Брунхильда молча смотрела и охала о чём-то думая. Её мысли были понятны и скучны, Дитмар думал о сне: главное, что осталось — это жена, детали пропали, потонули на общем фоне, но почему?
— Сон невозможно запомнить полностью…
— Ты что-то сказал?
— Разве? — дальше никто не проронил ни слова, наконец с кашей было покончено и Марта удалилась.
Обычный день, забудь он про обстоятельства ему предшествующие. Тиканье часов на стене убаюкивало, но не усыпляло. Через час механизм стал действовать на нервы. Учёный взял подушку и запустил ей в стену, но к сожалению, промахнулся. На шум пришла обеспокоенная соседка.
— Что случилось? Что за шум? Вы взрослый человек Дитмар Циммерманн, — она подняла подушку и положила её на место. — Ведёте себя хуже ребёнка... нам всем не хватает Брунхильды! — слёзы капали на пол, пряча эмоции женщина выбежала из комнаты.
Собрав силы Дитмар вышел на кухню, Карстен накапал жене что-то в стакан, Марта не могла успокоится, её лицо полностью погрузилось в платок. Стоять на ногах без посторонней помощи он не мог, поэтому пришлось сесть на второй свободный стул. Слева рыдала соседка, женщина с которой раньше, пожалуй, только здоровался. Вспомнил, что Карстен положил руку на плечо. Никогда не проявлял сильных чувств, но рука сама легла на плечо рыдающей от горя подруги Брунхильды.
— Прости, — Брунхильда убрала платок от лица и кивнула. — Никто не виноват в смерти Брунхильды. Я не спал последние две недели. Вчера на кладбище увидел Марту в белой пижаме. Она снова была молода. Звала меня собой. Всё, что я хочу. Это видеть Брунхильду. Не важно бред или сон. Бессонница страшнее любого наказания, — не один мускул не дрогнул, когда хозяин квартиры встал и ушёл к себе в комнату.
В голове понемногу стала вырисовываться идея. Мучаясь бессонницей, мужчина лёг на кровать уставившись в белый потолок, воображение прожектором чертило какие-то формулы, схемы приборов, немыслимые соединениям и химические вещества. Раньше мог сказать — сошёл с ума, но галлюцинации имели смысл. Может придуманный, но всё же смысл.
— Прометей, — не отрывая взгляда от потолка сказал Дитмар. — Я дам людям луч надежды...
Глава 3 Пивная «Weitzmann»
Из подсознанья возникает призрак, цепляется за переплет окна и стонет, моля о возрождении. Дым сигары, его немой союзник, навис над изголовьем. Я ощущаю руку на плече, смотрю... но это рог!
Стивен Кинг, «Ловец снов»
В пивной, с высокими потолками, царил дух богемы и творчества. На стенах висели картины неизвестных, но талантливых художников, мебель выглядела слегка потертой. В углу пристроилась видавшая виды барная стойка за которой сидел господин Циммерманн. Атмосфера в заведении на удивление уютная и жизнерадостная. Пивная разбилась на дружеские попойки друзей и просто знакомых. Учёный уже месяц пытался уснуть, его размышления зашли в тупик. Он не представлял, что нужно сделать, чтобы человек попал по ту сторона сна. Ему нужен были более глубокие знания в области химии. Прометей мог погрузить в глубокий сон, но работ, заглядывающих дальше, чем изучение пульса или фаз сна обнаружить не удалось. Примитивные датчики не позволяли заглянуть в голову спящему. Кошмар или сновидение? Что позволит заглянуть за грань? Наверное, Карстен прав — учёный медленно сходил с ума. Мозг перестал видеть явные сигналы или угрозы, однако всё же удаётся каким-то чудом избежать увольнения в университете. Деньги, сотрудники и лаборатория — вот что нужно. Однако, оборудование оставляло желать лучшего.
Правда, на такую призрачную, едва уловимую в воздухе идею, никто в здравом уме денег не даст. Можно, конечно, найти единомышленников и передать им часть знаний, пульсирующих у него в голове. Совместить химию, биологию, физику и механику — одному не под силу. Информация в черепной коробке нуждалась в разделывании на куски хирургическим скальпелем. Думать в одном направлении не позволительно, новое вытесняло одно прежнее добытое знание. Приходилось вновь логически дублировать мысли на белом потолке. Голова не выдерживала и постепенно убивала носителя, попутно уничтожая клетки нервной системы окончательно. Скальпель пригодился бы, порой учёному посещали совершенно абсурдные мысли — вскрыть кому-то черепную коробку и заглянуть внутрь. К слову, подобное он мог сотворить и с собой. Дурной сон или же кошмар сумасшествия? Что это? Всё, что с ним творится — это постоянное накапливание, хранения и попытка систематизирования.
Пиво помогало самую малость сбавить умственное напряжение. Сначала учёный посещал пивную пару раз в неделю, но вскоре стал завсегдатым пропойцей. Грани фундаментальной науки откалывались под ударами алхимии и чёрной магии. «Господи, что я творю? За подобную литературу можно лишиться учёной степени и стать изгоем без средств к существованию». Это, правда, его нисколько не заботило. Чета Бауэр служила спасительной соломинкой, последним проводником в реальный мир. Марта готовила на троих, они всегда еле молча. Дитмар был обязан ужинать с ними, завтрак она оставляла на столе и следила через мужа, чтобы кулинарные труды не пропадали даром. Сегодня их сосед задерживался дольше обычного, чем весьма обеспокоил супругов. Дай бог, всё с другом было хорошо, и жена обойдётся обычной взбучкой. Карстен Бауэр понимал, что разговора с женой о посещениях Дитмаром пивной не избежать, но поделать с этим вопиющим фактом ничего не мог:
— Скоро придёт, — он неловко улыбнулся, надежда на благоразумие бывшего коллеги еле теплилась.
