Павел Волчик – Путь Скорпиона (страница 96)

– Сон ему сейчас нужнее, – ответил Фархад, который сидел чуть в стороне с толстой пожелтевшей книгой в кожаном переплёте. Он к трапезе так и не приступил. – Сегодня к ночи нам нужно всё предусмотреть, – добавил лекарь негромко, и кулкури закивали.

– О чём это он? – шепнула Иви.

Все посмотрели на Рузиль.

– У Гаспара может случиться приступ, – Ру-Ру взволнованно посмотрела на повозку, в которой спал Чемпион. – Это бывает с ним, особенно после больших потрясений.

– Кровь скорпиона ударяет в голову? – полюбопытствовала девочка.

Рузиль задумчиво кивнула:

– Когда рухнула Исполина и мы, полуживые, выбирались из тумана, он бол́ ьшую часть времени был не в себе. Нам встретились чудовища. Гаспар разорвал всех на куски. И я не знала, кого бояться больше – его или монстров.

– Не скромничай, Ру-Ру, – вставил Ёркель. – Расскажи ребятам, как ты справилась с этим громилой.

Ру-Ру опустила голову. Иви даже показалось, что гимнастка чуть покраснела.

– Ничего особенного я не делала. Он почему-то успокоился, когда услышал мой голос. Я просто разговаривала с ним… ласково…

Смутившись, она немного помолчала и, окинув слушателей взглядом, продолжила:

– Когда мне сказали, что Гаспар снова идёт к Чёрной Язве, я испугалась, что он не справится с приступами в одиночку. – Ру-Ру закусила губу. – Но похоже, он гораздо сильнее, чем я думала.

– Если госпоже Рузиль будет от этого спокойнее, – сухо начал Фархад, – я могу свидетельствовать, что только железные цепи помогли нам удержать ритори Гаспара от его собственной ярости и безумия. Хорошо, что сей приступ произошёл в убежище кулкури. Иначе наше предприятие закончилось бы полной катастрофой.

– Был ещё один приступ. В развалинах Красного города, – добавил Ахти. – Когда на нас устроили засаду. Это было жутко. Я никогда не видел его таким.

– Что же ты сделал, мальчик?

– Ничего. Просто убрался оттуда и подождал. Он вернулся уже нормальным.

– Тебе повезло, – Фархад захлопнул толстую книгу, которую держал на коленях. – Не хотелось бы впредь в таких важных делах надеяться на везение.

Иви коснулась рукой Ру-Ру:

– Ты ещё расскажешь мне о том, как вы выбирались с той стороны?

Рузиль улыбнулась, повернулась к девочке и обняла её за плечи:

– Обязательно. Но сначала ты. Когда отдохнёшь и подкрепишься, я хочу всё знать. Почему ты не исчезла, как остальные? Что видела, когда вошла в разрушенный колодец? Где выживала всё это время? Как сумела послать нам сигнал и как тебя нашёл Гаспар?

Иви вздохнула, опустила ложку. В животе расползалось приятное тепло.

– Если честно, на половину этих вопросов мне и ответить-то нечего. Чего-то я не помню, чего-то просто не смогу объяснить. Единственное, о чём я могу рассказать, это как Источник позвал меня.

– Ты вспомнишь, – погладила её по спине Ру-Ру. – Туман Мероншоха похищает память лишь на время. Ешь, спи и набирайся сил. Завтра мы даём представление в Афалине. А утром следующего дня Ориоль соберёт нас всех. Он хочет поговорить с тобой и с тем мальчишкой, что увязался за Гаспаром.

Она кивнула в сторону Ахти.

– Они сделают его кулкури? – спросила Иви.

Рузиль пожала плечами.

– Разве нам не нужны новые бойцы? – не отставала девочка. – Мы и так уже многих потеряли. Он подходит, я знаю, он прирождённый…

– Иви, – мягко перебила её Ру-Ру. – Кулкури можно стать только по доброй воле. И это тяжёлый путь. Для начала мы спросим его самого. Ладно?

Иви кивнула.

Подняла глаза, и на минутку они с Ахти встретились взглядами. Его щека всё ещё выглядела распухшей в том месте, куда пришёлся удар гардой. Девочка подмигнула ему, и он ответил чуть кривой улыбкой.

9

Близость Афалины ощущалась задолго до того, как они увидели город воочию.

К вездесущему запаху моря и водорослей прибавился запах сырой рыбы и горячей смолы, которой пропитывали корабли и лодки.

Ещё не показались стены и бело-голубые вершины башен, а повсюду, как деревянные скелеты, возникли остовы сушилен: одни – забитые до отказа треской, другие – полупустые.

