Pekar Toni – Wamu (страница 12)

Глава 15 Луи и Пьер

И вечно солнце прокладывает свой путь от горизонта до горизонта, и вечно луна следует за ним, и вечно дни следуют за днями, не заботясь о жизнях, которые они стирают в прах одну за другой

© Кристофер Паолини

Где-то вдалеке летел дирижабль с белым флагом, собирающий воздушные шары с почтой при помощи магии притяжения. Пьер заворожённо смотрел на полумесяц, что мерещился задранным вверх кошачьим хвостом, а иногда напоминал хитро щурящийся жёлтый глаз. Россыпь звёзд завораживала. Смуглый, тёмноволосый мужчина с пышными усами и сединой на висках, с виду больше напоминавший горца, держал поводья в сторону Аль-Спарга-Луна — оплот воинственных варгов, которых нанимали на роль убийц и телохранителей, поскольку «змееносцы», носимые ими на запястьях, делали магию против них практически бессильной, а оружием те управлялись ловчее всех на свете. Никто из них не страшился смерти и не попадал в плен: выдернув золотое кольцо из пасти змеи на браслете, они сгорали дотла в столбе пламени, забирая врагов с собой. По преданиям народа пустоши, кости могли стать неупокоенным духом мечника, а лишение головы — закрытием «звёздных врат» себе и своим потомкам, куда стремились попасть варги, что, несмотря на все запреты и наказания, втайне почитали гидру, а не Рокку — богиню луны. Согласно одной из легенд, великая синяя гидра Хаосса родилась именно на родине варгов — бесплодной пустыне Ато-т-Суп. Возможно, именно этим и объяснялся воинственный нрав кочевников. Идти наперекор тем, кто скрывал лица от солнца и чужих взглядов под куфией, — никто не хотел.

Эта дорога считалась самой безопасной: подойти к цитадели кочевников с игловидными башнями без веских на то причин, чтобы попасться конным отрядам, неустанно патрулирующим окрестности днём и ночью, — участь незавидная. Мало кто рискнёт в здравом уме на такую прогулку. Страх перед варгами расползся по всему острову голубой «S-видной» гадюкой их знамени. Другие расы Фулмуна вынуждены считаться с такой грозной силой и брать спарганцев в качестве стражи, чтобы спокойно вести дела, либо воевать — как это делали демоны и тентадоры.

Луи каждый зимм менял города, чтобы увеличить число желающих купить вино с их земель. Последние три раза виноделу приходилось брать сына с собой. Цыгаи любили озорного весельчака, но предоставить мальца самому себе, пусть даже и на пару дней, отец не мог. Да и потом — пора этому мечтателю, что вечно ищет в мелочах счастье и покой, вникать в ремесло и помогать с растущим спросом на товар. Им приходилось зарабатывать больше, чем горожанам «большой девятки», поскольку без денег варги перестали бы даровать им своё покровительство. Впрочем, такая участь касалась не только вольных, бежавших из городов, но и тех, кого прогнали согласно глупому закону о «золотом числе населения».

Днём путь занял бы меньше времени, но без туч августовское солнце обессилит любое, даже самое выносливое животное, а тем более с такой поклажей, как у них. Несмотря на это, к утру виноделы будут среди шатров и палаток — на базаре Аль-Спарга-Луна. Земля в объятиях ночи успела остыть. Луи грелся теплом лампы, что висела над ним благодаря кольцу на переднем металлическом пруте и создавала на земле «лунную собачку». Заднее колесо угодило в яму, и путешественников ощутимо тряхнуло. Белый геккон с чёрными, как у тига, полосками по бокам вылез из-под капюшона мантии и попробовал раздвоённым языком прохладный воздух на вкус, на что отрок лишь посмеялся:

— Спи, Геки. Спи. Не прикатили.

Жёлто-серые глазища ящера не нашли ничего примечательного вокруг, а посему питомец собрался последовать совету хозяина и хорошенько выспаться, держась за шею сильными лапками-липучками. Маленькая белая рептилия лизнула щёку шершавым языком и заползла обратно за воротник мешковатого балахона, перетянутого верёвочным поясом. Пьер потянул правую руку вверх, мысленно силясь дотянуться до небесных «колючек». В полнолунье тёмно-синяя ткань со звёздами вокруг толстого полумесяца напоминала флаг острова. Восемь «звёзд» превратились во враждующие за власть над Каменлуном метрополисы, получавшие помощь со своих сопредельных территорий. Последнее, что их хоть как-то объединяло, — это совет восьми лордов для решения общих проблем. Самый близкий к ним город слева граничил с Паримарсом, а справа — с Токиото и гордо именовался Мунхолл Гростом. Луи учил сына по тени от солнца определять время и направление. Поначалу данная задача представлялась террски сложной. Самое простое заключалось в рисовании «блина» и втыкания в центр его прута. Конечно, Пьер со временем научился определять четыре основных направления навигации относительно движения солнца по небосводу на земле, искренне считая, что этих знаний более чем достаточно. Он не мог взять в толк, каким образом отец видел путь, просто глядя ввысь. К чему такие сложности, когда есть «часовой компас»?!