***
— Здравствуйте, профессор, — к барной стойке подсел мужчина в чёрном пальто. — Я знал, что не ошибся. Хотя, признаюсь. Не желал нашей встречи.
— Добрый вечер, Оливер.
Щелчок, казалось хрустнул позвонок, голова перестала разрываться
— Чертовщина!
— Вполне возможно. Что так оно и есть, — ухмылка на лице, та самая, захотелось врезать. — Совпадение — это череда обстоятельств, выстроенных в ряд. Мало кто может знать последовательность алгоритмов для нужного ряда.
— Однако это не мешает людям строить планы. Не правда ли?
Голубые глаза бывшего студента, считали намерение бывшего наставника, Оливер прекрасно понимал, что профессор испытывал ничем необъяснимую неприязнь:
— Полно вам, меня итак выгнали с позором. Всё благодаря вам. Стакан пива, — бармен кивнул. — Всё в прошлом. Моё происхождение сослужило мне службу. Возможно, я смогу помочь и вам, профессор. Одного извинения будет вполне достаточно.
— Ваше пиво.
— Спасибо, — неожиданный собеседник засунул руку в плащ и извлёк чёрный портмоне, аверс банкноты номиналом пятьдесят рейхсмарок лёг на барную стойку.
— Странный символ, — внимание Дитмара привлёк символ, выбитый на хорошей коже. — Наследие предков? Как это патриотично…
— Да, профессор. Вся научная деятельность теперь в наших руках, — Оливер сжал кулаки и посмотрел на них. — Каюсь, мы следили за вами, но так и не поняли, что вы задумали. Однако, если это заинтересует нас, то...
— То, что?! — с нетерпением спросил Дитмар.
— Окажем покровительство, — Оливер жадно стал пить тёмное пиво, как же хотелось, чтобы гад захлебнулся. — Но, если дело того стоит. Нам также известно о вашем пребывании...
— В больнице, — сглотнул слюну. — Назовём это так.
— Примите мои соболезнования по поводу фрау Циммерманн. Уверен, что её смерть стала причиной вашей болезни.
— Спасибо. Сейчас я в полном порядке и готов служить науке.
— И Германии, — добавил Оливер. — Сейчас от одно и тоже.
— Похоже фашисты промыли голову бедолаге окончательно, — подумал Дитмар.
— Моё начальство не может понять кто вы. — взгляд Оливера стал необъяснимым, поменялся загадочным образом, будто это был не он, а кто-то другой. — Гений или безумец? А может обычный предатель?
Может всё-таки они правы на счёт него, и он обезумел от потери? Этого учёный не понимал, как убедить Аненербе спонсировать бесспорно гениальную, но безумную утопию мира снов.
— Мне нужно пять человек для подведения теории: биолог, физик, химик, инженер и толковый аналитик, а также Карстен Бауэр в качестве помощника, — перечисляя нужных людей учёный по-детски загибал пальцы, кровь дала в голову, и он покраснел.
— Исключено.
— Почему?!
— Последнего насколько мне известно подозревают.
— Бога ради! В чём можно подозревать профессора математики?
— Он бывший член Рейхсбаннер. Некоторые поговаривают даже, что, его жена еврейка. Его политические взгляды неизвестны.
— Что за чушь! Карстен предан фюреру и НСДАП!
— Вы профессор, вижу готовы поручиться за него? Раз он такой ценный сотрудник, то пусть вместе с вами за месяц подготовит теорию. Это всё, что я могу сказать. Преданность надо доказать. Через месяц жду вас здесь. Всего хорошего, профессор Циммерманн.
Дитмар вышел вскоре после Оливера. Слежку, возможно, уже приставили. Он шёл и смотрел на окружающую свастику. Берлин сменил лицо на непонятный звериный оскал, прикрыв голые стены домов тканью со свастикой. Домой идти не хотелось, сейчас куда важнее вытащить последних верных людей из лап нацистов после ночи «длинных ножей». Подавление других, ради других — вот истинное лицо новой германии, а не эта притворная олимпиада. Прав был Корнелей Тацит. Чем ближе крах империи, тем безумнее законы.
Звёзды на небе, пожалуй, последнее, что осталось в стране нетронутым. Облака единственное место, где не повесили свастики, но зато там летают самолёты изображая её. Политические проблемы страны — это её выбор. Куда важнее сможет ли он разгадать загадку сна? Станет ли он пособником ночи в мир Морфея? Правда, что сны — это иллюзии посланы богами? Хотя, сейчас казалось все ими одурманены. Может машина для просмотров снов позволит раскрыть глаза или того лучше, будет способна заглянуть в будущее? Уверен, что ничего кроме краха третий рейх не ждёт. Нужно приложить все силы для того, чтобы стать ловцом кошмаров для этой системы.
