Пелем Вудхауз – Мальчик-капитальчик. Джим с Пиккадилли. Даровые деньги (страница 33)

– Кто это был, мисс Бенджфилд? – поинтересовался я. – Тот, что сейчас вышел?

Заложив страницу большим пальцем, она подняла взгляд.

– Кто? Ах этот… Он… Да ведь вы, мистер Бернс, были тут как-то вечером в январе, когда…

– Тот самый американец?

– Ну да. Ума не приложу, что ему снова тут понадобилось. Давным-давно исчез, я с тех пор его не видела, да и видеть не желала – и вдруг сегодня объявляется, как фальшивый пенни! Что у него на уме, хотелось бы знать? Ничего хорошего, скажу я вам!

Предубеждения мисс Бенджфилд рассеивались с трудом. Она частенько с гордостью упоминала, что на все имеет собственное мнение.

– Он что, тут остановился?

– Только не в «Перьях»! Мы кого попало не пускаем.

Я поблагодарил ее за скрытый комплимент, заказал пиво к вящей пользе заведения и, закурив трубку, уселся поразмышлять над новым поворотом событий.

Стервятники слетаются один за другим! Ушлый Сэм в доме, Бык на подступах – почти как в прошлый раз, с той лишь разницей, что и я теперь по внешнюю сторону школьной двери.

Появление Быка объясняется просто. Разумеется, он следит за передвижениями Форда и без труда узнал, что тот отбыл по делам на север, а Капитальчик все еще в «Сэнстед-Хаусе». Макгиннис готовит решительный штурм.

Да, преждевременно я вычеркнул Быка из списка воюющих сторон. Сломанные ноги имеют обыкновение срастаться, об этом следовало помнить.

Выходит, теперь план моей собственной кампании придется круто изменить, а приобретение «браунинга» теряет свою нелепость и становится важным стратегическим ходом. Пока Сэм был единственной угрозой, я намеревался вести чисто выжидательную игру, наблюдая за ходом событий со стороны, чтобы при необходимости подоспеть на помощь. Против Быка требуются меры куда энергичнее.

Я принял решение. Раз на поле боя явился этот убежденный приверженец лобовых атак, мне остается только одно: пробраться в «Сэнстед-Хаус» и занять оборону!

Вопрос оставался один: последуют ли решительные действия уже сегодня ночью? Макгиннис как противник удобен отсутствием коварства. Почти наверняка он будет действовать в открытую и рано или поздно пойдет на штурм, но когда именно? Окажется ли профессиональное рвение сильнее желания выспаться?

Меня не прельщала мысль провести ночь, патрулируя территорию школы, но защитить дом было необходимо. Внезапно мне пришло в голову, что на роль дозорного годится и Ушлый Сэм. С одной стороны, присутствие Быка осложнило ситуацию, но с другой, наоборот, упростило, поскольку отпала надобность в секретности, лежавшей в основе первоначального плана.

Приезд Быка позволяет мне выйти из тени и сражаться в открытую, а не наблюдать за «Сэнстед-Хаусом» тайно и издалека, подобно провидению. Завтра я выгоню Сэма, как и собирался, но сегодня использую. Противоборство стало трехсторонним, и в первом туре сразятся Сэм с Быком.

Я снова позвонил в школу. Ответили далеко не сразу. Наконец в трубке послышался голос Фишера. По-видимому, Одри еще не вернулась после нашей встречи.

– Алло!

– Добрый вечер, мистер Фишер.

– Ну и ну! Снова ты, дружище! Из Лондона звонишь?

– Нет, из «Перьев».

Он раскатисто хохотнул:

– Что, никак не уползешь с ринга? Слушай, ну какой толк? Почему бы не бросить все, сынок? Только время попусту тратишь.

– Вы крепко спите, мистер Фишер?

– Не понимаю.

– Сегодня ночью лучше не надо. Бык Макгиннис снова в игре.

На другом конце провода наступило молчание. Потом Сэм глухо выругался. Важность полученной информации он, похоже, оценил.

– Не врешь?

– Нет.

– Точно?

– Угу.

– Ты уверен, что видел его?

– Такую физиономию трудно забыть.

Сэм опять тихонько ругнулся.

– Что, страшно? – хмыкнул я.

– Где он тебе попался?

