Павел Волчик – Путь Скорпиона (страница 66)
Когда в деревне наступила мёртвая тишина, Эрхо приблизился к воинам кулкури и поклонился так низко, как не кланялся ещё никому.
Увидев, что их деревня разорена, он поклялся, что построит им новый дом в своей стране. Он обещал, что они будут жить во дворце, под одной крышей с ним, и, если пожелают нести службу, станут его лучшими воинами.
Выжившие кулкури пожелали прежде проститься с родными и с павшими братьями. Три дня они погребали тела соплеменников, не зная сна и не вкушая пищи.
На четвёртый день один из пяти воинов кулкури пришёл к Эрхо и дал свой ответ: они согласны нести службу при условии, что император сохранит их традиции в тайне, а кулкури будут сами набирать себе учеников.
Эрхо согласился.
Так начался тайный союз Эрхо Непобедимого – третьего императора Тауруса – и горного народа кулкури. Вернее, тех, кто остался от этого народа…
7
– И жили они долго и счастливо? – спросил Ахти.
– Что? – Гаспар сонно моргнул. – Не сказать, чтобы долго, и не сказать, чтобы счастливо. Но скучать им не приходилось. Конечно, воины кулкури идеально годились на роль личных телохранителей императора и предотвратили немало покушений. Однако этим их роль не ограничилась. В столице находилась только одна вещь, которую почитали больше, чем правителя, – древний колодец во дворце Ванха. Путь в один конец, к другим мирам. Кто-то считал этот путь дорогой в царство мёртвых, а кто-то – дорогой в лучшие края.
– Кулкури сторожили этот колодец, – сказал мальчик. – Канто сказал мне.
Гаспар бросил мрачный взгляд на волхва:
– Да, так и есть. Но даже лучшим воинам сидеть без дела на страже вредно. Поэтому кулкури сменяли друг друга. Одни обучали преемников, которыми становились и ученики из других стран. Другие отправлялись на поле боя или на разведку вражеских территорий. Самые юные, вроде тебя, обязательно проходили обряд посвящения – отправлялись в путешествие с наставником. Иногда это путешествие занимало несколько лет: ученик набирался опыта и оттачивал своё мастерство, пока не переживал катарсис.
– Катарсис? – не понял Ахти.
– Метаморфоза. Превращение, как у бабочки, что была гусеницей, – объяснил Канто. – Говоря проще, ученик обретал зрелость.
– Есть и другие способы… – начал Ахти.
– Но только не для кулкури, – перебил его волхв.
– Мы не только воины и убийцы, – вздохнул Гаспар. – Мы защитники, мы друзья. Мы изучаем множество наук, у нас есть своё искусство. И мы пообещали защищать народ Тауруса, как некогда защищали свою деревню.
Ахти недобро ухмыльнулся.
– Что? – вскинул бровь Гаспар.
– У вас не очень-то получается. Ваша деревня погибла, а теперь вот Исполина лежит в руинах.
– Получается, – возразил Гаспар, и мальчика удивила его спокойная убеждённость. – Просто не всё зависит только от нас.
– Время меняет даже горы, – задумчиво произнёс доселе молчавший Фархад. – Изменилась империя и её враги, изменился правитель Эрхо, другим стало его окружение. Многим не нравилось то доверие, которое выказывал император своим горцам. У кулкури появились свои враги, которые не нападали открыто; они действовали хитро, из-за спины. И хотя кулкури были верны своему слову, наверное, менялись и они. Некто Мероншох, знатный иноземец, гостивший во дворце, привлёк внимание императора рассказами о богатых землях на востоке. Он быстро оказался среди советников Эрхо и усыпил его бдительность. Он убедил императора отправить почти всех кулкури на дальние границы Тауруса, чтобы добыть нужные сведения. И так как приказ исходил из уст Эрхо, кулкури вовремя не распознали заговор. Они оделись в одежды бродячих артистов и поехали на разведку на другой край света, а враг тем временем поразил империю в самое сердце.
– И никто ему не помешал? – воскликнул Ахти, сжав кулаки.
– Я помешал, – холодно промолвил Гаспар. – Но это уже не имело смысла.
В его голосе прозвучали нотки боли и отчаяния. Мальчику, который привык видеть Чемпиона упрямым и сильным, эти слова запали в самое сердце. Что там произошло? Почему Исполина пала? И что случилось с Гаспаром?
Его щёки разгорелись, в глазах вспыхнули искорки.
– И что вы теперь будете делать?
Трое мужчин в лодке переглянулись, но ответил лишь Гаспар:
– Бродяжничать, парень, что же ещё? Потому мы и сменили наше гордое имя. Теперь мы Бродяги – странствующая труппа акробатов, клоунов и артистов. Только и всего.
Ахти помотал головой, как бы говоря, что он не верит. Да и ясно же, что за какими-то там бродягами не будет гоняться так много врагов! И все эти разговоры, планы, артефакты!
– Вы всё ещё пытаетесь отвоевать Таурус? Вернуть Исполину? Вернуть четыре твердыни?
Гаспар нахмурился:
– Вернуть то, что разрушено? Нет, – он покачал головой, – но изменить этот мир к лучшему, помочь тем, кто ещё остался, – наверное.
– Как? – почти крикнул Ахти. – Как?! Вас же так мало. И ничего не осталось: ни столицы, ни армии, ни императора!
– Остался народ, – ответил Гаспар. – Остались люди. Это главное. С того самого дня, как император Эрхо вошёл в деревню, кулкури знали, на что идут. Об этом моменте свидетельствовали все их пророчества. Они должны были потерять свою родину, начать свободно перемещаться по миру, чтобы защитить его. Ехать вперёд, от города к городу, от деревни к деревне. Ехать по опустевшим землям, полным страха и страданий, и делать эти земли лучше – вот удел кулкури, вот когда они выходят из тени на сцену.
Ахти смотрел на него, вытаращив глаза, пытаясь понять: шутит он или говорит серьёзно?
Но Гаспар больше ничего не сказал, только уставился на далёкий берег. И тут Фархад загадочно улыбнулся и продекламировал стихи, которые мальчик сохранил надолго в своём сердце:
8
Лодка умело лавировала между водными кипарисами, и, как ни была велика священная роща, она начала редеть, уступая место широкому разливу реки Саари, берущей своё начало в Немом озере.
Канто принюхался и сказал:
– До моря уже недалеко. Чувствуете запах водорослей?
Река сделала поворот, и Ахти уже приготовился впервые в жизни увидеть, как громада воды сольётся с громадой неба, образуя лишь тонкую линию. Но на горизонте реку, окаймлённую лесистыми берегами, пересекала какая-то неясная преграда. Мутная зеленоватая полоска тянулась с одного берега на другой.
Чем ближе подплывала лодка, тем чётче проступала стена густого тумана, похожего на тот, что Ахти и Гаспар видели в Слепой Лощине.
– Этого я и ожидал, – пробормотал себе под нос Гаспар. – Слишком просто мы отделались.
Он повернулся к Фархаду, сидевшему на вёслах, и скомандовал:
– Разворачивай. Греби к левому берегу.
Лекарь не спешил выполнять приказ:
– Мы почти у цели. Что случится, если мы проедем через туман?
– Случится то, что мы оттуда выплывем в лучшем случае через месяц. И вряд ли друг друга узнаем.
– Не могу, – заупрямился Фархад. – Я оставил коня на той стороне, у моря. Бомбей ждёт.
– Гаспар, ты преувеличиваешь, – поддержал лекаря Канто. – Это самый короткий и быстрый путь!
– Уже нет. – И Чемпион грубо перехватил весло, рванул на себя, разворачивая лодку.
Течение как будто усилилось.
– Греби к берегу! – прорычал Гаспар. Фархад стиснул зубы и подчинился.
Зеленоватый туман приближался и, казалось, звал, манил путников к себе. Клубы бледного пара двигались в медленном гипнотическом танце, образуя в плотной пелене водовороты.
Девочка, спящая на носу лодки, дёрнулась и застонала, но глаз не открыла.
Фархад теперь грёб в полную силу. Его лицо раскраснелось, по лицу бежали капли пота.
Стена тумана, готовая принять лодку в свои объятия, разверзлась, как гигантский рот, но Гаспар ухватился рукой за ветку растущего над водой дерева.
Рана, по-видимому, ещё сильно болела, потому что он скривился от боли. Канто схватил багор и, зацепившись за торчащий корень, притянул лодку к мшистому берегу.
Они поспешно вытащили на берег девочку и немногочисленные пожитки.
Канто взялся привязывать лодку.
– Нет, – сказал Гаспар.
– А если нам понадобится путь к отступлению? – рассердился Канто.
– Только не такой. Режь! Пусть они ловят лодку, а не нас.