Пелем Вудхауз – Мальчик-капитальчик. Джим с Пиккадилли. Даровые деньги (страница 28)

Развалившись в кресле, Огден закинул ногу на ногу.

– Сигаретка найдется?

– Не найдется, – отрезал я, – но если и была бы, все равно бы не дал.

Он окинул меня снисходительным взглядом.

– Что, не в духе сегодня? Какой-то вы дерганый, не пойму. В чем проблема? Злитесь, что я не поехал к вам на квартиру? Так я объясню…

– Буду рад выслушать.

– Тут такое дело… Мне пришло в голову, что лишний денек погоды не сделает, а раз уж я Лондоне, почему бы слегка не поразвлечься. Бэк сразу за идею ухватился. Оказалось, он и на машине-то всего разок катался. Нет, представляете? А у меня собственная, сколько себя помню. Кто ж его порадует, как не я! Вот на это ваши деньги и спустил…

– Как, все?

– Ну да, пара монет всего и осталась. Опять же, как в поездке без еды? Этот Бэкфорд, знаете ли, здоров пожрать, на него не напасешься. Думаю, оттого что не курит. Вот у меня совсем не тот аппетит, что был когда-то. Короче, теперь я на мели. Выкладывайте денежки, и я завтра же двину к мамаше, она до смерти обрадуется, когда меня увидит.

– Не увидит, мы завтра возвращаемся в школу.

Огден глянул с недоверием.

– Как это – в школу?

– Мои планы изменились.

– Не поеду я ни в какую чертову школу! Вы не посмеете тащить меня обратно! А если я все выложу старому болтуну про нашу сделку – как вы сунули мне деньги, а?

– Да говори что хочешь, он тебе не поверит!

Капитальчик призадумался и осознал. Самонадеянность слетела с его лица.

– Да что с вами такое вдруг? Идиотизм, да и только! Сами отослали меня в Лондон, а не успел приехать, тащите обратно. С вами не соскучишься!

В принципе, мальчишку можно было понять. Внезапная перемена во мне представлялась ему, конечно же, необъяснимой. Я же, отыскав его почти чудом, готов был теперь проявить великодушие и пойти навстречу.

– Ладно, Огден, старина, – улыбнулся я, – думаю, хватит с нас детской вечеринки. Тебе тут скучно, а меня, если задержусь еще на полчаса, заставят развлекать малышню комическими куплетами. Мы с тобой люди светские и выше всего этого. Забирай-ка свою шляпу и пальто и поехали в театр, а дела наши обсудим позже, за ужином.

Мрачное лицо его осветилось довольной улыбкой.

– Вот это другое дело!

Мы выскользнули за шляпами, как лучшие друзья, а для Огастеса я оставил дворецкому записку с указанием явиться завтра на вокзал Ватерлоо в десять минут первого. Мои методы отличала некоторая неформальность, которую мистер Эбни едва ли одобрил бы, но я чувствовал, что на Огастеса могу положиться.

Доброта позволяет добиться многого, и к тому времени, как упал занавес после мюзикла, между мною и Капитальчиком установился мир. Ужин скрепил дружбу, и домой мы ехали в превосходных отношениях. Полчаса спустя Огден похрапывал в гостевой комнате, а я умиротворенно курил у камина.

Не просидел я и пяти минут, как в дверь позвонили. Смит уже спал, так что я подошел к двери сам и обнаружил за порогом Сэма Фишера.

Моя благожелательность ко всем живым творениям в результате успеха с Капитальчиком распространилась и на Сэма. Я пригласил его войти.

– Как дела, мистер Фишер? – добродушно осведомился я, угостив его сигарой и наполнив бокал. – Удача на вашей стороне?

Он укоризненно покачал головой.

– Ну ты проныра! Отдаю должное, недооценил я тебя. Ловкач, да и только!

– Похвала от Ушлого Сэма дорогого стоит… но с чего вдруг такие комплименты?

– Обставил ты меня, сынок, не скрою. Наплел мне, что Капитальчик пропал, и я купился как младенец!

– Но он и правда исчез!

Сэм болезненно поморщился, стряхивая пепел с сигары.

– Хватит прикидываться, сынок! Я в трех шагах стоял, когда вы вместе садились в такси на Шафтсбери-авеню.

– Ну, раз так, – рассмеялся я, – пусть между нами не останется секретов. Мальчик спит в соседней комнате.

Сэм наклонился и хлопнул меня по коленке.

– Вот что, юноша, момент настал критический! Если не будешь осторожен, зазнаешься, все твои труды пойдут насмарку. Думаешь, раз до сих пор все выходило по-твоему, то будешь править бал до самого конца? Уж поверь, самое трудное еще впереди! Как раз теперь тебе не обойтись без опытного товарища. Отойди в сторону и позволь мне вести переговоры со стариной Фордом! Сам только все испортишь. Мне уже дюжину раз доводилось такое проделывать, я знаю все ходы и выходы. Ты не пожалеешь, что сделал меня партнером, не потеряешь ни цента! Даже если ты не провалишь дело и что-то заработаешь, я сумею выудить вдвое больше!

– Очень любезно с вашей стороны, но никаких переговоров с мистером Фордом не будет. Я отвезу мальчика обратно в Сэнстед, как уже говорил… Что, не верите? – добавил я, заметив болезненную гримасу собеседника.

Не ответив, он затянулся сигарой.

Человеческая слабость толкает нас убеждать сомневающихся, даже если их мнение не так уж и важно. Вспомнив про письмо от Синтии у себя в кармане, я достал его и зачитал в качестве вещественного доказательства.

Сэм слушал с большим вниманием.

– Понятно, – кивнул он. – А кто это пишет?

– Не важно. Одна моя приятельница. – Я сунул листок обратно в карман. – Собирался переправить мальчишку в Монако, но изменил планы. Кое-что помешало.

– Что именно?

– Так, одно неожиданное обстоятельство.

– Так что же, ты и впрямь хочешь отвезти его обратно в школу?

– Да.

– Тогда и я с вами… хотя, вообще-то, надеялся больше туда не возвращаться. Английские деревни, может, и приятны летом, но зимой я предпочитаю Лондон… Ладно, прощаемся до завтра. – С покорным вздохом Сэм поднялся с кресла. – Каким поездом едем?

– Вы хотите сказать, – опешил я, – что решитесь вернуться в Сэнстед после всего, в чем мне признались?

– А ты никак вознамерился выдать меня директору? И думать забудь, юноша! У нас с тобой у обоих рыльце в пуху, да и поверит ли он? Какие у тебя доказательства? – Довод более чем веский, я и сам приводил его Огдену, а теперь, услышав в свой адрес, еще больше убедился в его основательности. Мои руки были связаны. – Так что завтра мы закончим нашу маленькую прогулку по Лондону и вновь заживем тихой провинциальной жизнью. – Сэм широко улыбнулся в дверях. – Но и в такой жизни есть свой интерес. Думаю, скучать нам не придется.

Я и сам в этом не сомневался.

Глава XI

Как ни мешали директору жестокая простуда, отвратительные манеры Капитальчика и благоговение перед аристократией, по возвращении беглецов мистер Эбни справился с ситуацией мастерски. Поскольку о физическом наказании и речи быть не могло, особенно в отношении Огдена Форда, который, без сомнения, вновь отыгрался бы на оконных стеклах, полагаться пришлось лишь на ораторское искусство. Успех был полный: по окончании директорской речи Огастес залился слезами и был так подавлен, что дня три потом не приставал ни к кому с вопросами.

Одним из последствий лондонских приключений стало перемещение кровати Огдена в комнатушку по соседству со мной. В старом поместье там, по-видимому, располагалась гардеробная, а с воцарением мистера Эбни ее стали использовать как склад. Стояли там и коробки с моими вещами, и чемодан Глоссопа. Самая подходящая спальня для мальчика, за которым охотятся похитители: окошко тесное, не пролезть, а единственный вход – через мою комнату. Таким образом, хотя бы ночью безопасность Капитальчика была вроде как гарантирована.

Любопытство мальчишек, к счастью, недолговечно. Их живое внимание приковано к настоящему. Спустя не так уж много дней общее волнение в связи с вторжением Быка Макгинниса и исчезновением Огдена порядком улеглось, а через неделю оба происшествия отошли в разговорах на задний план, и жизнь школы вернулась к привычной рутине.

Однако меня самого в те дни тревога мучила сильнее, чем когда-либо. Последние пять лет моя жизнь протекала безмятежно и гладко, и теперешние буруны и стремнины просто ошеломляли. Положение усугублялось тем, что в крошечном мирке Сэнстеда присутствовала всего лишь одна женщина, причем та самая, которой мне для собственного душевного равновесия следовало избегать.

Мои чувства к Синтии то время не поддавались никакому анализу. Иногда я цеплялся за воспоминания о ней как о единственном прочном и безопасном островке в море хаоса, а в другие минуты, напротив, она представлялась тяжким бременем. Временами я готов был сдаться и плыть по течению, а потом упорно отвоевывал дюйм за дюймом, но с каждым днем ощущал, что мое положение становится все безнадежнее.

Порой, лежа в постели без сна, я убеждал себя, что, случись мне увидеть Синтию или хоть получить от нее весточку, бороться стало бы легче. Ее полное отсутствие рядом со мной и делало жизнь такой тяжкой. Мне не к кому было обратиться за помощью.

И вот однажды утром, будто в ответ на мои мысленные жалобы, от Синтии пришло письмо. Просто поразительно! Казалось, между нами существует телепатическая связь.

Письмо было немногословным и почти официальным:

«Дорогой Питер, я хочу задать тебе один вопрос, очень короткий: остались ли прежними твои чувства? Почему я спрашиваю, объяснять не стану, просто ответь. Каким бы ни был ответ, он не повлияет на нашу дружбу, так что будь откровенен. Синтия».

Я тотчас же сел за ответное письмо. Эти слова, да еще в такой момент, подействовали на меня необычайно. Они подоспели, как нежданное подкрепление в почти проигранной битве, и вновь пробудили уверенность в себе. Я вновь ощутил силу и способность побеждать. Полный вдохновения, я излил в своих строках душу, уверяя, что любовь моя неизменна, а верность непоколебима. Письмо это, как я понимаю теперь, было порождено расшатанными нервами, но тогда казалось выражением подлинных чувств.