратим! Пора уже за дело браться!
Сэм многозначительно повел рукой, будто лектор, иллюстрирующий свои доводы.
– Видишь, что такое человек действия? Ему подавай заварушки, так и напрашивается, ищет драки! А я вот предпочитаю мир. Зачем рубиться, когда можно забрать свое без шума? Таков мой девиз. Затем мы и пришли, все с тем же соблазнительным предложением. Да, помню, ты отказался, но теперь кое-что изменилось. Правда, акции твои с тех пор упали, и мы уже предлагаем не равное партнерство, а только справедливые комиссионные.
Пока твоя позиция может показаться сильной: засел в доме, мальчишка с тобой – но на самом деле это ерунда. Затей мы драку, захватим его в пять минут… только смысла особого я не вижу. Само собой, мы победим, если дойдет до схватки, но, с другой стороны, у тебя пистолет, можешь кого-то из нас и подстрелить, так что уж лучше все уладить миром. Что думаешь, сынок?
Макгиннис вскипел, готовясь высказаться, но Сэм утихомирил его жестом и вопросительно обратил на меня карие глаза.
– Пятнадцать процентов, – предложил он.
– Подумать только! – хмыкнул я. – Сначала было пятьдесят на пятьдесят.
– Бизнес есть бизнес.
– Да какой бизнес? Грабеж, да и только.
– Больше мы дать не можем. Да и на это Бык едва согласился. Отбрыкивался, точно мул.
Макгиннис пошаркал ногами и бросил на меня неприязненный взгляд. Трудно относиться по-доброму к тому, кто сломал тебе ногу. Бык явно не горел желанием хоронить прошлое.
Я поднялся со стула.
– Ну что ж, весьма сожалею, джентльмены, что вам пришлось прокатиться впустую. Позвольте проводить вас. По одному, пожалуйста.
Сэм огорченно нахмурился.
– Стало быть, не согласен?
– Нет.
– Погоди, давай еще раз все проясним. Ты понимаешь, против кого идешь? Не думай, что драться придется только с Быком и со мной. Остальные тоже наготове, те же ребята, что и тогда. Будь благоразумен, сынок, у тебя нет ни одного паршивого шанса. Не хочу, чтобы ты пострадал… а меж тем всякое может статься. Ребята сильно злятся на тебя за тот вечер, и я бы, сынок, не стал глупить на твоем месте, ну правда!
Добрые нотки в его голосе тронули меня. Между нами успело возникнуть нечто вроде дружбы. Давать слабину Фишер не собирался, но искренне огорчился бы, пострадай я в стычке. Он явно нисколько не сомневался, что припер меня к стенке и мои шансы против акционерного общества «Капитальчик» ничтожны. При такой уверенности в победе ему, должно быть, стоило немалых трудов убедить союзников пойти на мировую.
Только одно он проглядел – телефон. Меня удивляло, как это Сэм Фишер допустил такую промашку. Будь это его приятель, я бы еще понял, рассудительностью Бык не отличался, но от Сэма я ожидал большего, тем более что он сам воспользовался телефоном всего полчаса назад.
Эти мысли поддерживали меня, давали спокойную уверенность игрока с козырным тузом. Ситуация оставалась под контролем. Налет Макгинниса сильно встревожил полицию, и один мой звонок – а я собирался сделать его сразу же, едва запру дверь за переговорщиками – приведет на выручку не только инспектора Бонса и констебля Джонсона, а целые толпы рьяных защитников.
Думая об этом, я ответил Сэму любезно, но твердо:
– Жаль, что я так непопулярен, но тем не менее… – Я указал на дверь.
Обуреваемый чувствами, которым оказалось мало привычного способа выражения, Макгиннис с рычанием рванулся вперед, но тут же отпрянул при виде моего верного пистолета.
– Слушай, ты! – прошипел он. – Да я тебя…
Сэм-миротворец дернул его за локоть:
– Угомонись, Бык! Валим отсюда.
Тот было заколебался, но все же позволил себя увести. Мы вышли из классной комнаты в том же порядке, что вошли.
Восклицание на лестнице заставило меня оглянуться. Над перилами склонилась Одри. Лицо ее было в тени, однако, судя по голосу, наша маленькая процессия напугала ее, что неудивительно. Бык Макгиннис впечатлял одним своим видом, а его манера рычать на ходу усиливала эффект.
– Добрый вечер, миссис Шеридан! – вкрадчиво поздоровался Сэм.
Одри не ответила, зачарованно разглядывая Быка.
Я распахнул парадную дверь и выпустил гостей. Автомобиль по-прежнему урчал мотором на дороге, но брошенный пистолет Макгинниса исчез. Должно быть, его подобрал шофер, что вскоре и подтвердилось: не успела машина тронуться с места, как раздался выстрел, и в стену у двери ударила пуля.
Одним скачком, чуть ли не перекувырнувшись в воздухе, я оказался за дверью, захлопнул ее и поспешно задвинул засов. Я был заранее готов к насилию и стрельбе, но так сразу ничего не ждал и неприятно удивился своему испугу и дрожащим пальцам.
Одри уже спустилась и стояла рядом.
– В меня стреляли, – сообщил я, глядя на ее бледное лицо, – но промахнулись на целую милю. – Потрясение еще не прошло, и говорил я отрывисто. – Не бойся.
– Я… я не боюсь, – выдавила она неуверенно.
– А я вот испугался, – заверил я. – Слишком уж внезапно, не ожидал. К такому привыкают не сразу. В следующий раз буду готов.
Я направился к лестнице.
– Ты куда?
– Звонить в полицию.
– Питер…
– Да?
– Это был тот… о ком ты говорил?
– Да, Бык Макгиннис. Они с Ушлым Сэмом теперь партнеры.
Одри помолчала.
– Извини, – сказала она наконец.
Остановившись на полпути, я оглянулся через перила.
– За что?
– За то, что я тебе не поверила.
– Ничего страшного, – отмахнулся я с напускным безразличием, избегая опасных дружеских ноток и силой удерживая себя в границах холодной враждебности, чтобы не допустить прежнего хаоса чувств.
Я подошел к телефону и снял трубку.
Деревенские телефонистки не отличаются особой расторопностью, и поначалу я не встревожился, не услышав вопроса о требуемом номере. Подозрение закралось лишь после третьего моего «алло», оставшегося без ответа. Ждать мне доводилось и прежде, но с такой болезненной тревогой – никогда.
Прошло не менее двух минут, прежде чем стало ясно, что произошло. Бросив трубку, я без сил прислонился к стене в полном ошеломлении, словно получил удар под дых. Даже думать был не в состоянии и немного пришел в себя, лишь услышав рядом голос Одри:
– Ну что там? Не отвечают?
Любопытно, как подстегивает мысли забота о других. Беспокойся я о себе одном, потребовалось бы куда больше времени, чтобы собраться с духом, но необходимость выложить страшную правду Одри и удержать ее от паники мигом привела мои нервы в порядок. Я обнаружил, что вполне хладнокровно размышляю, какие подобрать слова.