Однако тот вскоре понял, чем вызвано беспокойство, а посему перенял науку, раз и навсегда усвоив, что курс определяется не только сторонами света, но и «часами». Например: восемь или ноль — «Северус» — Хеллсинги, час — Паримарс, два — «Вост» — Мунхолл Грост, три — Токиото, четыре — «Югга» — Туримагор, пять — Верселуна, шесть — «Заррад» — Сноутадж, семь — Аль-Спарга-Луна, куда они сейчас и направились из Драома.

Если быть до конца откровенным, то это дурацкое название даже для такой мелкой деревушки цыгаев, окружённой одними лишь виноградниками, которыми, кстати говоря, местные очень гордились. Юноше же название никогда не нравилось. Оно вызывало ассоциацию с дрёмой, хоть на языке югга означало «Солнечный край». Но всё же, несмотря на запрет отца, Пьер любил смотреть на имеющийся у него «часовой компас». Подобное можно сыскать лишь в Мунхолл Гросте и Токиото. Эльфинны и йотти славились своими изобретениями и передовыми технологиями. За такой редкий артефакт могли и шею свернуть. Страшно представить, сколько за неё выручат разбойники или торговцы краденым на чёрном рынке Аль-Спарга-Луна. Диковинная вещь при нажатии на стекло сбрасывала время и начинала показывать красной стрелкой название близлежащего поселения или города, а синей — плюс-минус точное расстояние до него. Луи так же учился использовать приметы в виде мха, муравейников и количества веток у деревьев.

Юноша созерцал светила, лёжа между двумя рядами бочек. Вино, которое ему вверили, отныне предоставлялось само себе. Пьер улыбался уголками губ, ища знакомые звёзды и созвездия: выше всех парил дракон — большая «гряда», похожая на скопы скал; феникс — самая яркая точка небосвода, всегда указывающая на северус; «квадратный» грифон; прямоугольный «треугольник» алконоста; ромб, что обозначал морду быка; а вот голова льва, от которой отходили четыре «линии»; василиск — самая крупная звезда, что указывала строго на югг; и наконец «полудуга» вампала.

— Пап...

Засыпая от мерного хода, Луи не сразу отреагировал на своё имя:

— Не спишь? Как там наши бочки?

— Пап, да что с них проку?! Они вон... рядом содержимым булькают… как толстые хряки… надоели до одури. Уснуть мешают…

— Хряки?! — усмехнулся отец. — Хряки?! Да, один такой «поросёнок» кормит нас больше двух месяцев!

— Пап, я не про то. Расскажи лучше про Каменлун — город Рокко и Ярче.

— Наслушался сказок… Двадцать зимм не ступал на «Белую набережную», не поднимался вверх по ступенькам… Не хаживал под аркой с гербом Мунхолл Гроста… — Луи почесал затылок. — В Каменлун со всех сторон впились искусственно вырытые каналы. Сам-то он на горе стоит. Не зря ж это место Марс Мудрый облюбовал. Диурды хорошо чувствуют потоки магии. Центр острова пересекает множество энергетических линий, идущих параллельно восьми каналам.

— Пап, правда, что «набережная» огромна?

— Занимает четверть города… не меньше. Может, и треть. Но это не мешало капитанам и морякам то и дело драться за право пришвартоваться первыми в гавани. «Parvus», «Medius», «Grandis» и даже «Colosseus»! Сновали взад-вперёд даже по ночам. Королевский маяк — вот символ и гордость Фулмунского острова. Благодаря нему Архимагус, что вечно сидит в библиотеке, «видит» каждый канал на многие дали вперёд. А самое чудное, что у маяка нет ни опоры, ни башни. Он просто огромный парящий шар над «таинственным садом» внутри королевского дворца. Он подобен солнцу. Его можно видеть и за пределами острова, но лишь при здравствующем короле. Без него Архимагус ограничен в силе и годен разве что на поддержание "таинственного сада".

— Во сколько раз маяк ярче нашей лампы? — от слов отца у юноши загорелись глаза фиолетовым цветом. Луи хорошо помнил фиолетовый блеск; мужчина вновь невольно пережил болезненные воспоминания, рапирой кольнувшее сердце.

— Наша лампа — свет для нас. Другим же она капля в море. Маяк же — надежда для всех нас. Короля не нужно видеть, чтобы знать, что он хранит подданных. Вера горами движет.

— Я никогда не видел маяка… Потому корабли никуда не плывут?

— После смерти короля он скрылся… Совет «восьми лордов» принял решение запереть полумесяцами, что висят на близлежащих мостах, входы в гавань столицы. Архимаг выполнил приказ, и светила стали разрезать пополам золотыми лучами корабли, плывущие в Каменлун, дабы избежать появления короля с других земель. Тот, кто восседает в лунном дворце, — правит всеми мифическими созданиями сада с помощью «оракула», а значит, способен победить любое войско на свете. Даже фамусы в союзе с фамильярами не смогут встать на пути чудовищ. Восемь городов последовало дурному примеру. От единства не осталось и следа. Внутренние порты закрылись. Попасть на остров извне возможно лишь на транспортном дирижабле по разрешению одного из совета «девяти» или особой грамоте, выданной наместником, что засел в Каменлуне в отсутствие короля. Однако закон не касается торговцев. Каждую неделю благородные дома с помощью синих дирижаблей отвозят купленные на аукционе еду и товар. Каменлун в ответ платит им синими маг-шарами. — «Обеденный стол»?