Павел Волчик – Путь Скорпиона (страница 95)
– Это лишь первый дар Владыки, – объяснил голос из тумана. – Служи ему верно, как служат твои братья, и Мероншох наградит тебя щедро.
– Мои братья мертвы, – угрюмо ответил Ниметон, разглядывая новую руку. – Ещё при жизни кто-то изуродовал их.
Голос замолчал, как будто поражённый таким ответом. Только спустя минуту он продолжил:
– Владыка наделил твоих братьев великой силой. Они не знали усталости и могли летать по небу. Они были благодарны за такой дар.
Ниметон шмыгнул носом и утёрся рукавом.
– Тогда почему они проиграли?
– Наши враги коварны. Они убийцы, которые учатся своему ремеслу всю жизнь. Ты хочешь им отомстить, Ниметон? Хочешь знать, кто они?
– Хочу, – глухо ответил Безымянный.
– Кулкури, Бродяги… Так они себя называют. Скорпион, который лишил тебя пальцев, – один из них. Он украл часть силы, принадлежащей Мероншоху, потому его так сложно одолеть. Но то, что даёт ему силы, ещё и сводит его с ума. Скорпион недолго будет топтать эту землю.
– Его я убью первым, – проговорил Ниметон без злобы и ненависти в голосе, так ровно, будто уже сделал это.
– Хорошо. Но не только он, все кулкури повинны в смерти твоих братьев. Найди Ориоля, их предводителя. И прежде порази пастуха, тогда разбежится стадо. Награду ты получишь…
– Награда не нужна, – перебил охотник.
Туман медленно закружился вокруг него.
– Ты даже не узнал, что тебе предлагают.
– И что?
– Забвение, – вкрадчиво ответил голос. – Твой разум не угаснет целиком. Из него лишь исчезнут красные пятна, причиняющие боль. Исчезнет то, из-за чего ты стал молчалив, как камень, из-за чего давно нелюдим, как пустынник.
Охотник облизал губы и нахмурился, словно не понимал, о чём речь.
Голос терпеливо объяснил:
– Самые отвратительные поступки твоей жизни растворятся в пустоте, станут ничем. Кот старого пекаря, с которого вы с братьями ради забавы стянули шкуру. Девушка, которую вы замучили в конюшне, по ошибке приняв за разыскиваемую воровку. Вдова, которая повесилась, когда вы выдали её за ведьму, и её дети, которых тебе пришлось утопить в реке, как щенят. Все эти лица, являющиеся к тебе в кошмарах, забудутся, Ниметон, и перестанут терзать тебя. Но главное, ты больше не почувствуешь боли от утраты братьев.
Ниметон долго стоял, уставившись в зеленоватую мглу.
– Братьев, – наконец вымолвил он, – я забывать не хочу.
С этими словами он развернулся, чтобы уйти. На этот раз с чёткой целью охотника, знающего, кто его добыча.
– Подожди, Ниметон, не торопись, – позвал голос.
Безымянный обернулся.
– Неужели ты думаешь одолеть своих врагов в одиночку? Господин пошлёт с тобой новых воинов. Но нужно подождать.
– Чего?
– Когда он сотворит их, – в голосе послышалось неприятное дребезжание. – Когда соберёт по частям.
Хотя Ниметон думал, что сердце его омертвело, что-то шевельнулось в нём.
И это «что-то» имело название.
Страх.
8
Сон Иви больше не напоминал поверхностный нескончаемый кошмар с видениями и образами, какие она видела по дороге назад, пока Гаспар вывозил её из царства Мероншоха.
Теперь она просто спала, как человек, который пережил много приключений. Как подросток, который ещё растёт и нуждается в отдыхе.
Покачивался фургончик бродяг, кто-то за занавеской вёл перекличку, кто-то затягивал песню. И почти всё время она слышала шёпот волн. По правую сторону шумело море, и от этого спалось особенно сладко.
На одной из остановок Иви вылезла из фургона и побежала в кусты.
Когда она вернулась, кулкури уже вовсю занимались ужином. Она обнялась с Ориолем и Ру-Ру и приветливо махнула рукой Зубрику и Ёркелю, крошившим зелень в кипящий котёл, из которого шёл умопомрачительный аромат похлёбки из крольчатины.
У Иви забурлило в животе.
Она села к костру, прижавшись бочком к Ру-Ру, и впервые за долгие месяцы ощутила себя дома.
В лагере сегодня было особенно шумно. Яго непрестанно бил по струнам на мандоре, подстраиваясь под темп, который выдерживали Ориоль и Тамаз. Они ходили друг за другом по кругу и по очереди выкрикивали:
Если кто-то из них сбивался или путал слова, то начинали заново. Иви сидела, позабыв об ужине и урчании в животе, увлечённая не столько самим представлением, сколько энтузиазмом артистов.
– Что они делают? – спросила она у Рузиль. – Разве кулкури ещё выступают?
– Выступали и будут выступать, – ответила Ру-Ру, гладя её по волосам. – Сейчас, когда столица пала, людям особенно нужны наши представления.
– И зачем им это? Слушать про всяких там быков.
Ру-Ру рассмеялась:
– Бык – это Таурус, – объяснила она. – Могучий зверь умирает. Гессы и некоторые другие народы, которые обещали быть верными союзниками империи, пошли грабить Таурус, как только узнали, что он ослаб.
– И это ты поняла из песни? – Иви фыркнула. – Там какая-то белиберда.
– Люди говорят об этом. Волнуются. Им не нужно объяснять, о чём речь. Ориоль собирает последние новости и выстраивает представление так, чтобы все знали, чего ожидать. За это Бродяг и любят, им готовы прийти на помощь.
– И за это нас могут поймать и посадить в клетку враги, – нахмурилась девочка. – Нас и так преследуют.
– Ориоль считает, что меньше всего подозрений вызывает тот, кто у всех на виду. И пока это работает. Быть разведчиком кулкури – не всегда значит красться в темноте.
– У-у-ужин! – заорал Ёркель на пару с Зубриком.
Иви погладила ноющий живот.
Ели странными деревянными ложками, глубокими, с выгнутыми деревянными ручками. Черпали из общего котла похлёбку, крошили туда хлеб и перешучивались, пока она остывала.
Из фургона вылез Ахти, заспанный и взъерошенный, как воробушек. Потянул носом и, растирая ладонями плечи и позёвывая, двинулся к костру.
Ему тут же выдали ложку-черпак, и он наполнил её до краёв.
«А он быстро освоился», – подумала Иви, доставая из супа кроличью косточку и обгладывая.
– А Клешнявый ещё не проснулся? – поинтересовался Ёркель. – Ему бы тоже не мешало подкрепиться.