Пелем Вудхауз – Билл Завоеватель. Неприметный холостяк. Большие деньги (страница 134)

– Вы меня здорово нагрели, – сказал он. – Двадцать пять тысяч долларов за клочок пустыни, заросшей кактусами. Ничего не скажешь, ловкий вы делец.

Берри, пребывавшему в настроении полного благодушия и не желавшему замечать вокруг себя ничего, кроме улыбок, расточаемых ему, показалось, что надо произнести слова утешения. Ему тоже казалось, что мистер Хоук пошел на поводу собственного благородства и потерпел убытки.

– Ну что вы! – искренне запротестовал он. – Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Не удивлюсь, если в один прекрасный день «Мечта Сбывается» станет приносить вам миллионный доход!

Лицо мистера Хоука снова оживилось. И тут же омрачилось опять. До него вдруг дошло, что Берри стоит слишком близко к двери кабинета.

Что, если его слова услышал кое-кто еще?

Мистер Хоук мысленно пробежал содержание разговора. К своему ужасу, он обнаружил, что в нем содержалась откровеннейшая информация. «Надеюсь, вы довольны покупкой», – сказал этот парень. А потом затрещал насчет будущих миллионов.

Он сверлил собеседника глазами, словно стараясь заставить его говорить тише.

– Почему вы так думаете? – прошелестел он.

– Просто так подумалось, – ответил Берри с приятной улыбкой.

Собственно, эта улыбка могла бы показаться приятной кому угодно, но не Дж. Б. Хоуку. Ему виделось в ней тайное злорадство.

– Кажется, мне звонят.

– Разве? – медленно переспросил мистер Хоук. – Я ничего не слышал.

– Ложная тревога, – успокоился Берри. – Пойду в свою конуру.

Мистер Хоук проводил его взглядом. Потом сорвался с места, распахнул дверь в кабинет, подбежал к столу и приник губами к уху мистера Фрисби.

– Ш-ш-ш, – прошипел он.

Мистер Фрисби отшатнулся и вытер ухо.

– Ты еще здесь? – спросил он. – Может, тебе тут кровать поставить? Во сколько утром разбудить?

Какой сарказм. Какая горечь. Но иногда сарказм и горечь оправданны и извинительны.

– Слушайте, – обратился к нему мистер Хоук, – я только что встретил вашего секретаря. Он стоял за дверью.

– Ну и что?

– А то, что он, наверное, подслушал наш разговор. Я, к примеру, достаточно громко говорил.

– Как всегда. Это одна из причин, по которой я тебя терпеть не могу.

– Кроме того, он обронил что-то насчет миллионов, которые может приносить рудник «Мечта Сбывается».

– Правда?

– Истинно так. Слушайте. Если информация о нашем маленьком соглашении просочится прежде, чем мы успеем сделать реальные шаги, мы погибли. Этот парень начнет скупать акции раньше времени. По бросовой цене. Он может скупить тысячи акций и затаиться в ожидании, пока они не пойдут вверх. А когда мы вступим в дело, они станут уже недосягаемыми, и мы все потеряем прямо на старте. Таких случаев масса. Помню, несколько лет назад, когда я работал у Мостина и Кона в Детройте, тоже произошла утечка информации.

– Как не произойти, ежели ты там работал, – язвительно заметил мистер Фрисби.

– Я тут ни при чем, – обиделся мистер Хоук. – Я знать ничего не знал. Но кто-то кому-то что-то шепнул, а Мостин и Кон оказались за бортом. В первый день акции взлетели на шестьдесят пунктов, а Мостин и Кон смотрели на это безобразие и ничего не могли поделать и обвиняли друг друга. Они прогорели вчистую. И нам грозит то же самое, если мы не примем меры заранее. Надо выгнать этого парня, Пат.

– Не смей называть меня Патом, – сказал мистер Фрисби. – Какой смысл выгонять его?

– Ну надо что-то делать.

– А он объяснил, почему стоял за дверью?

– Сплел историю про то, будто вы позвонили.

– Гм, – хмыкнул мистер Фрисби. – Ну ладно, прощай.

– Может, мне подождать?

