Павел Волчик – Путь Скорпиона (страница 65)

Растительности прибавилось и на дальних берегах. Кипарисы росли и на суше, соревнуясь с уже виденными ранее великанскими соснами.

Мальчик не мог поверить, что видит эти стволы и ветви своими глазами. Деревья словно явились из старых сказок.

– Священная роща Ханну, – вздохнул волхв.

Даже Гаспар оторвался от тяжёлых мыслей и с любопытством рассматривал расположившийся вдоль берегов могучий лес, для которого река не была помехой.

А какой от стволов шёл дух! Как много звуков издавал этот огромный дом!

В высоких кронах что-то шевельнулось, и Ахти невольно вскрикнул.

Из веток высунулась массивная голова с выпуклым лбом, острыми ушками и умными глазами. Голова сидела на длинной толстой шее, которая тянулась от мощного туловища, покрытого панцирем. На теле гиганта отсутствовала шерсть, только грубая морщинистая кожа.

Весь его вид говорил о том, что это животное из древних, которых можно встретить разве что в глуши. Ахти таких не видел даже на картинках.

Вытянутая морда фыркнула, раздув ноздри, и задрала свисающую вниз верхнюю губу. Послышался протяжный трубный зов. Из крон выпорхнули птицы с раздвоенными хвостами и, совершив круг, вернулись на деревья.

– Зарифа! – молвил Фархад, прикладывая руку к сердцу.

– Индрикотериум, – вторил ему Канто, кивая. – Добрый зверь.

Гаспар тоже положил ладонь на грудь. Они втроём переглянулись и улыбнулись.

Ахти почувствовал себя лишним в этой компании.

– Этот чудесный великан – наш символ, – пояснил волхв. – Каждые десять лет он покидает священную рощу и путешествует по миру, пересекая на своих сильных ногах все степи, саванны и пустыни. Он прирождённый путешественник. Как и мы.

– Кто это «мы»? – не понял мальчик.

– Кто? – рассеянно переспросил волхв. – Ясно же, как день. Мы – это Бродяги.

Канто посмотрел на Фархада, потом на Гаспара.

– Я не мастак рассказывать, – проворчал Чемпион.

– Не скромничай, – ответил Канто. – Как травить анекдоты в трактирах, так ты впереди всех.

Гаспар поёрзал, скучающе посмотрел на серое небо над головой, понял, что из лодки всё равно никуда не деться, и начал:

– Ты когда-нибудь слышал о племени кулкури, парень?

– Канто сказал, что ты из них, – медленно кивнул Ахти и коснулся футляра с посланием, который носил на шее.

– Верно. А сами мы называем себя просто – Бродягами. – Гаспар бросил невесёлый взгляд на лекаря. – Фархад тоже из них, а Канто просто наш единомышленник.

Мальчик нахмурился:

– Разве вы все родились не в разных местах? Фархад ведь из Пустоши Ветров, ты из Исполины…

– Всё так, – кивнул Чемпион. – Но кулкури становятся не по праву рождения. А по велению сердца. Хотя так было не всегда.

Он выждал, когда Фархад обогнёт особенно заросший участок суши, и продолжил:

– Слушай сказочку, парень. Но знай, что всё это произошло на самом деле. В некотором царстве, огромном и могущественном, жил да был император Эрхо, которому всего было мало. И любил этот правитель всё делать сам. Если возглавлял походы, то вставал во главе войска и вёл своих людей к победе. Если открывал новые земли, его корабль всегда был впереди…

6

…И хотя был Эрхо жаден, был он также и смел.

Однажды случилось императору и его войску отступать. Слишком часто давались им лёгкие победы, и, не рассчитав сил, столкнулись воины того правителя с сокрушительным оружием дальних соседей, что жили по ту сторону Сизых гор. Истерзанное и обессиленное войско императора плутало на незнакомых высотах и перевалах. А по следам уже шли свежие силы противника.

Эрхо с остатками войска набрёл на неизвестную крохотную деревню, расположенную на горном плато. Была та деревня чудной́, потому что жители её обитали в сухих тёплых пещерах вместо домов и их поселение не значилось ни на одной карте.

Это были не просто дикие пещеры, образованные природой. Ровные стены и потолки покрывали причудливые узоры и указывали на руку мастера-резчика. В них было просторно и светло, и Эрхо, хоть и был императором, не побрезговал бы жить в них.

Были в деревне и редкие укрепления. В самом центре сохранилась башня из белого кирпича, весьма древняя, но крепкая. Имя ей Взор.

Но ещё чуднее оказались сами жители, населявшие горную деревню, – Кулкури. Они научились выращивать в пещерах съедобные грибы, пасти овец, а в озёрах ловить рыбу. Научились обходиться малым и жили счастливо. Скудную армию императора они встретили дружелюбно, как будто давно знали об их приходе (впрочем, они этого и не скрывали). Эрхо горцы оказали почтение, но не как поданные, а как равные ему.

Но императору было не до почестей: он и его люди едва выжили. Жители накормили солдат и перевязали их раны. А лучшие войны кулкури ушли в горы, чтобы сбить преследователей со следа.

Чем дольше жил император в горной деревне, тем удивительней казались ему эти люди. Каждый в селении, будь то мужчина, женщина, старик или ребёнок, умел читать и писать, прекрасно ориентировался на местности по звёздам, владел несколькими ремёслами. Каждый с детства воспитывался как мыслитель, ремесленник и воин.

Где только ни побывал Эрхо, но таких бойцов нигде не видел. У горцев было отменное здоровье, они легко переносили жару и купались в ледяных реках, пробегали в гору огромные расстояния. Местные воины почти не носили доспехов. С малых лет они упражняли тела, делая их до того ловкими и сильными, что непросто было достать этих бойцов мечами и копьями.

Оружие кулкури тоже использовали диковинное: с хитрыми уловками, но при этом острое и простое в обращении. Ковали его из какой-то чёрной и необыкновенно прочной стали.

Был один удар, который каждый воин кулкури отрабатывал по многу часов в день. Звался он Салама, что значит «вспышка», и целью его было насмерть поразить врага уже в первую секунду боя.

Сколько ни пытались воины императора повторить его – ничего не выходило. В то время как любой подросток кулкури мог в три раза быстрее имперского воина извлечь из ножен свой меч.

Император и его люди пытались научиться у кулкури искусству быстрого боя, а также узнать секрет изготовления чудесной стали, но местные жители хранили эту тайну и вежливо отказывались ей делиться.

Один из генералов Эрхо предложил заполучить эти знания силой. Но император проникся к кулкури такой симпатией, что строго запретил насилие. К тому же он понимал, что, несмотря на численное превосходство его армии, кулкури могут перебить их всех.

Удивительно было и то, что, обладая таким мастерством, кулкури оставались дружелюбными и гостеприимными к чужакам. Такого расположения Эрхо не встречал ни в одной стране. Горцы придумали кодекс чести, который запрещал им без нужды использовать оружие. Этот кодекс поразил Эрхо едва ли не больше, чем местная сталь, которая не тупилась и не гнулась даже от сильных ударов.

Кулкури вели мирный образ жизни, они постоянно бывали друг у друга в гостях, готовили кушанья, дарили подарки. По вечерам собирались вместе, для того чтобы в маленьких театрах показывать представления. Причём в забавных и грустных сценках на равных участвовали и дети, и вожди, и великие войны.

Эрхо то хохотал до слёз, то хмурился, глядя на переодетых в зверей и героев кулкури, рассказывающих свои легенды. На время он забывал и о своей стране, и о том, что он великий правитель, и даже о том, что за его армией гонится грозный враг, знающий местные горы лучше его самого.

Не успели воины императора набраться сил и восстановиться от ран, как на белой башне Взор затрубил рог.

Войско противника, измождённое и поредевшее, оттого что разведчики кулкури хитростью и уловками неделю водили их по горам, но всё ещё грозное и многочисленное, окружило деревню.

Воины императора отчаянно оборонялись, но их ряды таяли, как весенний снег. Кольцо блокады сжималось, и, когда враги проникли внутрь деревни, бой перешёл под землю. Местные жители ловко пользовались своими ходами и тоннелями – то появляясь в тылу у противника и неожиданно нападая, то врываясь в самую гущу сражения, то отступая в темноту пещер.

И хотя искусны и храбры были кулкури, даже им было не победить полчища врагов, стекавшихся в деревню.

Наконец, окружённые, император и его охрана, а также остатки племени кулкури спрятались в белой башне. У их противника не было осадных орудий, поэтому они выломали дверь и ворвались внутрь.

Враги думали, что поднимутся по лестнице. Но башня Взор оказалась не самым приветливым местом. Она была поделена на отсеки, и в каждом врагов ждал смертельный подарок. В одном отсеке неожиданно падал потолок, а потом заново поднимался, принимая новых гостей. В другом – из стен выдвигались острые копья. В третьем – загорался огонь. Четвёртый – до верха заполняла вода. А на единственной узкой лестнице то тут, то там исчезали и сглаживались ступени, превращаясь в горку, по которой катились огромные каменные шары или лилось кипящее масло.

Император и его охранники находились на самом верху башни. Они не видели, как яростно обороняются кулкури, но слышали, как гибнут сотни врагов от рук защитников башни.

Говорят, когда Эрхо наконец покинул своё убежище, комнаты были наполнены телами убитых врагов так, что даже некуда было ступить.

У стен белой башни сражались последние воины кулкури – лучшие из лучших. Они могли сбежать через подземные ходы, но бились, пока не закончились враги.