Pekar Toni
San-Palas
Глава 1 Африканское солнце
С точки чумы, с её олимпийской точки зрения, все без изъятия, начиная с начальника тюрьмы и кончая последним заключённым, были равно обречены на смерть, и, возможно, впервые за долгие годы в узилище царила подлинная справедливость
Альбер Камю, «Чума»
Мужчина лежал на куче грязных тряпок в жалкой хижине. Пусть, Иму и удалось сбежать от преследователей по выжженной зноем земле и попасть в захудалую деревню, полученное наспех туловище сейчас больше напоминало собранные куски гниющего мяса, чем человека. Ненависть брызгала желчью и гноем из чёрного тела, в которое пришлось вселиться, чтобы продлить агонию. Не будь инк полубогом, то уже бы замкнул пищевую цепь. Убийцы умело поставили «водяную яму» в шахте, хитроумно дополнив ловушку опустившейся решёткой. Благо, прутья ловушки удалось быстро сломать, но соль на могучем торсе не позволила ранам заживать и затягиваться. Интересно, кто надоумил негодяев стрелять серебром вместо свинца? О такой слабости, знает лишь Деус, который, судя по всему, провернул с ушлыми партнёрами взаимовыгодную сделку. Никогда не думал, что умереть всё-таки придёться, но, чтобы так бесславно... не убив и не ранив никого из нападавших… Умереть в забытом богами месте под африканским солнцем! Има уже не помнил, как выглядело его собственное тело, которое Инк сменил за ненадобностью. Он давно потерялся в череде перерождений, но вот память умертвить никто не в силах. Цепляясь за почти позабытые разумом воспоминания, обреченно посмотрел на песчаные стены. Болезнь едкой ртутью выжигала и разжижала внутренности. Несчастная плоть какого-то старика, которому не повезло встретится полубогу по дороге… Эта тушка никак не могла справится с силой души полубога. Духовная энергия не лечила, а разрывала мужчину, ища пути выхода через раны. Не потеряй тот сознание, был бы шанс выторговать у вождя жертву, чтобы провести обряд как следует, а затем вернуться и преподать тем ублюдкам урок.
Неужели, рондавель с круглой стеной и крышей из тростника, годящийся разве, что для защиты от ветра и солнца, чем для ночлега, станет последним пристанищем сильнейшего деуса?! Ни золота, ни алмазов — богатство сыграло с ним злую шутку загнав искателя сокровищ как можно дальше от того, чего пришедший с другого континента желал заполучить больше всего. Монета судьбы, что заставила прокатиться не по одной дороге, повидать не один континент — остановилась… остановилась, чтобы после не продолжительных покачиваний на ребре упасть лицом вверх? Перед ним стоял одичалый мальчишка с толстыми губами, чёрные глазищи, которого смотрели поверх него. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы уличить примесь ужаса и жалости, взгляд мальца раздражал. Трудно винить сопляка в таком отношении к нему... Остатки денег пришлось отдать, вождь сдержит слово и позаботился о нём до конца. Кто-то из врагов всё-таки смог превратить охотника жертву, так пускай избранный самой судьбой уничтожит всех их раз нет шанса на реванш. Плевать на кодекс, плевать на других выживших полубогов. Зачем силе умирать?! Глупо… очень глупо… Умирающий видел не дюжие физические задатки и душу, подходящую для зёрн ненависти — идеальный Деус, чтобы вершить суд от его имени. Мальчишку, приставленного к нему вождём в качестве охранника, не составит труда толкнуть за неведомую обычным людям черту, в тени, которой прячется проклятие и восходит сила древних Деусов.
— Как тебя зовут? — старался как можно спокойнее произнести Има.
— Абрафо, — сказал мальчик с толстыми губами.
— Воин или палач? — мужчина расхохотался от собственной шутки. — Пожалуй, палач… — лежащий на спине инк не смог договорить, кашель в груди усилился, капли крови брызнули вверх омерзительно, испачкав лицо.
Вождь сказал не приближаться, но странный путник вызывал одну лишь жалость: язвы и нарывы прожигали кожу почти насквозь, руки и ноги видно до кости, пальцы не толще высохшего хвороста, который Абрафо собирал с младшими братьями, губ не видно, словно их срезали, на бледном лице за место щёк впадины, под глазами виднелась кожа черепа. Юнец наблюдал за ним, словно за насаженным на острую ветку ползучим гадом, которого следует держать подальше от себя, чтобы не укусил в порыве предсмертной ярости. Агония. На грешной земле все волей не волей убивали друг друга ради пищи. Вот только зачем ему палка? Впрочем, она не останется без работы... любое оружие дождётся шанса показать себя во всей красе.
— Скажи. Хочешь отомстить? Немцы не обошли вниманием... твою мать... отец тебя ненавидит... остаться никем... или быть им?
— Как ты узнал?! — голос юнца сорвался на крик, он направив древко в сторону чужака.
— Глупый вопрос... нет времени... да или нет?