– Выходил из «Перьев» с весьма свирепым видом. Горячая кровь Макгиннисов кипит вовсю. Бык полон решимости победить или умереть, что сулит вам, мистер Фишер, бессонную ночь.

– А я так надеялся, что ты вывел его из оборота! – В голосе Сэма звучала обида.

– Всего лишь временно. Сделал что мог, но Бык даже не хромает.

Фишер вновь умолк. Должно быть, тоже призадумался над новым поворотом событий.

– Окей, сынок, спасибо, что предупредил. Для меня это ценно… только с чего вдруг такая щедрость?

– Из любви к ближнему, Сэмюэл. Доброй ночи!

Встал я поздно и позавтракал не спеша, а затем откинулся на стуле и задымил первой трубкой, наслаждаясь обволакивающим миром и покоем английской деревенской гостиницы. Денек был из тех, что вдохновляют на подвиги, – подарок еще не наступившего лета, что помогает выносить промозглые ветра ранней весны. В открытое окно струились солнечные лучи, со двора доносилась уютная болтовня домашней птицы. Мысль о насилии казалась совершенно чуждой этому утреннему благолепию.

Затем я прогулялся по рыночной площади, не торопясь прерывать блаженную интерлюдию и идти в дом, которому суждено было вскоре стать осажденной крепостью.

Для начала военных действий, полагал я, достанет времени и после обеда.

Часы на церковной башне пробили два, когда я наконец выступил в путь с чемоданом в руке. Радостная беспечность утра еще владела мною, и я невольно улыбался, предвкушая сюрприз, который устрою Сэму Фишеру. Его наглое подмигивание не переставало саднить в душе.

В школьном саду Одри прогуливала Огдена, и я поскорее вошел в дом, избежав встречи.

Внутри царила та же заколдованная тишина, что и в саду, даже еще более гнетущая. Без привычного неумолчного гвалта и беготни мальчишек в коридорах я не мог отделаться от странного чувства вины, будто я вор.

Ушлый Сэм, если он в доме, наверняка отдыхает в уютной комнатке домоправительницы недалеко от кухни. Я решил сразу туда заглянуть и был вознагражден, толкнув приотворенную дверь, зрелищем пары ног в черных брюках, торчавших из глубин плетеного кресла. Дальше ритмично вздымался и опускался холмик солидного живота, а из-под шелкового платка, прикрывавшего лицо, доносилось мерное негромкое похрапывание.

Идиллия, да и только – добропорядочный слуга вкушает заслуженный отдых. Для меня эта картина была привлекательна еще и тем, что Фишер, судя по всему, наверстывал сон, упущенный вследствие моего вечернего звонка. Мысль о том, что Сэм исправно бдит, утешала меня ночью, когда я сам беспокойно ворочался в постели, не в силах успокоить взбудораженный ум и уснуть.

Как ни приятно было застать противника в виде натюрморта, интересы дела вынуждали его потревожить. Я легонько ткнул в центр возвышенности по ту сторону черных брюк, и Сэм с недовольным ворчанием приподнялся в кресле. Уронив с лица платок, он заморгал и уставился на меня стеклянным сонным взглядом, который не замедлил стать живым, будто с картины «Пробуждение души», а по лицу расползлась дружелюбная улыбка.

– Привет, юноша!

– Добрый день! Что-то вы устало выглядите.

Он душераздирающе зевнул.

– Господи, что за ночка!

– Бык не заявлялся?

– Нет, но чудился от любого скрипа. Я на минуту глаз не сомкнул! Тебе когда-нибудь доводилось не спать всю ночь в страхе, что гоблины уволокут тебя, стоит только задремать? Сомнительный пикничок, уж поверь мне!

Физиономию ему разодрал новый чудовищный зевок. Сэм вложил в него всю душу, будто в дело всей жизни, и сравниться с ним мог бы разве что аллигатор.

Выждав завершения сего подвига, я перешел к делу:

– Сожалею, что вам выпала беспокойная ночь, мистер Фишер, Ну ничего, теперь отоспитесь. Кровати там очень удобные, вам понравится.

– Там – это где?

– В «Перьях». На вашем месте я бы туда и направился. За номер берут умеренно, кормят достойно. «Перья» вам точно подойдут.

– Не понимаю тебя, сынок.

– Я стараюсь морально подготовить вас к переезду. Вы покидаете этот старый уютный дом прямо сейчас. Окиньте его взглядом напоследок – и вперед, в суровый внешний мир!