Пелем Вудхауз – Билл Завоеватель. Неприметный холостяк. Большие деньги (страница 68)
– Меня зовут Хамилтон.
– Неужели вы
– Я действительно написал несколько брошюр…
– Вы же мой любимый автор! Если б не вы, я б до сих пор прозябала в захолустном городишке, где даже приличного киоска с содовой нет. Но я прочитала ваши брошюры из серии «А вас не заела рутина?», упаковала вещички и прикатила в Нью-Йорк. Знай я вчера, что вы тот самый Хамилтон Бимиш, я бы поцеловала вас прямо там, у входа!
Хамилтон хотел было сказать, что комната с опущенными шторами и закрытой дверью еще удобней для такой процедуры, но его впервые в жизни охватила непонятная застенчивость. Не хочется, следуя современной моде (которую автор резко осуждает), выставлять в неприглядном свете великих, но честность обязывает говорить откровенно: да, Хамилтон издал глуповатый смешок и принялся ломать пальцы.
Однако странная слабость миновала, и, снова став самим собой, он твердо поправил очки.
– Не могли бы вы… не захотели бы вы… – проговорил он, – как вы считаете, не могли бы вы со мной пообедать завтра?
– Ну, как неудачно! – вскричала она. – Никак не сумею!
– А послезавтра?
– Вы уж простите. Я выпадаю из оборота на три недели. Завтра я просто бегу на поезд, навестить родню в Ист Гилиэде. В субботу папин день рождения, я никогда его не пропускаю.
– В Ист Гилиэде?
– Да, штат Айдахо. Вы, конечно, и не слыхали про такое местечко, но оно существует.
– Как раз слышал. Мой лучший друг приехал из Ист Гилиэда.
– Не может быть! Кто же это?
– Один юноша по имени Джордж Финч.
– Неужели вы знаете Джорджа? – весело расхохоталась она.
– Он – мой лучший друг.
– Тогда, надеюсь, что он уже не такой тюхтя!
Хамилтон призадумался. Можно ли назвать Джорджа тюхтей? Насколько точно может человек оценить это качество у лучшего друга?
– Под словом «тюхтя» вы подразумеваете?..
– Тюхтю и подразумеваю. Человека, который не может и на гуся шикнуть.
За общением с гусем Джорджа заставать не доводилось, но Хамилтон подумал, что умеет судить о людях и у друга его достанет храбрости на совершение этого поступка.
– По-моему, Нью-Йорк его изменил, – поразмыслив, ответил он. – Вообще-то я зашел к вам из-за него. Дело в том, что он безумно влюбился в Молли Уоддингтон, падчерицу вашей клиентки.
– Вот это да! И так стесняется, что на милю боится к ней подойти.
– Ну нет! Позавчера вечером он прорвался в дом – да, именно прорвался, – и теперь миссис Уоддингтон запретила ему видеться с Молли, опасаясь, что он загубит ее планы. Она хочет выдать бедную девочку замуж за некоего лорда Ханстэнтона.
Мадам Юлали удивленно взглянула на него.
– А вы правы! Джордж переменился.
– И мы с Молли подумали, что хорошо бы склонить вас… ну, не пошли бы вы… э… на одну великодушную хитрость… Миссис Уоддингтон придет к вам сегодня. Может быть, взглянув в хрустальный шар, вы скажете ей, что Молли угрожает опасность со стороны темноволосого человека с моноклем.
– Конечно, скажу.
– Скажете?!
– Не такая уж большая услуга в благодарность за то, что вы сделали для меня.
– Спасибо, спасибо! Я сразу понял: таких, как вы, – одна на миллион. Простите… а не согласились бы вы пообедать со мной на следующий день после возвращения?
– С удовольствием.
– Я оставлю вам свой номер телефона.
– Спасибо. Передайте Джорджу привет. Хотелось бы увидеться с ним.
– Увидитесь. До свидания.
– До свидания, мистер Бимиш.
– Хамилтон.
Она заколебалась.
– Не очень-то мне нравится это имя… «Хамилтон»… Какое-то чопорное…
Хамилтон вступил в короткую борьбу с собой.
– У меня есть и другое, Джеймс. Когда-то многие звали меня Джимми. – Чуть содрогнувшись, он храбро повторил: – Джимми.
– Добавьте к ним и меня! – сказала мадам Юлали. – Джимми – куда лучше. До свидания, Джимми!
– До свидания, – отвечал Хамилтон.
Так кончилась первая стадия любовной истории великого человека. Несколько минут спустя он шел танцующей походкой по улице. У Вашингтон-сквер он подарил мальчишке доллар и осведомился, не желает ли тот стать когда-нибудь президентом.
– Джордж, сегодня я встретил твою знакомую, – сказал Хамилтон, – из Ист Гилиэда.
– Как ее зовут? Молли просила что-то передать?
– Мадам Юлали.
– Не помню. А Молли просила что-то передать?
– Она тоненькая, грациозная, а глаза у нее нежно-серые, точно туман, плывущий над озером в волшебной стране.
– Определенно не припоминаю. А Молли просила передать мне что-то?
– Нет.
– Нет?! – Джордж в отчаянии рухнул на стул. – Это конец!
– А, да! – вспомнил Хамилтон. – Из головы как-то вылетело. Просила тебе передать, что если ты случайно будешь прогуливаться завтра в Центральном парке поблизости от зоологического сада, то вы нечаянно встретитесь.
– Сегодняшний день, ах, нынешний день, он лучше рая! – завопил Джордж.
Глава V
Мадам Юлали всмотрелась в хрустальный шар, который держала в изящных руках. Лицо, заставившее Хамилтона Бимиша отречься от принципов всей своей жизни, было сосредоточенно и серьезно.
– Туман начинает рассеиваться, – пробормотала она.
– А-а! – выдохнула миссис Уоддингтон. Она очень на это надеялась.
– Есть некто близкий к вам…
– Дух? – нервно поинтересовалась миссис Уоддингтон, боязливо косясь через плечо. Ей всегда чудилось, что нечто в этом роде может замаячить в углу этой тускло освещенной, пахнущей ладаном комнаты.
– Нет, вы не поняли меня, – мрачно поправила ведунья. – Я хочу сказать, что в шаре проступают очертания человека, очень близкого вам, вероятно – родственника…
– Не мужа, случайно? – огорченно осведомилась миссис Уоддингтон. Она знала цену деньгам, и ее вовсе не прельщала перспектива выбросить десять долларов за встречу с Сигсби.
– Имя вашего мужа начинается на «М»?
– Нет! – облегченно выдохнула миссис Уоддингтон.