Павел Волчик – Путь Скорпиона (страница 106)

Анемед спустился и пошёл сквозь толпу. Прямо к сосне.

В тот праздничный вечер не только глаза альбиноса разглядели три фигуры на сосне. На Ахти, Иви и Мура из толпы смотрели злобные глаза Силли и его дружков. Подростков стало заметно больше, и они уже давно искали в толпе трёх своих новоиспечённых врагов.

Красные повязки Стрижи предусмотрительно сняли. Всеобщий праздник – это вам не трущобы, где никто не осмелится слова сказать детям знати. Здесь, в толпе, могли найтись сторонники этого клоуна и оттрепать их за уши в наказание за такие игрища. Но тем интереснее было шайке мстительных подростков казаться незаметнее.

– Я же говорил, что найду, – ухмыльнулся Силли и, сплюнув, зашагал к сосне, пряча в рукаве заточенный нож, которым потрошат крупную рыбу.

Первый камень чиркнул у самого уха. И Ахти решил, что это и не камень вовсе, а птица или летучая мышь.

И действительно, откуда бы в воздухе взяться камню, если ты сидишь спокойно на сосне и перекидываешься шутками с Иви и Муром, корчась от смеха?

Но второй камень, несомненно, был камнем, как и третий, а затем и четвёртый. Тяжёлая морская галька застучала по стволу и веткам, осыпала их градом, но не сверху, а снизу.

– Ловите, мутанты вонючие! – заорал знакомый голос.

Ахти пригнулся, всем телом прижавшись к ветке, и всё равно один камень больно врезался ему в ногу ниже колена.

Мур попробовал отклониться, но схлопотал галькой прямо в лоб. Он покачнулся и упал вниз, тщетно пытаясь зацепиться крючковатой лапой о ветку.

Лицо Иви исказила гримаса боли, и она схватилась за бок.

– Сволочи!

Ахти схватил её за руку, но поздно. Девочка уже соскользнула с дерева, и он полетел следом за ней.

Он упал на спину, и воздух с такой силой вылетел из лёгких, что показалось, они уже никогда не наполнятся. Сознания он не потерял, но не мог пошевелиться и, как в жутком кошмаре, наблюдал, как к Муру подбегает целая толпа оборванцев и начинает пинать его ногами. А к Иви, расталкивая мелюзгу, проталкивается давешний крепыш в разодранной сорочке с распухшей челюстью.

Ахти резко сел, и тут же получил ногой в грудь.

– Лежать, гадёныш, – скомандовал Силли. – Хотел мне руку сломать, да? Так я тебе обе переломаю…

Ахти бросил короткий взгляд на толпу в отдалении, но людей от них скрывал чад костров и общее веселье. Даже если он крикнет, никто не услышит. Подумаешь, кучка подростков возится в грязи!

Силли извлёк что-то из рукава. В ярком свете луны блеснуло загнутое лезвие.

– Без метки никто из вас не останется.

Он прижал грудь Ахти коленом к земле и склонился над ним. Ахти увидел вдалеке белые шатры кулкури, такие далёкие и одновременно такие близкие… Мальчик зарычал и вцепился зубами в руку Силли.

– Не надо, – простонала Иви, когда бугай схватил её и начал выкручивать руку.

– А это надо?! – прошамкал он, показывая пальцем на свою посиневшую челюсть и сверкая глазами.

– Не хватай меня, хуже будет! – прошипела девочка.

Дружок Силли загоготал.

Вдруг он заорал, словно схватился за раскалённый прут, и вытаращился на свою ладонь, которую сплошь покрывали крохотные кровоточащие проколы. Иви побледнела и, как на чужую, уставилась на свою руку – ещё мгновение на коже можно было разглядеть острые зеленоватые шипы.

Что было дальше, она не видела. Всё перед глазами закружилось – то ли от падения с дерева, то ли от страха, то ли от странного превращения, которое произошло в её теле.

Ахти почувствовал жуткий холод клинка, который вонзился в кожу над бровью. Его руки и голову держали, он зажмурился и сжался, пытаясь быть далеко, очень далеко от этого места.

Вжу-у-ух! В воздухе что-то пронеслось с низким гудением. Будто луна сорвалась с неба и, сверкая серебряным матовым блеском, разрезала темноту.

Силли вскрикнул, выронил нож. Тёплые капли упали Ахти на лицо. Он распахнул глаза и увидел Силли, держащегося за сломанную руку. Силли сморщился и плакал.

Тух-тух! Два глухих удара. И те, кто держал Ахти за руки, упали и, воя, катались по песку.

