Павел Волчик – Летаргия 3. Пробуждение (страница 5)

– Вкусно, – бормотал Фима. – Очень вкусно.

Он случайно бросил взгляд на собственное отражение в окне и сглотнул – бледное приведение с горящими глазами и лиловой сеткой проступивших вен. Это он. Неужели он?

Мальчик облизнулся и приготовился к прыжку. Откуда, откуда в нём такая сила?! Ведь если он захочет, он приземлится прямо на спину жирафа, вцепится ему в гриву и начнёт пить!

– Давай, – также монотонно отдал команду голос.

Фима согнул ноги, приготовился к прыжку, но в этот момент жираф испуганно дёрнулся и шагнул в сторону. Всего несколько широких шагов, и он уже оказался в безопасности на перекрёстке, передние ноги разъезжались на льду, но зверь устоял и перешёл на бег.

Мальчик глядел ему вслед – фиолетовый огонёк в круглых глазах медленно угасал. Возможно, он видел то, чего больше не видел никто из людей: жирафа, галопирующего по зимнему городу навстречу собственной смерти.

Всё что происходило с Фимой после, напоминало странный сон, забвение разума.

Вереница улиц сменялась всё новыми и новыми перекрёстками, дома вырастали до небес и таяли, опустевшие площади и скверы пролетали мимо, а иной раз казались нескончаемыми.

Мальчик обнаружил в себе нечеловеческую выносливость. Он шёл весь день, не уставая, иногда переходил на бег или совершал сумасшедшие прыжки до второго этажа, приземляясь точно на ноги. Его разум отказывался принимать это за правду, и тогда Фима полностью свыкся с тем, что он в игре. Это было гораздо проще, чем пытаться осознать, что миру конец, а в его голове поселилось чужеродное нечто, зовущее и превращающее его из слабого обрюзгшего подростка в новое непобедимое существо.

Городской ландшафт сменился промышленными постройками, заброшенными гаражами, станциями техобслуживания и зонами шиномонтажа.

Глаза Фимы видели многокилометровые пробки и мерзкие пустыри. Видел спящих собак на цепи возле будок и птиц, валяющихся под телефонными столбами.

Фима не знал точно – длится ли всё ещё тот день, когда он проснулся в зоопарке, или давно начался другой? Его ноги шли и шли, и когда он больше не мог идти, то ложился прямо на землю и лежал с закрытыми глазами. Спал ли он или не спал – мальчик тоже не мог сказать. У него обозначилась цель, ориентир – крохотная лиловая капелька перед глазами, напоминавшая соринку, которая указывала путь.

Нужно было всего лишь идти и слушать голос, привычно повторявший: «Иди ко мне. Иди. Мы поиграем. Ещё».

Неизвестно когда, неизвестно в каком месте Фима вышел на пустую трассу и побрёл по обочине.

Серые небеса не давали ответа – утро ли сейчас или ранний вечер? Одно Фима мог знать точно: он понемногу забывал лицо мамы. Голос бабушки и отца, он забыл ещё раньше. Но с последним воспоминанием ему всё ещё не хотелось расставаться. Портрет матери становился нечётким, расплывчатым, как пиксельная картинка, не полностью загрузившаяся из-за плохого интернета.

Зато Фима не забыл ни одной компьютерной игры, в которую играл. Помнил все уровни, все локации, все виды оружия и каждого врага.

Воспоминания отвлекали от холода и утомления.

– Остановись, – велел голос.

Нет. Ничего он не велел, просто произнёс это тем же нечеловеческим безразличным тоном.

Фима встал. Прислушался. Раньше он никогда бы не расслышал такого далёкого звука – где-то вдали тарахтел мотор, даже, – два.

Мальчик повернулся, поднял руку и выставил вверх большой палец.

Через минуту из-за поворота выехало два автомобиля: джип огромных размеров и крохотная розовая малолитражка. Их карикатурный вид мог бы рассмешить Фиму, если бы он не разучился смеяться.

3. Попутчик

Никанор Степанович Саблин широко зевнул и потёр ладонью затылок, чтобы не уснуть за рулём. Мелкая снежная крупа летела в лобовое стекло. По краям дороги мелькали убелённые снегом ели. Трасса не петляла и почти не поворачивала. Её однообразная прямота усыпляла.

– Может, всё-таки сменить вас? – спросила Майя с заднего сиденья. Она сидела у окна и явно скучала – на плече спала маленькая Лиза. Вновь обретя маму, она не отходила от неё ни на минуту.

– Если я на что и гожусь в этом нашем предприятии, дочка, – отвечал Саблин. – Так только баранку крутить.

