Pekar Toni – Wamu (страница 10)
— Что вы тут делаете? Каких будите?
Жанжак услышал мужской голос, но не увидел усатого человека с топором. Зато Доминика оценила мускулистые плечи, с которых спадали подтяжки, державшие мешковидные шорты; длинные носки до колена упирались в кожаные ботинки. Уроженец Смолеса обогнул фургон и увидел решительно настроенного соседа четырёх армов в высоту. Не так он представлял себе эту встречу, но всё же принялся за разъяснения:
— Мы прибыли занять участок…
Не успел винодел договорить, как был грубо перебит:
— Пришлые проверку проходят у мейн Ротти! — Филипп сплюнул себе под ноги и с вызовом посмотрел на мужчину.
— Филипп, ты осёл?! Глаза расшнуруй! Дама в положении! Поначалу ей нужно прилечь и поесть!
Из-за спины человека, стыдливо опустившего топор с плеча под ноги, вышла невысокая женщина в белом платье и чёрном фартуке, который она поправляла нижней парой рук; в другой же несла плетёную корзину. Доминика кивнула; под соломенной шляпкой скрывалось синее лицо диурдки.
— Всё верно, синьора. Моя жена утомлена поездкой и голодна.
— Филипп, бросай топор и помоги им! Что столбом стоишь?! Помоги им и беги за Ротти!
— Да, дорогая.
Мужчина вышел из-за ворот, и вместе они аккуратно спустили девушку.
— Мы дойдём. Спасибо. Я Луи, а мою жену зовите Маэлис, — сказал Жанжак и протянул руку, которую Филипп сразу же крепко пожал, а после почесал затылок. — Рыжий с золотыми волосами… Значит, они оба «netēs», — отметил про себя назвавшийся чужим именем.
— Я это… для вида, в общем. Вам нужно ковры бросить на пол. Бернадетт вяжет из шёлка. Я принесу.
— У нас нет денег.
— Мы теперь соседи. От подарка Берни лучше не отказываться, — крепыш отправился за коврами, а супруги, оставив повозку, пошли по тропинке.
— Уберу виноград и подгоню фургон к дому, а ты пока просто осмотрись.
— Хорошо.
Жанжак освободил Жанну и пошёл вперёд, буквально протаптывая дорогу к «норе». Мужчина смотрел на то, во что превратился участок, и думал о том, что работы предстоит непочатый край. Доминика радовалась как ребёнок, смотря на виноград, свисающий с шпалеры. Муж оказался прав: в самом центре расположилась их землянка. Дверь покосилась и под небольшим углом врезалась в проём; пришлось применить всю силу, чтобы отпереть. Внутри ничего не было — сплошь брёвна стен и выструганный пол, который ужасно скрипел. Новые хозяева осматривали внутреннее пространство осторожно, боясь провалиться или повредить доски. Через час пришёл Филипп; мускулистое тело скрывала белая шёлковая рубашка — похоже, по повелению Бернадетт, которая тоже пришла с подносом, на котором принесла пирог из картошки. У новосёлов был лишь стул, на который они и поставили угощение, добавив к нему остатки сыра и вино.
— Виноград идёт плохо, — Филипп решил не юлить, а начать с интересующей его темы.
— Я всю юность выращивал с отцом вино. Здесь займёмся тем же. В городах из-за смерти короля работы нет.
— Нас бы рано или поздно выгнали, ссылаясь на закон, — добавила Доминика и прикрыла рот платком.
— Ну-ну, милая, не плачь. Ботинок безмозглый! Нашёл что сказать!
Филипп вжал голову в плечи, пытаясь не попасть под испепеляющий взгляд супруги.
— Лучше бы ковры начал класть! У тебя ум в рост ушёл?!
— Я не откажусь от помощи с вещами, — Жанжак кивнул в сторону фургона, и Филипп с облегчением вздохнул, обрадовавшись поводу выйти.
Мужчины вновь запрягли Жанну, но не спешили трогать. Винодел достал спрятанную бутылку и протянул соседу; тот кивнул и, откупорив пробку, пригубил полбутылки.
— А то вино?
— Купленное, — винодел жадными глотками допил содержимое. Беседа заладилась.
— Понятно. Я сапожник, — он хлопнул себя по широкой груди. — Жена делает ковры. Я мало что смыслю в торговле. Жена говорит: чем реже товар, тем дороже цена, — Филиппа прорвало, язык немного заплетался, — Так вот. Такой продукт будет хорошо кормить вас. С нас — ковры и обувь. С вас — бочка. По рукам?!
— По рукам! В знак дружбы, — Жанжак достал ещё одну бутылку, — Этой сорок зимм!
Рыжий крепыш обнял бутылку обеими руками:
— Прибереги её для меня. У Бернадетт… — он указал пальцем в сторону «норы», — нюх на такие вещи.
Винодел кивнул, и они наконец-то тронулись с места. Выгружать особо ничего не пришлось; Филипп пообещал дать инструменты и доски, чтобы собрать мебель и перекроить половицы. Перетаскав ящики, соседи удалились. Вскоре на пороге появилась мейн Драома.
