— Придёт. Скажем.
В дверь громко постучали тростью и без лишних церемоний к ним вошёл их общий знакомый. Хищный оскал белых зубов пугал, однако, гость трактовал улыбку как жест дружелюбия. Вошедший опёрся на трость обеими руками:
— Не смотрите на меня так, господа хорошие. Мы не скрывали наличия любопытна с нашей стороны. Ваш друг, наверное, это уже подтвердил?
— Мы готовы занять лабораторию. Удачные попытки прыжков во времени подтверждены, — Дитмар поднял руку, чтобы Санни смог рассмотреть ладонь. — Думаю, не стоит говорить, что шрама не было.
— Пожалуй, при прошлой нашей встрече я его не приметил. Позвольте?
— Прошу вас убедиться, что ему не меньше десяти лет.
Санни снял перчатку и кончиком пальце провёл по вырезанной букве:
— Шраму лет десять не меньше, — констатировал он.
— Следующая наша цель — будущее, — Карстен взмок, но решил пойти ва-банк.
— Если это правда, господа, то мы закроем один из наших долгоиграющий проектов. Учёные с него могут вам помочь, да и база там приличная.
— Мы представим список нужных нам сотрудников и оборудования, — сказал Дитмар.
— Как вам будет угодно, господа, — Санни пожал плечами. — Главное результат. Это всё на благо великой Германии. Завтра приступите к работе. Прощайте, — мужчина вышел практически беззвучно, учёные едва успели кивнуть на прощание своему покровителю, учёные явственно уловили с каким пренебрежением тот произнёс слова “великая”, но вида не подали.
— Надеюсь, у тебя есть решение, Дитмар. Сбежать уже не получится, — Карстен вышел из квартиры.
Физик хотел подумать о насущных проблемах, но не мог сконцентрировать мысли на решении задачи. Прыжки в будущее представлялись чем-то немыслимым. Фантастикой казался и сам скачок назад, до сих пор не понятен принцип перемещения с помощью препарата. Капсулы «Venum Painkiller», как они влияют на мозг? Может пробуждают участки, что отвечают за желания или это побочный эффект? Сила воображения или всё же научные доводы? Брунхильда смотрела на него, но вина не резала сердце. Что с ним происходит? Нужно изучить полученное средство и сделать запас ампул для себя. Марго физически притягивала, разум искал оправдания такого поведения, но тщетно. Она просто была нужна ему — без всяких объяснений. Пустое утро складывалось в рутинную мозаику.
***
Специальная лаборатория, проект «Прометей»
8 август 1935-го года
— Всё готово, профессор, — человек с козлиной бородкой, через толстые очки смотрели на панель управления.
Дитмар и Карстен стояли рядом и через стекло изучали испытуемого в кресле. Август Хофманн служил в шестой танковой дивизии. Обвешенный проводами и датчиками парень напоминал гирлянду. Ради Третьего Рейха бравый солдат мог сесть хоть электрический стул, не то, что подвергнуться воздействию ещё неизученного до конца препарата. Ему было плевать на себя, общественное благо превыше всего.
Дитмар указал пальцем на монитор:
— Начать запись.
— Протоколирование вести каждую минуту. Вплоть до последней, — добавил Карстен.
— Есть начать запись.
— Как успехи, господа? — Санни прокрался кошачьей походкой слегка прихрамывая на правую ногу.
— Подопытные ведут себя примерно одинаково, — Дитмар сконцентрировался на ассистенте. — Не могут видеть дальше августа сорок первого. Вот почему попросил сменить дивизию...
— Это исключено, — отрезал Санни.
— Тогда мы не можем гарантировать результат! — вспылил Дитмар.
— Пяти лет более, чем достаточно, господа, — парировал Санни. — Вам выделили взвод на эксперименты.
— От этих данных зависит будущее Германии! — руководитель проекта терял контроль над собой.
За год мужчина сильно сдал: седые волосы, глубокие морщины, постоянный нервный тик, вызванный одержимостью прыжков в прошлое. Ценой дружбы Карстен вынужден постоянно спасать жизнь блестящего, но сходившего с ума друга. Образумить или отговорить от применения на себе препарата не удалось. Капсулы «V.P.K.» по инициативе второго номера стали выдавать с особого разрешения, Циммерманн перестал иметь открытый доступ. Между учёными стали возникать ссоры, но на работе никто не переходил заданную черту.
— Нам достаточно будет и этого, извините. Мы на минутку, — Карстен силой вытолкал Дитмара в коридор. — Ты что творишь?! Забыл какая сила у него? Про влияние Аненербе на Фюрера вообще молчу. Хочешь дожать проект — терпи! Ему стоит щелкнуть пальцами и всему конец, Дитмар! Получишь свою капсулу, но выходить из игры не смей. Слышишь меня?! Свою часть будь добр доделай. Иначе, нам не получить желаемого.
— Я понял, Карстен, — обещание получить препарат будоражило сознание грязной зависимостью. — Прости, что сорвался. Нервы не к чёрту.