— Да…
— Слушай... не перебивай... раз судьба выбрала тебя... — аритмичное дыхание разбивала слова. — Раньше нас называли богами... Всё, что я хотел... Богатство... Оно способно оградить... Мы те... Кто может отделить душу от тела... Касание и всё... Мой план сработал, но... Оружие может убить тело... Хоть оно у вас жалкое и слабое. Пришлось прыгнуть в воду... Чтобы спастись... Это последствия... — Иму закашлял кровью. — Всё, что тебе нужно... Это убить меня... убить, не касаясь... Жалость удел слабых... Убивай, чтобы жить... В дневнике ты найдёшь остальное... Месть живучее надежды... Помни это... Стань богом нового мира... Преодолей свой предел... Бей пока палка не впитает силу крови... Всю силу не получишь… но для начала… тебе хватит… палач…
— Клянусь. Они будут тонуть в крови. Я отомщу. Отомщу им всем.
Можно ли считать смерть от руки испуганного мальчишки глупой? Ради всего святого и дьявольского… пусть у него хватит воли на настоящий поступок. Абрафо не выпускал палку, но пускать её в ход не спешил. Конец? Пустота заполняла сознание инка. Он отходил, но пока ещё был жив... разум поощрял дыхание умирающего Деуса. Своё первое предназначение «палач» исполнил. Первый взмах и последовавший за ним удар принёс нестерпимую боль, которую голова всё же смогла вынести. Умирающий обмяк на тряпках, не потеряв при этом сознания. Проклятый мальчишка не обладал силой взрослого мужчины или ловкостью охотника. Потребовалось время, чтобы слабые удары наконец-то прикончили лежащего перед ним. Осознание содеянного стало доходить до убийцы. Безумие не дало «воину» выронить липкую палку. Кровь впитывалась в древо изменяя цвет и структуру. Занёс и ударил в последний раз.
— Что дальше? Дневник. Он говорил про дневник.
Осторожно, будто опасаясь нападения Абрафо подошёл ближе, чтобы заглянуть под кровать, та просела под мужчиной. Походная немецкая сумка лежала ровно по середине, сверху на неё капала жидкость, похоже организм не выдержал перенесённых страданий. Лезть за ней страшно и противно, малой попробовал брезгливо поддеть находку палкой, но вес умершего не давал этого сделать. Чтобы вытащить сумку пришлось бросить орудие убийства подле себя и полезть за добычей в одиночку. От каждого касания трещали щепки, пропуская прошедшую через тряпки капли мочи и крови. Ноша лежала как ей и полагалась, послушно ёрзая при попытках вытащить содержимое из-под неё. Лоб убийцы покрыли мелкие испарины, тело измазала грязь вперемешку с пылью и чем-то ещё о чём он не хотел думать. Это ещё ничего! Гораздо противней оказался запах смешавшийся разложения плоти и мочи. На него находили рвотные позывы, но несмотря на вонь и усталость нужно тащить. Зачем ему всё это он не знал, мыслей способных отвлечь от содеянного в голове у юнца не находилось. Кроме инстинктов и любопытства ничего не осталось. Сумка оказалось хорошей — дорогая вещь, как приятно рукам было гладить шершавую кожу. Внутри незнакомые предметы, исследование которых решено отложить на потом, а вот дневник, сотканный из страниц Абрафо взял бережно, как святыню из-за которой пролилась кровь.
— Я смотрю всё кончено, — вождь вошёл в дом, — Хорошо, же ты о нём позаботился. Не волнуйся мы оговорили такой исход. Обещание Иму ты должен сдержать. Говорил ему, что поиски богатства глупая затея.
— Вождь. Вы один из них?
— Один из последних. Тот, кого ты убил носил гордое имя — Солнце. Утром ты должен будешь уйти из деревни.
— Куда?!
— Подальше отсюда. Главное избегай воды. Иму был силён. Даже часть его способностей обеспечат тебя силой. А мне настало время менять тело, да и не могут два «Деуса» жить рядом. У нас есть время до утра. Слушай и запоминай...
Абрафо внимал чужим ноткам в голосе, не похожим на прошлого вождя, от спокойного тона леденело и ёкало сердце.
***
Хруст перчатки, сжавшей трость и шаги по трапу, заглушали биение сердца. Пожилой мужчина сошёл на берег и направился в ближайшею гостиницу. Ботинки ритмично чеканили по каменному покрову мостовой. Незнакомец шёл практически налегке, одной рукой опираясь на трость, другой держал чемодан. На достопримечательности Санни не обращал внимания. Что Лондон, что Бремен — европейцы строят одинаково мрачно. Город бурлил, никто не обратил внимание на неспешно идущею чёрную фигуру. Впрочем, ему это только на руку, если верить дневнику здесь сокрыты недостающие записи. Помимо мести путник жаждал знаний — единственный источник силы в мире. К сожалению вождь оказался прав — часть способностей действительно ушли. Предстояло не только вернуть, но и восполнить их.
