Pekar Toni – Wamu (страница 2)
— Балкона нет… окон тоже… — закончить мысль он не мог, а лишь представил голую фигуру, жара в комнате раздевала женщин лучше мужчин.
Глава 3 Госпожа служанка
Неужели им больше нечего было сказать друг другу? Нет, глаза их говорили о чем-то гораздо более важном. Подыскивая банальные фразы, оба чувствовали, как все их существо охватывает томление. Это был как шепот души — сокровенный, немолчный, заглушающий голоса. Потрясенные этим новым для них наслаждением, они не пытались поведать о нём друг другу, уяснить себе, где его источник. Грядущее счастье, словно река в тропиках, ещё издали наполняет неоглядные просторы тою негой, какой оно дышит всегда, ещё издали повевает благоуханным ветром, и человек, упоённый, погружается в забытье, не заглядывая вдаль и даже не помышляя о ней
© Гюстав Флобер, «Госпожа Бовари»
Джерод толкнул дверь, та, немного простонав, отперла покои. Застеленное белой скатертью ложе пустовало. Три шага — и дверь, томно захлопнувшись, забрала свою жертву в широкие объятия. Вошедший обернулся: обнажённая по пояс варганка, держала почти сгоревший огарок на уровне малиновых губ. — Помада госпожи? Огонь изменил цвет её глаз, они стали алыми. Созерцая линии и изгибы, юноша не придал этой детали столь важное значение.
— Моя госпожа говаривала, что ухажёры уж не те. Бросают дев после разовых утех, а то и вовсе предают прилюдному позору на площади.
Принц снял «кольцо» с драконом, хранивший немалую сумму, и надел на палец служанки; та стёрла грань между ними своим дыханием.
— Подними руки, — после чего отбросила свечу в сторону за ненадобностью. Света от луны, пробивавшегося через небольшой проём, украшенный мозаикой под потолком, должно было хватить. Воск, капнув, испачкал пол. Голос требовал выполнения приказа, и заплативший за любовь сдался. Она протянула руки к тунике принца и сняла её, по пути лаская грудь и пресс.
Изабель шла, толкая Джерода к краю. Юноша послушно пятился, пока не споткнулся и не упал на набитый тряпками матрас, что лишь вызвало смех юной девы, которая сбросила последнее, что ей мешало. — Кто тут хозяин?! Впервые им играли, как игрушкой. Зимм назад, на прошлый праздник урожая, тот видел театр кукол и был готов поклясться, что сам превратился в марионетку. Служанка села на колени принца, успев обхватить ногами сильные руки, которые хотели обхватить хрупкий стан.
— Всё будет так… — Голая госпожа, заполучив повиновение раба, стала водить левой рукой по широкой груди, оставляя на ней глубокие полосы. Золотая кровь напоминала лаву. — Как я того пожелаю… — Изабель схватила Джерода за острые скулы и, разомкнув его губы, заставила облизать указательный палец.
— Ваша милость, где ваши манеры?! — Девушка хихикнула и прижалась к нему. Он едва успел ощутить горячие, пышущие жаром сферы, как Изабель вцепилась в шею зубами. Её язык обозначал место укуса, но не готовил к ощущениям.
Насытившись беспомощностью, она вернулась в исходное положение, но на сей раз позволила мужским рукам применить силу и ласку. После издевательств принц жаждал реванша. Красные глаза девушки на короткий миг отразили довольную ухмылку.
— Ты демонесса?
— Боитесь, ваша милость?
— Демоны помогли моему отцу взойти на трон.
— Ваша милость. Сейчас перед вами обычная служанка, отданная родственниками на услужение. Служанка, заполучившая власть над господином, покуда не пришло солнце. Моя кровь не помешает мне взять то, что я хочу.
— Я отберу у богов эту ночь… для нас… моя демоница.
— А что мне надобно делать днём… одной…
— Моя госпожа… утро придёт лишь по вашему велению… — он схватил её за руки и прижал к себе. — Или моему приказу.
Губы Джерода касались сначала нежно, потом властно, а мысли обретали невесомость, будто впервые оседлал ветер. Каре тёмных волос не прятало того, что младший де Лун Менсис хотел бы попробовать на вкус. Госпожа не заметила, как стала подвластной желаниям принца. Она прижала его к себе, цепляясь за золотые локоны, будто за спасительную соломинку. — Бессильно тонет в нём? Как бы не так! Изабель выжидала, терпела, стонала от яростных порывов, но в конце сумела направить его поцелуи куда следует, дабы нарушитель заплатил за право быть сверху.
Деньги?! Отличный повод заставить мужчину считать, что он тут главный, но вот расплачиваться оному придёться своей гордостью. Вопреки обещаниям, рассвет развеял их грешную связь. Прислуге впору приступать к рутинным обязанностям. Джерод это понимал, но продолжал лежать и чему-то улыбаться. Изабель слушала биение страстного сердца, что звучало громче часов на башне замка.