– Не думаю, что вы нужны нам только для этого, – раздался скрипучий голос, и в проёме между сиденьями появились сначала острые усы, а затем и вся физиономия Логарифма. – По мнению нашего прорицателя-астронома, каждый сыграет в этом спектакле свою роль. Не прибедняйтесь.

– Молодой человек, – покачал головой Саблин. – Доживите до моего возраста, и вы обнаружите, что в спектаклях я могу в лучшем случае стоять за кулисами и сдувать пылинки с актёров.

– Хватит вам прикрываться возрастом. Устали, так дайте себя сменить. Не нужна нам пятилетка за два года.

Никанор Степанович скрипнул зубами и крепче вцепился в руль.

– Наглецы вроде тебя не умеют ценить чужую помощь.

Логарифм хищно улыбнулся.

– А из-за таких, как вы, человечество не успело вовремя остановиться и теперь лежит в отключке!

– Из-за меня? – проревел Саблин.

– Ну хватит! Вы оба! – прошипела Майя. – Если девочка проснётся, дорога точно не покажется весёлой!

– Когда я был молодым… – угрожающе поднял палец Саблин, но договорить не смог. Его лицо вдруг вытянулось, глаза вытаращились на дорогу.

Логарифм метнулся к боковому окну. Всего на секунду он отчётливо увидел в снежной пелене фигуру мальчика, голосующего на обочине.

– Мать честная! – выдохнул Никанор. – Ребёнок на дороге! Вы видели?!

– Жми на тормоз! – проревел в ответ доцент. – Жми, Саблин!

Старик резко затормозил. Джип проехал по инерции ещё метров шесть, прежде чем остановился. Сзади, истошно посигналив и обогнув джип по дуге, вылетела и затормозила небольшая машинка Бэллы.

Женщина резко распахнула дверцу, выдав гневную тираду.

Логарифм и Майя переглянулись.

– Мы чуть не устроили аварию на пустой трассе, – сказала художница, закрывая глаза ладонью. – Мы самые непутёвые спасители человечества!

Саблин стоял уже снаружи и размахивал руками, объясняясь с рассерженной Бэллой. Та, раздувая ноздри, вертела головой.

Логарифм прыснул.

– Что тут смешного? – нахмурилась Майя.

– Просто удивительно, сколько раз можно было увидеть нечто подобное посреди большого города, – ухмыляясь ответил он. – Нет, мы никогда не изменимся. Даже если люди выживут, мы снова и снова будем наступать на те же грабли.

Майя отстегнула ремень безопасности и осторожно уложила Лизу на сиденье.

– Между прочим, это ты велел ему затормозить! – заметила она.

Когда страсти утихли, оказалось, что ни Бэлла, ни её пассажиры никакого мальчика на обочине не видели.

После последнего ночлега в придорожной гостинице «Вдали от жён», по машинам распределились так…

В джипе ехали Саблин с собакой Клёпой, Логарифм, Вешников, Кира и Майя с Лизой. В малолитражке Бэллы – Остап, Нелли и Тымнэвакат. Последний, как и Лиза, крепко спал. Кира не захотела вылезать на холод. Все остальные выбрались на улицу и теперь напряжённо всматривались в снежную пелену.

– Чего мы ждём? – поинтересовалась Нелли. – Если был мальчик, то идёмте заберём его.

– И правда, – кивнул Саблин. – Мальчонка видать ушёл далеко от дома. Продрог и оголодал.

– Ага, и ловит автостопом машины на пустой трассе, – Бэлла хмыкнула и причесала пригоршней разноцветные волосы. – Подумай хорошенько, дедуля, что он здесь забыл?

– Ясен пень, обычный мальчик в такой глуши бы не выжил, – поддержал Бэллу Логарифм. – А ну-ка милая, достань из своей кобуры ту прелестную вещицу, что мы держим на случай нападения Посредников.

– Но Галилей говорил, что мы не должны пользоваться оружием, – возразил Остап.

– Он сказал: не пользоваться им при встрече с существом, засевшем на Эльбрусе. С Неглерией. А с её отмороженными слугами я не стану мило болтать.

– Смотрите! Идёт…

Группа напряжённо застыла, а из пелены показалась фигура неуклюжего подростка, по сложению напоминавшего грушу.

– Есть ещё вариант, – шепнул Вешников, пятясь к машине. – Уедем и забудем о нём. По-моему, хорошая идея. Нет?

– В тебе ноль любопытства, Вешников, – ответил Логарифм. – Как вообще ты стал сомнологом?

Мальчик, похоже, тоже разглядел группу и в растерянности остановился.

– День добрый! – шагнул навстречу Логарифм. – Я вижу вы заплутали, молодой человек. Отменили шестой урок? Или прогуливаете контрольную по математике?

Мальчик молчал. Только медленно поднёс руку и, кажется, принялся грызть ноготь на большом пальце.