Pekar Toni – Wamu (страница 8)
— Джерод тут не причём! Тупой булыжник! — Артур де Менсис кричал несмотря на тело съедаемое болью от использования фамильяра, приступ усилился и дополнился судорогами, но мужчина не обращал это внимания, поэтому Сатурн собрал в кулак магию и резко ударил эльтта по основанию шеи, чтобы тот не причинил себе ещё больший вред, а заодно не вмешался в исполнение наказания.
— Прости, но ты сам проголосовал против… — диурд усадил на стул обмякшее тело, никто из собравшихся не проронил ни слова.
— Приговор вступит завтра. В восемь дня. Под первыми лучами полуденного солнца, — проговорила «судьба» и погасла.
На Фулмунском острове началось время «восьми королей и одного шута».
Глава 11 Таинственный сад, камень истины
— Я никогда не посмею сказать, что я знаю истину, — сказал масон, всё более и более поражая Пьера своею определенностью и твердостью речи. — Никто один не может достигнуть до истины; только камень за камнем, с участием всех, миллионами поколений, от праотца Адама и до нашего времени, воздвигается тот храм, который должен быть достойным жилищем Великого Бога. — сказал масон и закрыл глаза
© Толстой Л. Н., «Война и мир»
#Таинственный сад, камень истины
Утратив силы в борьбе с осенью, полуденное солнце скользнуло под защиту лабиринта, лениво паря над столицей королевства. Вокруг дворца Луиджи Томмазо возвёл живую стену из варгов. Степняки надели белые парисы и чёрные токаи скорби, а чтобы избежать атаки магии, по земле обули деревянные сандалии, что громко цокали при ходьбе. Горожане не могли видеть, как из дверей выходит «квадрат» из фигур в красных балахонах. Закрывая лица, подобно страже, они медленно зашагали к воротам «таинственного сада», сковав одной магической цепью руки, что несли на себе деревянные колодки. Попытка разбить построение вызовет чудовищный взрыв. Для процессии на каждого конвоира надели по девять «змееносцев», включая «чёрную вдову», что обхватила шею каждого. Это ожерелье сработает не только при условии смерти или потери сознания носителя, но даже при получении царапины или синяка, полученного посторонними предметами, либо же магическим воздействием. В один миг «куфеи» из белого станут алыми, искры пламени добегут сначала до локтей, спустятся к запястьям, поползут к наколенникам, а напоследок коснутся стоп, активизируя смертоносный заряд за четверть мгновения. Джерод шёл за Иззэль, которая едва плелась вслед за дедушкой. Ворота сада уже распахнули им свои двери. Новое зрение позволяло принцу видеть сквозь нелепые мантии. Он вспомнил, как впервые увидел её: тогда сердце будто сломалось пополам. Девушка улыбалась, а тот чувствовал жгучую, непривычную боль.
— Моя любовь… что он с тобой сделал? — мысленно спросил принц и сжал кулаки. — Будь ты проклят, Томмазо! Я пошёл на сделку, а ты обманул нас всех. Да, ещё и молчание наложил! Боги отомстят за нас! Ты не думай, что уйдёшь от них…
Приговорённые ступили без всякого сопровождения. Варгов отбросило магическим барьером. Оказавшись в пустыне, они молча сели на песок. Девушка скинула капюшон, и принц увидел следы побоев. Из него вырывались слова, но вокруг по-прежнему царила тишина. Иззэль вернула себе огненные локоны и рубиновый взгляд, который заполнили слёзы. Томмазо лишил наследника языка. Демонесса улыбалась Джероду, который подошёл и молча взял её на руки, готовый нести, покуда хватит сил. Лэврэль наблюдал за воссоединением, ни проронив и слова. Чёрная кожа щитом начала отражать палящие лучи солнца, когда тот решил скинуть капюшон и оголить могучий торс, оставшись в одних штанах из грубой, мешковатой ткани.
— Истинно лев Терры, — подумал Джерод.
— Алебард, веди.