Ориоль, сидя на козлах фургона, наблюдал. Улов в этом году богатый. Эта рыбка, высушенная лишь ветром и солнцем, стоит немного. Но найти её можно во всех уголках света. Афалинцы называют свою треску «сухим золотом». Благодаря тому, что она месяцами не портится, её доставляют в самые далёкие страны, по земле и по суше.

Ориоль смотрел и радовался, что дела у торговцев идут хорошо. Радовался, что в этом городе сушилен больше, чем виселиц. Он любил Афалину. Отсюда начинались многие его странствия и многие надежды.

Так было и на этот раз.

Но привычный вид возникших в отдалении белых стен, округлых башен и лепившихся друг к другу домиков с лазоревыми крышами принёс не только радость, но и глухое отчаяние.

Чем ближе кулкури подъезжали к Афалине, тем сильнее ныло сердце в груди Ориоля. Город рыбарей и мореплавателей, город торговцев всех мастей, изысканных поваров и виртуозных шлюх, город, где умели трудиться и отдыхать, радоваться улову и переживать штормы, – скоро будет уничтожен.

Возможно, стёрт с лица земли, но ещё хуже, если перестроен рукой Мероншоха под свои извращённые нужды, как, по последним смутным слухам, перестраивается Исполина и цветные твердыни, окружающие её.

И тогда верфи, что изготовляли надёжные торговые суда и рыболовные шхуны, разрастутся, как опухоль, и покроют побережье, чтобы плодить новых паразитов – чёрные военные корабли нового Императора.

Туман Мероншоха ещё не достиг этих мест. Его армия только собирается во мгле лощин, оврагов и трещин. Но недальновидные союзники Тауруса: гессы, норанбатырцы и дубогорцы (вот уж от кого Ориоль не ожидал!), – сами того не понимая, увеличили силы врага. Они передали в руки Мероншоха своих воинов как подарок, дерзнув оружием смертных победить бессмертное. Он принял непрошеный дар. И обратит его против них в своё время. Против них и против всех, кто живёт на этой земле.

Афалина падёт первой. Она ближе всего к новым границам. Она уязвима. Белые стены никогда по-настоящему не служили для защиты города от врагов. Его защищали не воины, а выгодные предложения торговцев. Не было такого случая, чтобы завоеватели не договорились с местными. Да и завоевателей уже давно здесь не видели. Пока неподалёку крепла столица Тауруса, Афалину никто и пальцем тронуть не осмеливался.

Крушение своей главной защитницы морской город воспринял на удивление равнодушно. Слишком бурно кипела здесь жизнь. Слишком остро сказывался даже день промедления на торговых поставках.

Эта новость будто бы ещё только просачивалась сквозь стены, выкрашенные белой известью, и никак не хотела проникать в умы горожан.

«Именно это и погубит тебя, Афалина», – с горечью думал Ориоль, махая в ответ детям, несущим за отцом длинную рыболовную сеть.

Ребята громкими криками приветствовали раскрашенный фургончик Бродяг.

Ориоль улыбался в ответ и думал: «Твой богатый улов, твои деликатесы, твои золотые колечки и жемчуг, твои сокровища со дна морского – ничего этого не нужно Мероншоху. Ему нужны души живущих здесь».

Командир кулкури сжал скрипучий кулак.

«Но за души-то как раз мы ещё поборемся».

Ориоль повернулся к Тамазу и Яго, которые ехали неподалёку, и свистнул. Он молча указал им на крутой утёс, который с одной стороны отсекала городская стена, а с другой – синее море.

Это был знак, что они станут лагерем здесь.

Всё это время Ахти сидел с Ориолем, даже не подозревая о его тяжёлых думах. От командира Бродяг исходило незримое чувство спокойствия и силы. И для мальчика было полезно после всех волнений оказаться рядом с ним.

Фургон остановился у городских ворот, которые весь день были открыты из-за большого количества входящего и выходящего к морю рабочего люда. Ориоль положил свою большую ладонь на плечо Ахти и сказал:

– Слезай, парень.

Ахти оторопело посмотрел на него и застыл, не в силах выпрямиться.

– Я… Я разве не с вами? – выдавил он из себя, ощущая, как краснеют уши и щёки.

Ориоль небрежно почесал живот:

– А ты разве кулкури? Я с тобой обряда посвящения не проводил.

Из Ахти будто выкачали жизненные соки. Он слез на землю, встал, бессильно опустив руки.

Ориоль пошарил в кармане, вынул медное колечко и бросил мальчику. Ахти не поймал. Угрюмо уставился на землю.

– Это тебе за труды. За помощь Гаспару.

– Это? – сглотнул мальчик, тупо глядя на кольцо.

– Чтобы ты знал, – сказал Ориоль, – кулкури мало получают за свою службу. – Он прочистил горло и сплюнул. – И работа наша, как ты мог видеть, неблагодарная и опасная. Это не для тебя, малыш.