Глава 4 «Прометей»
Пока движешься по реальному пространству, опасности и трудности очевидны, их легко предусмотреть. Все становится гораздо сложнее, когда выходишь за пределы так называемой реальности. Когда невидимое, словно туман, окутывает и спутывает видимое. Когда приходится ориентироваться по символам и двусмысленным знакам, чтобы продолжать путь. Тогда-то мы и чувствуем себя как дети, заблудившиеся в огромном темном доме. Но это и есть настоящая среда обитания человека, о которой человек предпочитает ничего не знать
Абель Поссе, «Путешествие в Агарту»
— Что скажешь? Не молчи! — Брунхильда убрала платок, но потом прикрыла им рот, ей было стыдно за гневный порыв в сторону мужа. — Прости... — женщина ушла в спальню в расстроенных чувствах, она не могла повлиять на решение, но молилась, чтобы тот смерил гордыню и принял правильное решение.
— По-видимому... чтобы успеть... мне нужно бросить преподавать? — Дитмар понимал, что значит работа для товарища, но жизнь куда более важный ресурс, горе отошло на второй план перед страхом потерять последнюю нитку соединяющею его с реальностью; кто как не Карстен сможет остановить в нужный момент?
— Прости, что впутываю тебя во всё это. У меня и в мыслях не было причинять вам неудобства, но и не отплатить добром за добро я не могу. Вы... — Дитмар, сглотнул. — Последнее, что меня держит здесь... и я не говорю о жизни или смерти. О, это более-менее простые и ясные мне вещи. Я говорю об умышленном стремлении покинуть явный мир. Покинуть страну одержимую утопической идеей. Глядя на всё вокруг. Глядя на то, как всё поменялось и встало с ног на голову. Я прихожу к простому выводу, что схожу с ума не я. Когда шёл сюда, то смотрел на звёзды. Знаешь почему?
— Думаю, я понимаю тебя. До светил у третьего Рейха ещё руки коротки, но до всего остального — пожалуйста! — Карстен взорвался. — Хорошо я помогу. Раз ты думаешь, что мы сможем прекратить этот кошмар и дать надежду на лучшее...
— Работать будем в моём кабинете, — Дитмар смотрел на руки коллеги, сжатые кулаки показывали не только решимость, но и злость породившую решение бросить привычный порядок вещей.
— Сегодня я сниму все сбережения в банке и уволюсь.
— Я на твоём месте поступил бы точно так же.
— Как же ты? В случае провала они тебя не пощадят.
— Мне терять нечего… в случае чего уезжайте, не задумываясь во Францию, а может ещё дальше.
— Войны не избежать? — профессор математики прикидывал вероятности, в глубине души веря, что немецкий маховик прекратит раздувать пламя вокруг соседних государств.
— Помнишь наше увлечения алхимией в Университете?
— В химии ты не силён. Однако… — Карстен посмотрел прямо в глаза другу. — Практик отменный. Думаю, у нас есть шансы, потому, что нет выбора, — Дитмар засмеялся, но лицо быстро огрубело до состояния предсмертной маски.
— У меня есть травяной ликёр, — гость поднялся. — «Егермейстер». Не думаю, что будет ещё время попробовать на вкус жизнь. Брал жене, но сейчас наше положение ничем не лучше.
Дитмар вернулся быстро, но перед тем Карстен успел заглянуть в спальню, чтобы обнять и успокоить жену. Он не сказал ни слова, просто посмотрел на не собранные чемоданы, та кивнула. Из комнаты она не разу не вышла, и не сказала ничего про принесённый крепкий напиток. Вместо этого женщина по завершению приготовлений начала молиться.
Карстен следил за выводимыми формулами на листках бумаги, каждую формулу и соединение пришлось проверять на уровне интуиции: такая комбинация веществ могла обладать любым эффектом. Чуть позже учёные занялись созданием «снотворного», убирающего побочные действия в физиологии и природе сна, в маленькой домашней лаборатории.
Дитмар не был уверен, но говорил, что для «Прометея» нужна лишь долгая фаза сна и определенные участки коры головного мозга. Без биолога найти нужный ответ не представлялось возможным, зато всего за ночь экспериментаторы смогли выполнить весь указанный процесс. Как и предполагал Дитмар без Карстена это заняло бы не меньше пары месяцев, но учёный применил знания не только в области химии, но и алхимии. Конечно, учёный высказал сомнения по поводу преобразования формул и сокращения реакций, при помощи непроверенных данных. Учёные сошлись на том, что с точки зрения фундаментальной науки само создание «Venum Painkiller» было крайне неразумно. Опровергнуть или подтвердить теорию, чтобы потом доработать состав, Дитмар предложил опытным путём.
— Ты уверен, что состав верен?! Мы его даже не проверяли толком!
— Мало времени. Кроме тебя его некому разлить. Сегодня вечером проверим. Шприцы у меня есть… — Дитмар допил ликёр, — В случае неудачи ты знаешь, что делать. Если хочешь проверь формулы, но на твоём месте предпочёл бы поспать. Возможно, вам предстоит долго ехать сегодня ночью.
— Формула пришла к тебе «извне» как я понимаю?
— Фактически. Да.
— Даже, если учесть, что расчеты верны, где гарантия, что не будет летального исхода?! Что делать с «V.P.K.» тогда?!
