Пелем Вудхауз – Билл Завоеватель. Неприметный холостяк. Большие деньги (страница 132)

– Сможете, – сказал мистер Фрисби. – Вы хотя бы не дадите мне двинуть этого негодяя стулом по башке и попасть на виселицу за убийство.

Дверь открылась. Появился секретарь.

– Мистер Хоук! – объявил он басом.

И добавил, будто делая приписку карандашом к основному тексту:

– И мистер Беллами.

На пороге возник тандем Хоук-Беллами. Оба были явно в приподнятом настроении. Мистер Хоук изменился до неузнаваемости. Он ничем не напоминал того вертлявого человечка, который служил мистеру Фрисби много лет.

– Доброе утро, Пат, – бросил мистер Хоук.

– Доброе утро, мистер Фрисби, – сказал его спутник.

– Ну что же, – произнес мистер Хоук, – вы прекрасно выглядите.

– Как поживаете, Беллами? – осведомился мистер Роббинс.

– Прекрасно. А вы?

– В добром здравии, благодарю вас.

– Великолепно, – сказал мистер Беллами.

Он сел. Дж. Б. Хоук тоже сел. И мистер Роббинс сел. Мистер Фрисби уже сидел.

Совет начался.

Когда публика читает в газетах о том, что две финансовые компании договорились о слиянии, она даже отдаленно не представляет себе, какая кропотливая работа предшествует этой договоренности. Поэтому нижеследующее описание события, которое произошло в кабинете мистера Фрисби, вряд ли будет излишним.

Дж. Б. Хоук начал с вопроса о том, как идет у него игра в гольф. Мистер Фрисби вместо ответа обнажил зубы в улыбке, напоминая шакала, угодившего в капкан, на что мистер Хоук заметил, что у него самого наметился значительный прогресс по части первого удара, но попасть в лунку ему все еще нелегко. Он не уверен, в чем конкретно заключается трудность – то ли правая пережимает, то ли левая слабовата, но попадает он в одном случае из семи.

– Вот, к примеру, позавчера в Оксли… – сказал мистер Хоук.

Деловые люди умеют ясно выражать свои мысли. Дж. Б. Хоук не оставил у слушателей никаких белых пятен в представлении о том, что произошло позавчера в Оксли. Они будто сами там побывали.

Когда он закончил рассказ, мистер Беллами упомянул о похожем случае, имевшем место в позапрошлое воскресенье в Чизлхерсте.

– Очень забавная игра, – сказал мистер Беллами.

– Двух мнений быть не может, – сказал мистер Хоук.

– О гольфе можно говорить часами, – сказал мистер Беллами.

– Что правда, то правда, – сказал мистер Хоук. – Очень забавная игра. Часами можно о ней говорить.

В этот момент мистер Фрисби процедил сквозь зубы что-то нечленораздельное и сломал карандаш.

Ненадолго воцарилось молчание.

Возвращаясь к разговору, мистер Хоук попросил прервать его, если собеседникам известна эта история; но знают ли они про двух ирландцев?

И он со всеми подробностями пересказал эту историю, приправляя, где нужно, диалог сильным шведским акцентом. Закончив рассказ, он от души рассмеялся и передал слово следующему докладчику.

Им опять стал мистер Беллами. Преодолевая приступы смеха, вызванного анекдотом друга, мистер Беллами сказал, что припомнил похожий анекдот, где фигурировала парочка шотландцев, Дональд и Сэнди. Он извинился за то, что не может точно воспроизвести выговор, но по мере сил попытался это сделать, превратив северных бриттов в монстров, говорящих на диковинной смеси кокни и африкаанс. Самого мистера Беллами рассказ очень позабавил, и мистера Хоука тоже. Мистеру Фрисби показался особенно оскорбительным смех мистера Хоука. Ничего противнее и быть не могло.