Карстен вошёл обратно в лабораторию, за ним последовал Дитмар, который скомандовал начинать. За год они продвинулись от мечтательной теории к фактическому прорыву в области психологии. Несмотря на то, что мониторы давали размытое изображение, а звук и вовсе подавался в качестве белого шума. Выделенные радисты всё же педантично записывали все звуки, в то время как шифровальщики прослушивали различные частоты в надежде разгадать алгоритм или найти хоть какую-то закономерность. Модуляция сигнала улучшила картинку, но усиливала рябь. Со звуком подвижек не было, вскоре учёные сосредоточили все внимание на видимой стороне «Прометея». Расшифровку аудио сигнала доверили военным, но до конца войны преуспеть они так и не смогли. Строилось множество догадок, одной из которых даже являлась попытка перевести всё в азбуку Морзе.
Сведения, полученные от опросов солдат, легли особым докладом на стол Фюреру. Австрия присоединится, Саарская область вернётся, Чехословакию помогут растерзать поляки с венграми, а затем немцы вместе с СССР разорвут саму Польшу по пополам. Европа обретёт хозяина во главе нового канцлера Германии. Мировая чума заползёт в каждый дом, кто не хотел воевать взял винтовку, чтобы защитить не дом или жизнь, а свободу нации. Имея на руках папку с подробными рассказами солдат, руководство принялось формировать стратегию. Разорванная на части Фатерлянд стала притягивать к себе куски чужих земель, но один отчёт пришлось скрыть, слова Августа Хофманна шли вразрез с остальными.
Глава 8 Сон немецкого солдата № 19J/M45
«…Часто задаёшь себе вопрос: к чему все эти страдания, не сошло ли человечество с ума? Но размышлять об этом не следует, иначе в голову приходят странные мысли, которые не должны были бы появляться у немца. Но я спасаюсь мыслями о том, что о подобных вещах думают 90% сражающихся в России солдат»
Из письма ефрейтора Альбрехта Оттена,
п/п 32803, жене 1.1.1943 г.
***
2 мая 1955 года, Дрезден
Ни окон, ни дверей, только мягкие белые стены. Счёт времени для меня остановился в мае сорок пятого. Жить в консервной банке и мариноваться своими мыслями под воздействием транквилизаторов — любого сведёт с ума, но только не меня. Я выберусь из ямы забвения, продам душу дьяволу, но выйду на свободу и закончу то, что начал девять лет назад.
Хочется сжать горло медсестре, которая колит мне это грёбанное успокоительное. Неужели нельзя сделать укол менее болезненным? Мстит мне, сразу видно, еврейка или полячка. Санитары и врачи тут с ними заодно. Козлиные морды, одинаковые и безликие истуканы чьи руки по локоть в крови! Назначают экспериментальные лекарства, от которых у меня галлюцинации и тошнота. Я едва не задыхаюсь блевотиной.
Ночью хочется убивать, но желание моё распространяется не только на врачей и пресловутый персонал. В первую очередь мне хочется убить именно себя. Думаю, если бы не связанные руки и мягкие стены, давно бы воплотил задуманное в жизнь, чтобы помпезно покончить со своей собственной. Не могу понять, что мной движет. Я, правда, хочу избавиться от бытия, или же это тень играет со мной злую шутку?!
Порой сам жду смерти, но только она не приходит ко мне и не даёт долгожданного облегчения. Моментов отчаяния, набралось не мало. За девятилетние пребывание в сумасшедшем доме с мерзкими жёлтыми стенами мысли о самоубийстве преобладали над стремлением и желанием бороться. Такой исход для меня казался куда логичнее нового утра. Меня ждали внутримышечные инъекции. Уколы причиняли мне боль, от которой разум просто сходил с ума, успокоительные таблетки давали уже потом, после новой порции мук и издевательств. Я надеялся, что моё сердце однажды не выдержит, но похожи этим крысам был известен мой предел и они старались, чтобы «наци» не подох, а то пришлось бы писать объяснительную и заниматься другую нудной ерундой, когда можно просто легально пытать меня.
Чёрт знает, что они со мной делают, когда я отключаюсь и становлюсь безвольным овощем на их адской кухне. Поймал себя на мысли, что один врач затушил об меня сигарету, просто так, ради больного интереса во имя их отбитой на голову науки. Узнать, потухнет ли она или же прожжёт кожу доставив тем самым радость ублюдкам в белых халатах. Мрази! Недоразвитые еврейские крысы, забивались по норам при виде нас! Мёртвого льва каждый может пнуть, как гласит пословица. Каждый, но я ещё жив! Жив, чёрт возьми! Пока ещё жив… Жив вопреки обстоятельствам…
Через год тень перестала меня посещать. Консилиум врачей вернул меня в мир людей, обязав посещать доктора Агнет Краузе. Обмануть которую, задача не из лёгких, но врать я умею как никто другой. Можете мне поверить.