— Мне пора…
Их комната была мала. Они слышали, как на этаже «кнокерап» бил трижды металлическим наконечником трости у каждой двери с колонной. Мнимой госпоже не нашлось, что ответить. Вот сейчас принц нацепит обратно тунику и своё величие и перестанет быть только её. Она уткнулась носом в грудь, сдерживая слёзы. «Кольцо-окане» с драконом жгло палец воспоминанием, которое скоро станет прошлым. Собрав осколки воли, служанка получила прощальный поцелуй и закрылась на засов.
Югги хотелось спать, но кровать стала слишком неудобной для неё одной. Она постоянно ворочалась с бока на бок. Одежда казалась чуждой, и злой рукой, что хотела стереть с неё касания. В таком случае, служанка госпожи Доминики предпочла бы остаться нагой. Глухой стук снаружи посетил комнатку гулким эхом. Девушка нехотя подошла и отодвинула засов в надежде на возвращение принца.
Глава 4 Иззэль
— Изабелла? — робко произнесла Доминика, которой было неуютно и немного неловко вопрошать в дорогом платье перед комнатой для слуг. — Госпожа Изабель? К вам можно войти?
На служанку косились трое гвардов, заставляя краснеть ту от хищных взглядов. Дверь открылась, и девушка буквально ввалилась в комнату, чем вызвала громкий смех стражи, принявших красивую госпожу за пугливую особу.
— Не трясись, Доминика. Тебя и пальцем здесь не тронут. Мы гостим тут и имеем право на защиту.
— Госпожа Иззэль, не о том пугаюсь. Госпожа Иззэль, ваш дедушка узнает… плохо вам станется…
— Мой старикан сам наказал мне обзавестись связью с де Лун Менсис. Он не уточнил, с каким именно мне следовало лечь спать.
— С Венсаном, госпожа Иззэль? С Венсаном… все знают. Королева слаба здоровьем…
— Я видела короля, когда глупой девчонкой была. Доминика, король не смотрит на женщин так, как на её величество Орели. Пускай этикет и обяжет выбрать мать народа, но рядом с ней он не ляжет. Хочешь, чтобы твоя госпожа зачахла без мужских ласк?
— Госпожа Иззэль… будет вам… разве ж я о том молвлю?
— Полно причитать, Доминика. Госпожа ус-та-ла. Джерод озаботился о пробуждении во мне тигского аппетита.
— Госпожа Иззэль… рассказывайте… — служанка достала платок и принялась его теребить.
— О, Джерод… он так умел и находчив. Нашей стране нужен такой властный правитель. Дурочки-дворянки для него лишь развлечение, а покорные овцы не смогут ублажать льва по-настоящему. Мои слабости… он уже не сможет без них.
— Госпожа Иззэль, принц Лунар… что мне делать? Он вчера оказывал знаки внимания на балу.
— Доминика! Да, ты у нас настоящая потаскушка! — засмеялась Иззэль.
— Я не такая… госпожа Иззэль… не такая…
— Будет тебе, Доминика. Холодные глаза, но руки сильные, и характер крепче, чем у младшего.
— Он пригласил на прогулку… в королевский сад. Что делать, госпожа Иззэль? Раскусит ведь…
— Не будь дурой, Доминика. Мужчины слепы рядом с женщиной. Уж не удумала ли ты делить с ним ложе?
— Госпожа Иззэль, что вы такое говорите… я служанка… он принц… будущий король…
— Не придумывай. Он мужчина. Ты женщина. Будущее неведомо никому. Иди ко мне, — Доминика послушно подошла и села на кровать. — Я буду с тобой.
— Госпожа…
— За своё счастье следует бороться, — Иззэль обхватила Доминику за шею. — Верь мне.
— Но что посильно служанке? Госпожа Иззэль?
— Роль любовницы. Король не даст выбора старшему, но ночь темна. Ночью всякое бывает. С твоим личиком и фигурой… Шансов уйти от тебя у него не будет. Заставишь ждать каждую ночь и жалеть, что она не так длинна, как день. Ты покажешь ему больше, чем может любая набитая кукла в дорогом платье.
— Больше?
— Мужчины падки на милый лик и стройную фигуру, но более всего любят, чтобы в них нуждались. Покажи свои слабости. Страхи. И он твой навеки. С тобой он не будет бояться быть собой. Ему захочется править.
— Быть кроткой?
— Нет, мужчины не терпят покорных и послушных. Они ими быстро пресыщаются. Балансируй на грани, милая Доминика. Пусти Лунара в угодья так, чтобы де Лун Менсис позабыл о других ланях.
— Госпожа Иззэль, вы, наверное, правы, но куда прятать… куда прятать стеснение?!
— В глубину глаз, милая Доминика. В глубину игривых глаз. Одним словом, куда подальше, милая. Там, где он его никогда не отыщет. Тебе не к чему оно. Сделай своё имя нарицательным! Действуй, как госпожа! Будь госпожой!
Доминика кивнула и вздрогнула от стука костяшек пальцев по дубу. Девушки обернулись. Под дверь незваным посыльным просунулась записка. Госпожа со служанкой переглянулись.
— Дичь сама к нам спешит, моя дорогая До-ми-ни.