Мистера Фрисби ни один из анекдотов не рассмешил. Мистера Роббинса тоже. Мистер Роббинс взял шляпу, погладил ее ладонью, пристально рассмотрел, будто взвешивая шансы появления из нее кролика, и положил на место – с почтительностью многомудрого человека. Мистер Фрисби, бросив на мистера Хоука взгляд, исполненный чрезвычайного презрения, взял лежавшую на столе отстегнутую манжету и начертал на ней:

«ДЖ. Б. ХОУК – КРАСНОРОЖИЙ РАЗБОЙНИК»

Между тем рассказчики обменивались между собой тошнотворно-ласковыми взглядами.

– Ну вы отмочили, Макс, – сказал Хоук.

– И я чуть не лопнул от смеха от вашей истории, Дж. Б., – сказал Беллами.

– Мне вчера рассказали уморительную штуку про двух евреев, – сказал Хоук.

– Это какую? – сказал Беллами.

– Скажите, если слышали, – предупредил Хоук.

Как раз в этот момент мистер Роббинс из компании «Роббинс, Роббинс, Роббинс и Роббинс» неохотно оторвал взгляд от шляпы, откашлялся, многозначительно прочищая горло, и произнес:

– Э… джентльмены.

– Да, – с готовностью отозвался Дж. Б. Хоук, понимая, что свершается переход ко второму кругу формальностей, – давайте вернемся к нашим баранам.

Некоторое время все молчали.

Первым нарушил молчание мистер Фрисби.

– Интересно, – задумчиво сказал он.

– Что именно? – живо спросил мистер Хоук.

– Да так, пустяки, – ответил мистер Фрисби. – Ваш инициал «Б» – это сокращенно что?

– Бернард, – с оттенком гордости ответил мистер Хоук.

– Неужто? – удивился мистер Фрисби. – А я думал – Бандит.

– Гм, – произнес мистер Хоук.

– Джентльмены, джентльмены! – воззвал мистер Роббинс.

– В самом деле, джентльмены! – поддержал его мистер Беллами.

– Совещание окончено? – обратился мистер Хоук к своему поверенному.

Мистер Беллами отрицательно покачал головой.

– Логическим завершением служит либо физическое действие, либо банкет.

– Вот как? – переспросил мистер Фрисби вставая. – Не знал. Тогда приступим.

– Джентльмены, джентльмены, джентльмены, джентльмены! – воскликнул мистер Роббинс, как будто все четыре Роббинса заговорили одновременно.

Опять все умолкли.

– Так мы ни до чего не договоримся, – укоризненно проговорил мистер Хоук.

– Верно, – сказал мистер Роббинс, глядя на мистера Фрисби, как любящий отец на провинившегося сына.

– Прошу вас, джентльмены, – вставил мистер Беллами, – давайте попытаемся избежать того, что можно назвать словесной дуэлью.

– А также личными выпадами, – подхватил мистер Роббинс. – Недружественными актами. Конфронтация, как правильно заметил мистер Хоук, ни к чему хорошему не приведет.

– По правде сказать, нам и идти-то никуда не надо, – с вернувшейся к нему прежней живостью добавил мистер Хоук. – То есть мы уже пришли. Понятно, что я имею в виду? Толковать-то не о чем. Все ясно, как Божий день. Я владелец «Мечты Сбывается», так? Нет, скажите, да или нет? Ежели кто не согласен, пусть объяснится. Пускай выложит все начистоту. Вот скажите мне, – обратил он свой вопрос непосредственно мистеру Фрисби, – вы ведь не собираетесь оспаривать мой статус? Нет ведь? Ну тогда давайте перейдем прямо к индейке.

– Какой индейке?

– Американская поговорка, – пояснил мистер Беллами. – Означает – давайте сконцентрируемся на нашем… э… казусе.

– Весьма характерное речение, – заметил мистер Роббинс.

Мистер Фрисби, умевший проигрывать, не стал уклоняться от сути вопроса.