Павел Волчик – Летаргия 3. Пробуждение (страница 4)

Дети подходили к её клетке не впервые. Обычно они шумели, кричали и тыкали пальцами. Но в последнее время люди куда-то исчезли, и наступил голод. А теперь этот странный мальчик, появившийся неизвестно откуда, зовёт её и тянет в клетку свою розовую лапку.

Гиена сделала ещё шаг.

Запах Фиминого тела заинтересовал её. Кто он? Добыча? Детёныш?

– Ну, давай, – произнёс Фима не своим голосом и давясь слюной.

Зверь осторожно понюхал кончики пальцев. Мальчик, совсем не веря в то, что это происходит с ним, вцепился в лохматую морду.

Гиена завопила. Чудесная животворная энергия хлынула через ладонь в тело, ударила в голову. В носу защекотало, как от пузырьков колы. Фиме показалось, что он всесилен, что он даже способен разогнуть руками железные прутья решётки.

– Пей. Пей. Пей, – монотонно твердил голос.

Гиена взвизгнула и вырвалась, оставив в ладони Фимы клок шерсти.

Она попятилась, поджала хвост и припала на задние лапы то ли от страха, то ли от внезапно навалившегося бессилия. Язык вывалился из пасти – гиена дышала часто и тяжело.

Фима стоял, вытянув руку, ошеломлённый, наполненный распирающей его силой. Он даже попробовал согнуть прут решётки, и тот, правда, жалобно заскрипел. Гиена угрожающе зарычала.

– Хватит, – сказал голос. – Мне. Поделись. Мне.

Мальчик запрокинул голову и открыл рот. Гиена с ужасом наблюдала, как из его горла вырывается целый рой голосов, какофония звуков. Затем глаза человеческого детёныша, горящие лиловым светом, погасли, он опустил голову и обмяк.

Фима очнулся от громкого хохота. Он удивлённо поднял голову и увидел забившегося в угол хищника. Гиена раскрывала пасть и кричала. Она еле стояла на ногах, и её глаза подёрнулись пеленой. Но мальчику показалось, что она издевается над ним.

– Что это было? – спросил он голос. – Что ты со мной сделал?.. И что… Что с ней?!

– Мы. Играли. Я. Ты. Весело. Я с тобой. Немного.

– Кто ты?!

Фима огляделся, надеясь увидеть за ближайшим поворотом лиловый пузырь, но никого, кроме него и гиены, не было.

Мальчик поднялся. Чувствовал он себя прекрасно и вместе с тем паршиво, словно совершил какую-то подлость.

«Мама. Нужно найти маму». – Он быстро пошёл по дорожке, всё ещё слыша за спиной этот жуткий истерический смех.

Следующие несколько часов стали для Фимы самыми ужасными в его недолгой жизни.

Сначала он вернулся к машине, где оставил открытым багажник. По всему выходило, что никто сюда не возвращался. Мама провела где-то целую ночь, и если бы он не выбрался, то, наверное, замёрз внутри или умер от голода. Может быть, она соврала, что пошла к «яристу»?

А может, он и вправду был ей не нужен? Ведь она частенько говорила ему: «Что ты прицепился как клещ?». Клеща вряд ли можно назвать полезным животным.

Всё же мальчик обошёл все ближайшие подъезды. Большинство из них были закрыты на кодовые замки. В других – была такая темень, что Фима побоялся заходить внутрь, да и не хотелось ему обходить все эти тёмные здания – неизвестно кто мог там притаиться. А судя по играм, в которые играл Фима, в темноте могли прятаться только жуткие создания.

Бродя по опустевшему району, он вскоре почувствовал голод и зашёл в ближайший супермаркет. Там он не нашёл ни посетителей, ни продавцов.

Мальчик долго играл в гляделки с камерой видеонаблюдения, но так и не решился ничего взять с полок.

Минут через десять он набрёл на магазинчик, такой засаленный и тесный, что в нём все продукты казались просроченными.

– Эй, – позвал Фима, подходя к прилавку, оклеенному тысячей наклеек от жвачки. – Здесь кто-нибудь есть?

Никого.

Фима зашёл за прилавок и тут же отшатнулся – сразу позади стойки прямо на полу спал смуглый невысокий мужчина, со сросшимися на переносице чёрными бровями, скорее всего – хозяин магазинчика.

– Вы живой? – вот он дал маху… Как же глупо спрашивать об этом!

Мужчина на полу не пошевелился. Фима почесал шею, живот, локти – всё его тело вдруг стало зудеть. Нужно было нащупать у незнакомца пульс или вроде того?.. Но он сомневался, что сможет это сделать.

Вместо этого его руки стали искать по карманам смартфон. Сейчас он выйдет отсюда и снова позвонит маме или бабушке. А ещё он немного поиграет – это его всегда успокаивало.

Фима достал смартфон и включил. Экран погас прямо на его глазах, мельком показав минимальный заряд батареи.

Мальчик ещё приблизился вперёд и заметил, что хозяин магазина медленно, но дышит.

Он уснул, как уснула та кассирша у входа в зоопарк. Неужели все уснули?!

Фиму впервые охватила паника: он заметался по магазину, скидывая на пол товары, сам не зная, почему это делает. Наверное, чтобы проверить, что всё это реально, и что он сам тоже реален. На пол полетели консервы, бутылки, пакеты с чипсами.