Глава 13 Мейн Эмилия Ротти
Возможно, некоторых женщин не следует приручать. Может быть, им просто нужна свобода, пока они не найдут кого-то такого же необузданного, чтобы убежать с ним
© Кэндис Бушнелл
#Драома
Эмилия постучала и, не дожидаясь ответа, вошла. Приоткрытая дверь выхватывала лишь треть помещения, поэтому жильцы поставили по углам магические люстры в стеклянных кубах. Вещь не из дешёвых, но безопаснее, чем свечи. Бернадетт сказала, что все даромцы ими пользуются, опасаясь пожара. Доминика лежала на ковре, а Жанжак перетаскивал и раскладывал нехитрые пожитки. Войдя, Мейн сняла обувь около специально предназначенного проёма и повесила сумку на крючок.
— Меня зовут Эмилия Ротти. Я мейн Драома. Прибыла с целью внести вас в список жителей.
— Меня зовут Луи, а это моя жена — Маэлис.
Женщина одевалась в соответствии с традициями адептов Рокко: золотистого цвета ряса и подрясник, на голове поверх апостольника — клобук. Поправив съехавшие окуляры к переносице, Эмилия раскрыла книгу регистрации. Синяя кожа придавала вошедшей моложавости, а синие глаза, хоть и смотрели по-доброму, заставили супружескую пару почуять неладное: что-то в образе миссионерки казалось подозрительным.
— Вот бумаги, — Жанжак протянул купчую и грамоты, подтверждающие их личность.
— Луи и Маэлис Шерро?
— Да, — сказал муж, а жена кивнула.
Эмилия провела рукой по странице; из книги вылетело перо и ровным почерком вписало имена и номер дома.
— Ничего не хотите поведать? — мейн сняла окуляры и вопросительно подняла бровь. Пара переглянулась.
— Испугались? — Эмилия вернула окуляры на миленький носик и улыбнулась.
— Тентадорас? — шепотом спросила Доминика.
— Я, может, верую, — она кокетливо рассмеялась. — Разве не прелесть? Я слишком люблю мужиков, чтобы надевать подобные кандалы.
— Госпожа Иззэль выбрала Драому. Она продумала всё до мелочей, — Доминика заплакала. — Госпожа Иззэль позаботилась о нас. Моя бедная госпожа Иззэль…
Доминика не заметила, как потеряла сознание. Жанжак сбегал за водой, чтобы сделать компресс на голову.
— У неё жар. Похоже на солнечный удар или переутомление. Это нехорошо, — сказала Эмилия, осмотрев Маэлис. — Делай то, что говорю, не задумываясь. Похоже, у нас нет другого выбора…
Миссионерка встала и подошла к двери, провела рукой по притолоке, где появилась чёрная занавеска: теперь их никто не мог увидеть или подслушать.
Эмилия, подойдя к Жанжаку, прошептала:
— Immergiti nella passione. Dimentica la realtà ed entra in me dandomi forza…
— Что происходит?!
— Ты необычный «netēs». Вот почему владыка выбрал вас. Моя магия сильна… Может, ты вправду влюблён, но как тебе такое?
Тентадорас прижала книгу к груди и щёлкнула пальцами: одежда вспыхнула, разлетевшись сладким пеплом. Жанжака качнуло, запах полевых цветов и древесных ноток ударил в разум, затмевая рассудок.
— Врать нехорошо, Луи. Я должна была знать о фамильяре в твоём кармане. Его хозяйке грозит что-то нехорошее. Иззэль привязала питомца к ребёнку. Умрёт хозяйка — умрёт питомец — умрёт она. Ты этого желаешь, Луи?! Мне нужна энергия, чтобы помочь фамильяру выжить независимо от Иззэль, а для этого придётся отдаться мне полностью…
Эмилия улыбнулась, положив книгу и окуляры на пол. Мейн освободила тело от сдерживающей магии. Жанжак восторженно смотрел на изгибы талии, бёдер, не отводя взгляд от большой груди с чёрными звёздочками. Фиолетовые глаза и волосы «shi» притягивали каким-то животным магнетизмом. О любви тентадорас мужчина знал лишь понаслышке и байках. Отец говорил, что столь красивые создания сами решают, кого соблазнять. Они не признают любви, а лишь подчинение «ошейнику»: так они могут питать себя магической силой, не заботясь о рабе. Несмотря на это, мужчины готовы целиком отдать себя холодным девам ночи. Жанжак провёл рукой по шее, убедившись, что способен управлять собой.
— Я согласен надеть «ошейник». Делай, что нужно… Я не могу её потерять…
Фиолетово-чёрная фигура приблизилась к нему вплотную:
— На колени, Луи Шерро!
— Я Жанжак Габбро, моя госпожа, — сказал мужчина и послушно выполнил приказ.
Тентадорас положила ладони ему на щёки, а затем вцепилась в волосы: