Пелем Вудхауз – Мальчик-капитальчик. Джим с Пиккадилли. Даровые деньги (страница 30)

Фишер в эти дни держался безукоризненно, не пытался повторить свою попытку и подавал в кабинет кофе без каких-либо чужеродных примесей. Подобно молнии, Сэм не бил дважды в одно и то же место. Душа артиста не позволяла ставить заплаты на испорченную работу. Если он предпримет следующий шаг, то, без сомнения, с новой и неожиданной стороны.

Забывая, что был всем обязан одной лишь удаче, я испытывал изрядное самодовольство при мысли о Сэме. Мой интеллект победил в схватке, что достойно похвалы для того, кто ничего особенного в своей жизни не совершал.

Не будь даже вбитых в детстве прописных истин и моей катастрофы с Одри, меня мог бы остеречь хотя бы совет Сэма не праздновать победу, пока не окончена битва. Сказал же он, что удача еще повернется к нему лицом.

Однако сколь ни очевидна бывает истина в теории, ее практическое подтверждение неизменно поражает, что и довелось мне испытать в предпоследнее утро семестра.

Вскоре после завтрака директор вызвал меня запиской к себе в кабинет. Я шел, не ожидая беды. Обычно в это время в кабинете обсуждались школьные дела, и я подумал, что речь пойдет о завтрашнем массовом исходе учеников.

Мистер Эбни раздраженно мерил шагами комнату. За столом спиной ко мне что-то писала Одри. В ее обязанности входила деловая корреспонденция школы. Она даже не оглянулась, услышав мое имя, и продолжала писать, будто меня не существовало на свете.

Вид у директора был смущенный и даже слегка виноватый, несмотря на привычную напыщенность. Обычно это означало, что сегодня он укатит в Лондон, а меня оставит заместителем.

Откашлявшись, он начал разговор:

– Мистер Бернс, могу ли я… э-э… узнать, определились ли вы с личными планами на каникулы… то есть, на самое их начало? Нет еще? Э-э… превосходно. – Он выудил из кипы бумаг на столе какое-то письмо. – Это значительно упрощает дело. Я не могу… не вправе посягать на ваше свободное время, но в сложившихся обстоятельствах вы могли бы оказать мне важную услугу. Я получил письмо от мистера Элмера Форда, которое ставит меня в несколько затруднительное положение. Не в моих принципах отказывать в любезности родителям мальчиков, которых доверили моим… э-э… заботам, а потому я очень хотел бы, если возможно, удовлетворить просьбу мистера Форда. Он пишет, что вынужден ненадолго уехать по важным делам на север Англии, вследствие чего завтра никак не сможет забрать маленького Огдена. Я не привык подвергать критике действия тех, кто оказал мне честь, поместив в мою школу своих сыновей в столь важный для формирования личности период их жизни, но все же замечу, что предупредить немного заранее было бы… э-э… удобнее. Однако мистер Форд, как и многие его соотечественники, отличается некоторой… э-э… бесцеремонностью. Он стремится все делать, так сказать, одним махом. Короче, он пожелал, чтобы юный Огден на первые дни каникул остался здесь, и я буду крайне обязан, мистер Бернс, если у вас найдется возможность задержаться в школе и… э-э… присмотреть за мальчиком.

Одри отложила бумаги и повернулась на стуле, впервые показав, что слышит директора.

– Не думаю, что существует необходимость беспокоить мистера Бернса, – заметила она, не глядя на меня. – Я прекрасно могу позаботиться об Огдене и одна.

– Будь это… э-э… обычный ученик, миссис Шеридан, я бы, не колеблясь ни минуты, принял столь любезно предложенную вами помощь и оставил его на ваше попечение. Однако нам следует помнить не только некоторые, скажем прямо… э-э… особенности мальчика, но также и то, что бандиты, которые вломились к нам в тот вечер, могут воспользоваться случаем и предпринять новую атаку. Я не считаю себя вправе… э-э… возлагать на вас столь тяжкую ответственность.

В словах Эбни был свой резон. Одри молчала. Слушая, как она постукивает ручкой по столу, я догадывался о ее чувствах. Я и сам чувствовал себя узником, который подпилил прутья решетки, но перед самым побегом оказался переведен в другую камеру. Крепился изо всех сил, чтобы дотерпеть до конца семестра, и внезапное отдаление желанной свободы стало сокрушительным ударом.

Откашлявшись, Эбни доверительно понизил голос:

– Я бы остался и сам, но еду в Лондон по неотложным делам и не смогу вернуться еще день-другой. У моего последнего выпускника, графа Бакстона – я могу полагаться на вашу деликатность, мистер Бернс? – возникли некоторые… э-э… неприятности с администрацией Итона, и его опекун, мой давний друг по колледжу… э-э… герцог Бэсборо, который – уж не знаю, справедливо или нет – полагается на мои советы, желает проконсультироваться. Я вернусь по возможности скорее, но вы должны понимать, что при таких обстоятельствах время мне не принадлежит. Я должен полностью предоставить себя… э-э… в распоряжение герцога. – Он нажал на звонок. – Если заметите в округе подозрительных личностей, незамедлительно свяжитесь по телефону с полицией. Кроме того, вам поможет…

Дверь открылась, и вошел Ушлый Сэм Фишер.