Матовый блеск. Гудение. Крохотная луна влетела в толпу оборванцев, избивающих Мура, закружилась, награждая их шишками, и они разбежались, визжа от боли.

Бугай, сжимающий окровавленную руку, вытаращил глаза на этакую невидаль и, спотыкаясь, побежал прочь, к городским стенам. Шар описал дугу и, как жалящая пчела, чиркнул беглеца пониже спины – чтобы бежалось шибче.

Выполнив, что до́лжно, шар послушно вернулся в руку хозяина.

Анемед сжал в ладони горячую сталь. Шагнул вперёд из тени и снял капюшон, обнажив белую голову.

– Ты? – вымолвил Ахти и, покачиваясь, поднялся.

– Я, – тихо ответил юноша.

Его рука дрогнула, и тяжёлый шар упал к ногам.

16

Услышав шёпот и невнятное бормотание, Ру-Ру откинула занавеску и вышла из главного шатра.

Свет очага, у которого грелся Ориоль, осветил четыре юные фигуры, на вид до того несчастные и чумазые, что Рузиль приняла их за местных попрошаек.

Ей хватило нескольких мгновений, чтобы узнать Ахти – паренька, который пришёл с Гаспаром. Иви она вообще спутала с мальчишкой, хотя сама же ещё утром аккуратно остригла ей волосы. Двух других не знала вовсе. Особенно подозрительным выглядел худосочный юноша в накинутом капюшоне: выцветший какой-то и, в отличие от остальных, не выпачкан в пыли.

– Входите, – сказала она устало, приподнимая полог.

Замарашки вошли. Мур вытер расквашенный нос.

– Хлеб и мёд этому дому! – гнусаво поприветствовал хозяев мальчик и покосился на огромного полосатого зверя, лежащего у ног командира кулкури. Звероящерица лениво подняла голову, по-собачьи принюхалась и широко зевнула, раскрыв огромную, полную острых клыков пасть.

Ориоль коротко взглянул на вошедших, присвистнул, и его внимание снова сосредоточилось на пламени костра.

Иви по-хозяйски вытерла ноги и уселась на краешек бревна.

– Говорила я, что это дурацкая идея – отпускать её одну, – сказала Ру-Ру.

– Она, похоже, не одна, а с целым отрядом, – усмехнулся Ориоль. – Если кулкури не может защитить себя во дворе, как он защитит других на поле брани? В Афалине прошла часть моего детства, не самая весёлая, но крайне ценная…

– Да уж, настоящие защитники, – сказала Ру-Ру и поднялась, чтобы получше рассмотреть побитые лица. – Все к Фархаду. Немедленно.

– Между прочим, – не тронулась с места Иви, – мы их проучили. Не сразу, конечно, и не поодиночке.

– Их? – сложила Ру-Ру на груди руки. – О ком это ты, милая?

– О Стрижах. Редкостные подонки. Ловили бывших исполинцев и уродовали их.

Ориоль наконец оторвался от созерцания пламени. И ещё раз оглядел гостей. Его взгляд остановился на Муре, а точнее, на его правой руке, которую тот по привычке прятал под лохмотьями.

– Что ж, защищать слабых – это по нашей части, – сонно произнёс Ориоль.

Глаза Мура зажглись.

– Я не слабый, – ответил он. – Просто другой… И ещё: их было гораздо больше.

Брови клоуна поползли вверх:

– Гости хотят представиться? Или мне, как старшему, назвать себя первым? Лады. Звать меня Ориоль. И вы в доме Бродяг. Здесь сегодня можете поесть и отдохнуть. Залечить раны. Мы рады и слыбым, и одиноким, и «просто другим». Потому что и сами такими бываем. А как вас величать?

– Меня зовут Мурахайнен, – поклонился Мур. – Я сын Жёлтой Пирамиды. Точнее, был им, до того как её захватили. А о вас я много слышал. И для меня честь познакомиться с вами лично.

Ориоль махнул рукой, призывая мальчика к себе.

Мур подошёл ближе, наклонился. Клоун взял его за подбородок, осмотрел ссадины на лице и жуткую царапину на лбу, которая начала затягиваться.

– Не тот ли ты Муравьишка, который вывел Иви, Гаспара и Цубасу из подземелья под столицей?

– Это он, – ответила за мальчика Иви. – Он выбрался из царства Мероншоха, чтобы присоединиться к кулкури.

– Только ли? – спросил Ориоль, взглянув на девочку, и щёки у той чуть разрумянились. Он отпустил Мура и сказал: – Завтра мы послушаем твою историю, Мурахайнен. Приходи вместе с Ахти, сыном Зелёной Пирамиды.

Ахти поднял голову, услыхав своё имя, и Ориоль ему подмигнул.