Pekar Toni – Wamu (страница 9)
— Истинно лев Терры, — подумал Джерод.
— Алебард, веди.
С плеча на песок спрыгнул маленький геккон и засеменил по хребту бархана. Последний оставшейся в живых принц мысленно призвал Пегаса, чтобы усадить на него Иззэль. Жаль, что фамильяр не сможет преодолеть «таинственный сад», зато облегчит участь любимой. Главное, чтобы хватило сил продержаться до «камня истины». Отец никогда не рассказывал, что видел здесь. Без знаний оставалось доверяться мелкой рептилии, которой, похоже, не по нраву нагретая пустыня. Правитель Терры не оглядывался; по его спине не скатилось ни одной капли пота. Сколько они уже так шли, никто из них не знал. Барханы сменяли друг друга нечасто. Сначала путники ещё обращали на это внимание, но удушающая жара пила их, как воду. Пегас поднял крылья вверх, чтобы закрыть наездницу и себя от солнца. Джерод думал лишь о том, сколько будет продолжаться странное путешествие. Быть может, их просто убьёт пустыня? Гэты не спасали от песка. Из всех спрятанных земель в лабиринте судьба закинула их в смертоносную пустыню Ато-т-Суп? Иззээль и Леврэль здесь как дома. Возможно, даже пересекали её, но в составе каравана. Их трое, без запасов воды, еды и хорошего ночлега, дойти вряд ли получится. Пустыня поглотит их, а обитатели в виде гигантских «varnes» или стервятников позаботится о них так же, как о других неудачливых путниках. Подземные твари — самая большая угроза. Черви — умные, когда дело касается пропитания. Они роют целые ходы, организуют зыбучие пески; именно поэтому варги берут с собой «аль-руйтерров», который за хорошую плату ведёт впереди каравана «victima», что нагружают отравленным песком, дабы потравить чувствительных к ядам «демонов пустоши». По мере продвижения на расстоянии до ста далей пяти-семи варглюдов хватает, но иногда не обходится и без куда больших потерь. Тогда степняки разгружают самое старое или слабое животное, чтобы использовать как «domun». На ношу несчастного создания перераспределяют. Если выбранный варглюд доживал до конца путешествия, то становился «domun daorun». По старому обычаю хозяин варил из него похлёбку для всех, кто прошёл путь. Считалось, что данная трапеза приносит удачу и защиту от бед. За такой дар полагалось благодарить владельца подношениями. Опытные наездники за один поход с большим караваном туда и обратно обеспечивали семью на ползимма вперёд. В случае смерти «аль-руйтерра» ничего не получал; потеря варглюдов также полностью ложилась на плечи погонщиков. Сопровождающие часто выходят вместе с сыновьями, тем самым передавая опыт из поколения в поколение. Особо крупные рейды брали, как правило, несколько «аль-руйтерров». Сейчас же шанс встретить торговцев или путников, Джерод считал сказочным. Сюда не долетит даже дирижабль горцев. Они, как никак, в «таинственном саду», а значит, всё будет иначе, чем в жизни. Возможно, их судьба — это сгинуть в пустыне под палящим солнцем югга, но пока есть силы, он будет шагать ей на встречу.
Глава 12 Драома — «Солнечный край»
Пришло лето, и ветер был летний — теплое дыхание мира, неспешное и ленивое. Стоит лишь встать, высунуться в окошко, и тотчас поймешь: вот она начинается, настоящая свобода и жизнь, вот оно, первое утро лета
© Рэй Брэдбери, «Вино из одуванчиков»
#Драома
Повозка катила не спеша по пыльной дороге, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Девушка в простом платье держалась за руку мужчины, управлявшего бурой клячей при помощи вожжей. От прикосновений «жены» Жанжаку становилось немного не по себе. Его не покидало странное чувство в груди; глядя на Доминику, «netēs» смущался и робел, но освобождаться от ладони не спешил. Служанка вела их к указанной цыге с помощью врученного ей часового компаса. Она и помыслить не могла, что их уже заждались. Неделю за неделей они петляли, делали большие круги, прежде чем решиться встать на правильный путь. К тому же постоянная дорога — не место для беременной дамы на пятом месяце. Им предстояло обустроить быт до холодов и дождей, чтобы принять дар небес и позаботиться о ребёнке госпожи. По легенде, они — супружеская пара, что сборщики вынудили покинуть город. Цыгаи никогда не задавали вопросов и не отказывались от лишних рук для общины, чтобы уменьшить налог, сумму которого распределяли на всю общину. Приезжие увидели виноградники; висевшие грозди, пожалуй, мельче, чем у туримнцев, и больше подходили на те, что для еды. Но Жанжак был преисполнен уверенности, что неплохое вино можно выжать из любого сорта. Здешний быт напоминал о детстве и юности, где они с отцом растили «Диониса» на зависть всем соседям. Границы обозначали примитивные деревянные заборы, вросшие в землю кривыми, уродливыми палками, на которых паутиной вилась верёвка. Судя по редким «заплаткам», менять их приходилось нечасто. Сама Драома вместе с полями растянулась на добрую даль в сторону Паримарса и на две дали вширь. Цыгаи разбили поселение на большие квадраты, которые разделяли тропы и дорожки. Здешние цыги жили в земляных насыпях, укреплённых брёвнами, будто кроты. Пара сотен домов, каждый из которых вмещал семью из десяти и более обитателей различных рас, вероисповеданий и политических взглядов. Металлические трубы «нор» пробивались наружу, уводя по своим «стебелькам» дым от очагов. Окон не было: стекло стоило дорого и использовалось в основном для хранения маг шаров. Да оно бы и не выдерживало постоянного перепада температур, но зато на каждой двери присутствовал крошечный «рыбий глаз» из купленного за бесценок у купцов брака. Драомцы продавали виноград, приправы, которые высоко ценились городскими и придворными поварами, заготавливали сыр и колбасы. Огромным спросом пользовались яйца курожаров, что добывали цыгаи с мая по июнь. За них платили хорошую сумму, перепродавая деликатес втрое дороже благородным домам и в пять раз — поварам из «Дворца всех королей». По воле госпожи Иззэль они должны обосноваться именно здесь, в купленном заранее доме.
Рекомендательное письмо пары Доминика хранила в сшитом под подолом кармане и просила периодически проверять Жанжака, на месте ли оно. Дама немного смущалась, но доверяла слуге, взятому господином Лэврэлем для внучки. Базальт хорошо разбирался в людях, крайне щепетильно относясь к прислуге и окружению. Попасть в круг приближённых правителя Терры означало не только наличие привилегий, но и ответственность. Фамилия и имя подходили как нельзя лучше этому властному мужчине. Со временем его нрав немного остыл; карать за провинности стал меньше. Грозный лик правителя держал Хеллсинги и его врагов в тонусе. Шутка ли — демон имел над головой золотой полумесяц; сильнее него мог быть лишь легендарный «Куроки» с чёрной сферой. Прямо сейчас им предстояло найти мейна деревни — миссионерку с Верселуны по имени Эмилия Ротти. Госпожа Иззэль говаривала о крутом нраве женщины, что управляет «Солнечным краем», поэтому Доминика заметно нервничала. Она плохо сходилась с людьми, и перемены всегда пугали её. Жанжак приговаривал, что всё будет хорошо, и девушка верила этим простым словам, но потом вновь просила заглянуть под подол. До общины беглецы добрались почти к обеду, выбрав центральную, весьма широкую дорогу, что лежала на плодородной земле, через которую в цыге насквозь "пробегали" тропинки, обозначающих территорию каждой семьи. Драома лежала на возвышенности пёстрым лоскутным одеялом; где именно им предстояло занять землю-заплатку, они не знали. Карту, что нарисовала госпожа, Жанжак держал в голове и, сверяясь с одним ему известными приметами, вёл фургон вперёд.
Цыгаи пережидали «tempus solis» в землянках, предпочитая работать рано утром или вечером. Сердце девушки замирало от живописных видов: через изгороди иногда проглядывали «норы». Доминика с радостью наблюдала за фруктовыми деревьями, садами с яблоками и картошкой. В селении всего вдоволь, а запах приправ будоражил аппетит. В последний раз они ели рано утром, когда муж нашёл немного грибов и сварил похлёбку. Вместо хлеба путешественники покупали сыр, который беременной девушке порядком поднадоел. Полноценно поесть им удавалось лишь прибившись на ночлег. Отказывать паре, ждущей дитя, никто не смел; там же они покупали провиант, чем радовали хозяев. Слуги держались подальше от городов и таверн, где могли водиться шпионы и охотники за наградой. Им не верилось, что скитания и «романтика» наконец-то подходят к концу. Иззэль купила дом почти на самой окраине, видимо для того, чтобы быть как можно меньше на виду. Жанжак остановил повозку и спрыгнул на землю; затёкшие ноги отозвались мурашками. Чтобы избавиться от противного ощущения, попрыгал на месте. Доминика смотрела через красную изгородь: их новый дом с проезжей части мешали рассмотреть виноградники. Снятая с ворот доска отвлекла девушку; мужчина осторожно толкнул ставни ворот, которые ничем не отличались от палок, связанных верёвками в заборах новых соседей. Шум открывающихся ворот напоминал несмазанное колесо. «Нору» по-прежнему скрывал виноград; судя по всему, дом прятался за поворотом, в самом центре «заплатки». Разросшийся виноград преградил путь фургону; видать, участок долгое время был предоставлен сам себе.