— Уничтожь расчёты.
— Что делать с бутылкой?
— Добавь остатки «Егермейстера» прежде, чем выливать, — на минуту Дитмар стал прежним весельчаком. — Это должно нейтрализовать действие препарата.
***
Мы строим новый мир и отрицаем прошлое,
Возводя трон на нелепое и пошлое.
Встать! Лечь! Лечь! Встать!
Пора бы несогласным начинать стрелять.
Анатолий Крупнов, «Марш революции»
Не было видно ничего, даже облака, мирно гулявшего по небу, оно куда-то провалились. Не марширующих военных, не обычных прохожих, не даже влюблённых. Ночь подчинила всех своей силе. Без звёзд следить за жителями глупая затея, но приставленный к дому Бергер, так не считал. Каждое поручение командования вояка СС воспринимал не иначе, как вклад в будущее, а значит не может быть к себе никаких поблажек. Наблюдая за квартирой Дитмара Циммерманна, шпион получил новый объект слежки — Карстена Бауэра. Это могло означать только одно — его данные оказались полезны для страны. Голубоглазый блондин с гордостью носил на мускулистых плечах форму с нашивками СС. Новое место работы в Аненербе весьма льстило желающему карьерного роста юноше. Сейчас дозорный чувствовал, что может добиться всего чего захочет в новой Германии.
— Извините, комендантский час! — увидев лицо прохожего, Бергер быстро снял предохранитель и направил дуло автомата на мужчину. — Стоять! Предъявите ваши документы! Немедленно!
Проигнорировав выше сказанное, мужчина в широкой чёрной шляпе и плаще, проковылял лакированными ботинками на встречу агрессивно настроенному солдату СС. Немец произвёл выстрел, но услышал осечку, не теряя хладнокровия передёрнул затвор и попытался выстрелить снова.
— Снова осечка? Это невозможно! Стой где стоишь! — Бергер вытянул руку вперёд, закрывая ладонью проход, жест приказывал подозрительному типу остановиться, но, тот проигнорировал тщетные попытки.
— Значит так у вас принято приветствовать? — неизвестный подошёл к солдату на расстояние вытянутой руки, салютующей ему нацистским приветствием.
— Что за...
— Совсем другое дело. Идём за мной, — солдат перестал управлять телом, которое послушно шло за крысоловом.
Язык онемел. Бергер стал послушным болванчиком заведённым ключом чьей-то неведомой воли. Усилия, которые парень прикладывал, чтобы вернуть контроль конвертировались в обильный пот. Форма стала мокрой насквозь, но усилия никуда не привели. Кукловод дёргал за нити, которые тот никак не мог разорвать. Идти пришлось недолго, мужчина снял шляпу и солдат увидел чёрные кудри, африканское лицо и улыбку от которой веяло адским холодом. Белоснежная, хищная улыбка, человека низшей расы, обжигала душу.
Глава 5 Приходящий, да не всегда гость
Как правило, эти встречи происходят в тот миг, когда мы доходим до предела, когда испытываем потребность умереть и возродиться. Встречи ждут нас — но как часто мы сами уклоняемся от них! И когда мы пришли в отчаяние, поняв, что нам нечего терять, или наоборот — чересчур радуемся жизни, проявляется неизведанное, и наша галактика меняет орбиту
Пауло Коэльо, «Одиннадцать минут»
— Кто это так поздно? — Брунхильда выглядела весьма комично в ночной сорочке с чепчиком, если бы не стук в дверь поздно ночью, то Дитмар скорее всего бы рассмеялся при виде перепуганной женщины.
— Тебе лучше открыть, — шёпотом сказал Дитмар, — Я пока спрячусь в кабинете.
— Милая, иди спать, — громко сказал Карстен. — Это, наверное, Дитмар. Опять не может открыть дверь после паба, — раздраженно добавил мужчина.
Стук прекратился, в голове мелькнула мысль, что нежданные гости ушли не дождавшись, когда им наконец откроют, но интуиция твердила об обратном. Время за дверью не спокойное, затвор не сможет удержать ощущение безопасности, когда рядом с тобой государство построенное на штыках. Одним нужен фюрер, другим нужен порядок и СА.
Карстен дёрнулся от двери получив мерзкий электрический импульс. Дитмар смотрел в скважину, но обзор был мал, вылезти из укрытия нельзя. Хотелось помочь, сдержав порыв паники и тревоги учёный продолжил смотреть за происходящим. Замок треснул двумя щелчками, в проём вошёл солдат СС. Форму трудно спутать с коричневорубашечниками. Впервые в жизни он не знал, что делать.
Пистолет...точно, надо нащупать холодную сталь и снять предохранитель. Какие времена такие и меры предосторожности, два патрона не так много, но это вполне соответствуют числу визитёров. Сняв предохранитель навёл, ориентируясь через скважину рабочего кабинета. Благо Карстен любил запирать дверь, чтобы ему не мешали. В случае чего стрелять придёться под большим углом, но для физика рассчитать угол не стало проблемой. Воистину не знаешь, что спасёт от смерти. Квартирка профессора Карстена Бауэра была маленькой. Этот обстоятельство не могло не приниматься во внимание — вход в кабинет был в прямой видимости, чего не случилось бы у него.