Мальчик прижался спиной к холодильнику, сполз на пол, схватился за волосы и заскулил.

Он сидел на полу, раскачиваясь взад-вперёд, а потом с размаху стал шлёпать себя по щекам, пока они не запылали, и только тогда успокоился.

Весь мир погрузился в сон. Остались он и та гиена из зоопарка. Может быть, – кто-то ещё?.. Может, – его мама или бабушка?

– Нет, они тоже уснули, – произнёс Фима вслух. – Я остался один.

Как в фильме «Я – легенда» с Уиллом Смитом или как в тех играх про апокалипсис, в которые любил играть Лёшка Макаров. Фима такое не любил при всей его любви к компьютерным играм – он всегда боялся остаться один. Боялся, что вокруг не останется никого, кроме заражённых зомби или мутантов.

«Игры отличаются от реального боя», – сказал ему как-то старший брат Лёшки, отслуживший в армии, когда Фима похвастался при нём познаниями в оружие и в тактике боя. Конечно, тогда он спорил, но только теперь понял, что имел в виду Лёшкин брат. Это правда – он не имел ни малейшего представления, что ему делать в изменившихся правилах игры. Нет, не игры – в сегодняшней реальной жизни, где не будет возможности поставить на паузу или начать заново.

Фима дотянулся до пакета с чипсами, открыл его и отправил пригоршню солёных ломтиков в рот. Он пожевал их немного без удовольствия и проглотил. Странно, ему совсем не хотелось есть, хотя в последний раз он обедал почти сутки тому назад. Он даже не станет запивать чипсы газировкой, которую так любит. Быть может, впервые за всю жизнь ему не хочется колы!

Мальчик поднялся и обеспокоенно ощупал живот. Ему вспомнилась та гиена в зоопарке и то, как он тянул из неё энергию. Страшная мысль пришла ему в голову: может быть, монстр в этом городе – он сам, и его мозг скоро сгниёт, вывалится язык и отрастут когти?!

Фима выбежал на улицу и пошёл куда глаза глядят. Вскоре он заблудился. Ноги, не привыкшие к долгим прогулкам, устали. Иногда в окнах, в витринах магазинов или в припаркованных машинах он видел одинокие неподвижные фигуры спящих, а может быть, и умерших людей. И тогда его стопы с продольным и поперечным плоскостопием несли его дальше, прочь из этого бесконечного города. Но самое ужасное, что он теперь издалека отличал спящих и умерших, и его тянуло к первым.

На какой-то старой московской улочке с невысокими домами Фима остановился, услышав странный цокот и хруст.

Больше всего это напоминало шаги какого-то огромного зверя с копытами или – динозавра. Эти звуки опять вызвали у Фимы зуд во всём теле, и мальчик вместо того, чтобы спрятаться, застыл и начал почёсывать себя то здесь, то там, как хомяк, заметивший рядом с клеткой кошку.

В следующую минуту из-за поворота на перекрёсток вышло нечто, заставившее Фиму забыть и о конце света, и об одиночестве, и о страхе. Он заскулил и недоверчиво помотал головой.

Длинноногий жираф шёл по опустевшему городу. Его копыта разъезжались на заледеневшем тротуаре, из ноздрей валил пар. Жираф вытягивал шею, пытаясь разглядеть что-то за крышами домов. Его печальные чёрные глаза с пушистыми ресницами искали в каменных джунглях хотя бы листик акации.

Зверь остановился возле одного окна с облезшей рамой, заглянул внутрь. На подоконнике ещё зеленел фикус. Полуметровый язык жирафа прошёлся по запотевшему стеклу, оставив влажный след. Мускулистая шея изогнулась, как мокрое полотенце. Кувалдой ударил рогатый лоб – стекло с треском лопнуло. Осколки посыпались на тротуар, звеня и сверкая на солнце. Жираф, умудряясь не порезаться об острые грани, выдернул цветок, сжевал и опрокинул горшок с землёй.

Зверь жевал медленно, обстоятельно, затем шагнул к следующему окну. Под его двупалыми копытами хрустело разбитое стекло.

Фима всё ещё не отрывал восторженных глаз от жирафа, но его восхищение быстро сменилось чужим и незнакомым чувством – жаждой охотника. Рот Фимы заполнился слюной, когда его глаза увидели огромный лиловый силуэт – источник необыкновенной силы и энергии.

Даже когда он смотрел на зверя, ему казалось, что он впитывает эту мощь, а что если удастся подойти и коснуться?..

Мальчик пересёк проезжую часть – под ногой хрустнула льдинка. Жираф навострил уши и лениво оглянулся на маленького человека, приближающегося к нему с другой стороны улицы. Его красивые умные глаза закрылись и снова распахнулись, хвост с кистью нервно ударил по пятнистому боку.

– Поиграй с ним, – снова прозвучал в голове голос. Оказывается, он всё это время был тут, просто молчал. – Возьми немного. Мне. Себе.

И Фима понял, что хочет взять. Да-да, это было чудесно ещё там, у клетки с гиеной: наполняться чужой силой, чувствовать, что тебе никто не страшен. Что ты сам на вершине пищевой цепи, и всё в этом мире служит тебе, развлекает тебя.