– Не вижу никакого смысла. Ступай прочь и не возвращайся, покуда не позовут.

– Все-таки у меня душа не на месте.

– Твоя душа и не может быть на месте.

Некоторое время Т. Патерсон Фрисби сидел, медленно раскачиваясь в кресле. Он думал не о Берри. Паника партнера не родила в нем никакого беспокойства. Его волновала только мысль о том, что в мире, где, как говорили, всегда есть место подвигу, не нашлось человека, который взял бы на себя труд линчевать Дж. Б. Хоука. Это, надо сказать, вопиющая небрежность.

Почти двадцать минут провел он в раздумьях о мистере Хоуке. В конце этого периода времени, когда мысль откристаллизовалась и воплотилась, как было в обычае мистера Фрисби, в слова, он взял манжету и начертал:

«ДЖ. Б. ХОУК – …»

В минуты сильных страстей почерк может изменить человеку. Так вышло и на этот раз. Так что мы никогда не узнаем, что собирался написать мистер Фрисби.

Глава IX

Полный провал миссии брата Джорджа в Вэлли Филдс убедил леди Веру Мейс в истинности старинной поговорки, гласящей, что, если хочешь сделать хорошо, делай сам. Хоть и неохотно, поскольку и без того у нее забот хватало, несколько дней спустя леди Вера села на поезд в 6:34 и у врат «Мирной заводи» встретила племянника, лорда Бискертона, который как раз из них выходил. Еще мгновение, и они бы разминулись.

Если бы так случилось, Бискертону повезло бы. Внезапное появление совершенно нежеланной тетушки подействовало на него как призрак Банко в известный момент подействовал на Макбета.

– Боже милостивый! – воскликнул он. – Какими судьбами тебя сюда занесло?

– У меня к тебе разговор, Годфри.

– Это невозможно, – запротестовал Бисквит. – Я не готов к откровениям.

Его чувства можно было понять. Он направлялся в Кастл-вуд за мисс Вэлентайн, чтобы повести ее в «Бижу Палас» на углу Роксбур-роуд и Миртл-авеню – место встречи сливок общества Вэлли Филдс. Поскольку он знал, что делает это исключительно из жалости к одинокой крошке, чужой в чужом для нее мире и лишенной всяких удовольствий, то менее всего ему хотелось, чтобы ему помешали в этом любопытные глаза близкой родственницы.

– Я занят, – сказал он. – Масса дел. Куча встреч. Я в кино иду.

– То, что я собираюсь тебе сказать, гораздо важнее любого кино.

– Но не этого. Будет фильм об испанском луке. Чрезвычайно познавательный, с прелестной музыкальной темой.

– Я задержу тебя всего на несколько минут. У меня в 7:10 обратный поезд. Я вечером обедаю с леди Корсторфайн у Марио.

– А! – с облегчением выдохнул Бисквит, – Тогда другое дело. Я провожу тебя на станцию.

Он поспешил увести ее за угол, на асфальтовую дорожку, которая вела подальше от его дома. Только когда Малберри-гроув скрылся из виду, Бисквит перевел дух.

– Как тебе удалось пронюхать, где я поселился? – спросил он. – Где у нас утечка информации?

– Отец был у тебя и выведал у Веннера.

– Все ясно. Как он поживает, кстати? В добром здравии? По-прежнему подворовывает молоко у кошки и стреляет бычки на улице?

– Его здоровье и финансы в обычном состоянии.

– Бедняга! – сочувственно произнес Бисквит. – Странно, до чего же всем в нашей семье не везет на деньги.

– Он говорит, что надеется сдать Эджелинг мистеру Фрисби. Хорошо бы. Но я здесь не за тем, чтобы обсуждать твоего папашу. Я хочу поговорить об Энн.

– Да ну? О старушке Энн? Как она?

– Очень хорошо.

– Заражает тебя своей искрящейся молодостью? Вечеринки, рауты, обеды?

– Когда я уезжала, она отвечала на поздравительные письма. Так мне показалось.

– Показалось? У вас что – секреты друг от друга?

– Очень может быть, – ответила леди Вера, – что она писала друзьям, что поздравления не нужны, ибо она расторгает помолвку.