– Вызывали, сэр?

– Да-да, Уайт, входите и закройте дверь. Мне нужно вам кое-что сказать. Я только что уведомил мистера Бернса, что мистер Форд просит оставить сына в школе на первые дни каникул… – Директор повернулся к Одри. – Несомненно, миссис Шеридан, вы будете удивлены и, возможно, даже… э-э… несколько напуганы, узнав об особом положении Уайта в «Сэнстед-Хаусе». Полагаю, Уайт, вы не будете возражать, учитывая, что работать придется вместе, если я поставлю миссис Шеридан в известность? Так вот, Уайт служит сыщиком в агентстве Пинкертона, и мистер Форд – благородное директорское чело слегка омрачилось – рекомендовал мне его на должность дворецкого, чтобы защитить ребенка в случае… э-э… в общем, от попыток увезти его.

Одри вздрогнула, издав удивленный возглас. Лицо ее залилось румянцем.

– Понимаю, миссис Шеридан, – кивнул директор, – для вас это полная неожиданность. Ситуация крайне необычная и, я бы сказал… э-э… тревожная… Вы же, Уайт, несете ответственность перед своим нанимателем и, разумеется, останетесь здесь, с мальчиком.

– Конечно, сэр.

Обращенный ко мне блестящий карий глаз Сэма сиял триумфом. Другой глаз был прикрыт. От избытка чувств мошеннику хватило наглости мне подмигнуть.

– Мистер Бернс поможет вам, Уайт, – продолжал директор. – Он любезно согласился отложить свой отъезд на краткий срок моего вынужденного отсутствия.

Я не мог припомнить, чтобы давал любезное согласие, но нисколько не возражал и с радостью отметил явное огорчение Сэма, на которое никто больше не обратил внимания. Впрочем, как обычно, оправился тот моментально.

– Крайне любезно со стороны мистера Бернса, – сердечно произнес он, – но я не вижу необходимости причинять ему лишние неудобства. Уверен, мистер Форд предпочел бы, чтобы ответственность лежала целиком на мне.

Момент для упоминания имени миллионера он выбрал не самый удачный. Директор любил порядок и терпеть не мог нарушать устоявшуюся рутину. Письмо выбило его из колеи, да и вся семейка Фордов уже сидела у него в печенках.

Мистер Эбни раздраженно поморщился.

– Что предпочел бы мистер Форд, не имеет в данном случае никакого значения! За мальчика, пока он остается в школе, отвечаю я и приму те меры предосторожности, какие представляются необходимыми мне, независимо от того, что, по вашему мнению, пожелал бы мистер Форд. Поскольку я не могу присутствовать в школе сам в силу… э-э… неотложных дел в Лондоне, то, безусловно, воспользуюсь любезным предложением мистера Бернса остаться здесь моим заместителем.

Он сделал паузу, чтобы высморкаться, что неизменно случалось после вспышек раздражения. Сэм, однако, не дрогнул и невозмутимо переждал бурю.

– В таком случае, боюсь, мне придется быть откровеннее, – заявил он. – Я надеялся избежать скандала, но иного выхода, похоже, нет… – Изумленное лицо директора медленно показалось из-за носового платка. Тем временем Сэм продолжал: – Я совершенно согласен с вами, сэр, что кто-то должен помочь мне присматривать за мальчиком – но только не мистер Бернс. Мне неприятно это говорить, но мистеру Бернсу я не доверяю!

Изумление Эбни росло. Я и сам был озадачен. Столь рискованная открытая атака – совсем не в духе Сэма.

– Что вы имеете в виду? – спросил директор.

– Мистер Бернс сам охотится за мальчиком и приехал сюда его похитить!

Мистер Эбни ошеломленно ахнул, имея для этого все основания. Мне удалось расхохотаться с видом оскорбленной невинности. Что вдруг нашло на Сэма? Нельзя же всерьез рассчитывать, что такому дикому заявлению хоть на миг поверят! Должно быть, разочарование от давешней неудачи помутило его разум.

– Уайт, вы с ума сошли? – выдавил Эбни.

– Нет, сэр. Я берусь доказать свои слова. Если бы я в тот раз не поехал с мистером Бернсом в Лондон, он бы наверняка увез мальчика с собой.

У меня вдруг мелькнула тревожная мысль, что Сэм припас какой-то неведомый козырь, позволяющий вести себя так смело, но я тут же ее отбросил. Ничего у него быть не может!

Директор в полном замешательстве повернулся ко мне. В ответ я вздернул брови:

– Просто смехотворно!

Видимо, Эбни и сам так полагал. Вскипая кротким гневом, он вновь обратился к Сэму:

– С какой стати, Уайт, вы бросаетесь столь нелепыми обвинениями?!

– Я не утверждаю, что мистер Бернс хотел похитить мальчика в корыстных целях, – невозмутимо объяснил Сэм, – как те мерзавцы, что вломились в школу. У него причина особая. Как вы, конечно, знаете, сэр, мистер и миссис Форд разведены. Мистер Бернс собирался увезти мальчика, чтобы вернуть матери.