С плеча на песок спрыгнул маленький геккон и засеменил по хребту бархана. Последний оставшейся в живых принц мысленно призвал Пегаса, чтобы усадить на него Иззэль. Жаль, что фамильяр не сможет преодолеть «таинственный сад», зато облегчит участь любимой. Главное, чтобы хватило сил продержаться до «камня истины». Отец никогда не рассказывал, что видел здесь. Без знаний оставалось доверяться мелкой рептилии, которой, похоже, не по нраву нагретая пустыня. Правитель Терры не оглядывался; по его спине не скатилось ни одной капли пота. Сколько они уже так шли, никто из них не знал. Барханы сменяли друг друга нечасто. Сначала путники ещё обращали на это внимание, но удушающая жара пила их, как воду. Пегас поднял крылья вверх, чтобы закрыть наездницу и себя от солнца. Джерод думал лишь о том, сколько будет продолжаться странное путешествие. Быть может, их просто убьёт пустыня? Гэты не спасали от песка. Из всех спрятанных земель в лабиринте судьба закинула их в смертоносную пустыню Ато-т-Суп? Иззээль и Леврэль здесь как дома. Возможно, даже пересекали её, но в составе каравана. Их трое, без запасов воды, еды и хорошего ночлега, дойти вряд ли получится. Пустыня поглотит их, а обитатели в виде гигантских «varnes» или стервятников позаботится о них так же, как о других неудачливых путниках. Подземные твари — самая большая угроза. Черви — умные, когда дело касается пропитания. Они роют целые ходы, организуют зыбучие пески; именно поэтому варги берут с собой «аль-руйтерров», который за хорошую плату ведёт впереди каравана «victima», что нагружают отравленным песком, дабы потравить чувствительных к ядам «демонов пустоши». По мере продвижения на расстоянии до ста далей пяти-семи варглюдов хватает, но иногда не обходится и без куда больших потерь. Тогда степняки разгружают самое старое или слабое животное, чтобы использовать как «domun». На ношу несчастного создания перераспределяют. Если выбранный варглюд доживал до конца путешествия, то становился «domun daorun». По старому обычаю хозяин варил из него похлёбку для всех, кто прошёл путь. Считалось, что данная трапеза приносит удачу и защиту от бед. За такой дар полагалось благодарить владельца подношениями. Опытные наездники за один поход с большим караваном туда и обратно обеспечивали семью на ползимма вперёд. В случае смерти «аль-руйтерра» ничего не получал; потеря варглюдов также полностью ложилась на плечи погонщиков. Сопровождающие часто выходят вместе с сыновьями, тем самым передавая опыт из поколения в поколение. Особо крупные рейды брали, как правило, несколько «аль-руйтерров». Сейчас же шанс встретить торговцев или путников, Джерод считал сказочным. Сюда не долетит даже дирижабль горцев. Они, как никак, в «таинственном саду», а значит, всё будет иначе, чем в жизни. Возможно, их судьба — это сгинуть в пустыне под палящим солнцем югга, но пока есть силы, он будет шагать ей на встречу.
Глава 11 Таинственный сад, камень истины
— Я никогда не посмею сказать, что я знаю истину, — сказал масон, всё более и более поражая Пьера своею определенностью и твердостью речи. — Никто один не может достигнуть до истины; только камень за камнем, с участием всех, миллионами поколений, от праотца Адама и до нашего времени, воздвигается тот храм, который должен быть достойным жилищем Великого Бога. — сказал масон и закрыл глаза
© Толстой Л. Н., «Война и мир»
#Таинственный сад, камень истины
Утратив силы в борьбе с осенью, полуденное солнце скользнуло под защиту лабиринта, лениво паря над столицей королевства. Вокруг дворца Луиджи Томмазо возвёл живую стену из варгов. Степняки надели белые парисы и чёрные токаи скорби, а чтобы избежать атаки магии, по земле обули деревянные сандалии, что громко цокали при ходьбе. Горожане не могли видеть, как из дверей выходит «квадрат» из фигур в красных балахонах. Закрывая лица, подобно страже, они медленно зашагали к воротам «таинственного сада», сковав одной магической цепью руки, что несли на себе деревянные колодки. Попытка разбить построение вызовет чудовищный взрыв. Для процессии на каждого конвоира надели по девять «змееносцев», включая «чёрную вдову», что обхватила шею каждого. Это ожерелье сработает не только при условии смерти или потери сознания носителя, но даже при получении царапины или синяка, полученного посторонними предметами, либо же магическим воздействием. В один миг «куфеи» из белого станут алыми, искры пламени добегут сначала до локтей, спустятся к запястьям, поползут к наколенникам, а напоследок коснутся стоп, активизируя смертоносный заряд за четверть мгновения. Джерод шёл за Иззэль, которая едва плелась вслед за дедушкой. Ворота сада уже распахнули им свои двери. Новое зрение позволяло принцу видеть сквозь нелепые мантии. Он вспомнил, как впервые увидел её: тогда сердце будто сломалось пополам. Девушка улыбалась, а тот чувствовал жгучую, непривычную боль.
— Моя любовь… что он с тобой сделал? — мысленно спросил принц и сжал кулаки. — Будь ты проклят, Томмазо! Я пошёл на сделку, а ты обманул нас всех. Да, ещё и молчание наложил! Боги отомстят за нас! Ты не думай, что уйдёшь от них…
Приговорённые ступили без всякого сопровождения. Варгов отбросило магическим барьером. Оказавшись в пустыне, они молча сели на песок. Девушка скинула капюшон, и принц увидел следы побоев. Из него вырывались слова, но вокруг по-прежнему царила тишина. Иззэль вернула себе огненные локоны и рубиновый взгляд, который заполнили слёзы. Томмазо лишил наследника языка. Демонесса улыбалась Джероду, который подошёл и молча взял её на руки, готовый нести, покуда хватит сил. Лэврэль наблюдал за воссоединением, ни проронив и слова. Чёрная кожа щитом начала отражать палящие лучи солнца, когда тот решил скинуть капюшон и оголить могучий торс, оставшись в одних штанах из грубой, мешковатой ткани.