Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 62)

Часовня была посвящена апостолу Иакову, чья могила в далекой Астурии, в Сантьяго-де-Компостела, стала вторым по святости местом паломничества после Иерусалима. Многие дороги в Испанию для жителей Северной Европы вели через Париж. Подойдя к Сене с севера, паломники посещали часовню, где, по-видимому, был и странноприимный дом, а затем, переправившись на Левый берег, двигались дальше на юг по «дороге святого Иакова», давшей в XIII веке имя улице Сен-Жак. И поэтому монахов-доминиканцев, разместившихся на этой центральной улице Левого берега в 1259 году, парижане сразу же окрестили якобинцами. Тогда-то, чтобы отличаться от церкви доминиканского монастыря, церковь-часовня Сен-Жак получила прозвище «Мясницкая» — «Бушри». Это было вполне заслуженное прозвище, ведь рядом с церковью селились мясники расположенных неподалеку Больших боен.

Сен-Жерве, древняя церковь святых мучеников Гервасия и Протасия, оставалась центром бурга, да и сейчас она продолжает доминировать над этой частью Правого берега. Правда, то, что мы видим сегодня — это заново отстроенная церковь рубежа XV и XVI веков. В следующем столетии архитекторы, отрицательно относившиеся к стилю «пламенеющей готики», сочли его недостойным ни святых Гервасия и Протасия, ни столицы христианнейшего короля Франции. К счастью, они не смогли разрушить до основания могучее старое здание и выстроить на этом месте новую церковь (как это произошло с церковью Сен-Сюльпис на Левом берегу), но они снабдили здание фасадом в стиле маньеризма, и некоторое время считали церковь Сен-Жерве самой красивой церковью Парижа. Но сейчас туристы куда охотнее фотографируют тыльную — готическую — сторону церкви, чем фасад XVII столетия.

Церковь Сен-Жерве представляет немалый исторический интерес и со стороны портала. Сегодня перед ним можно увидеть довольно молодое дерево. Еще в конце 1990-х годов здесь рос старый вяз, посаженный незадолго до Первой мировой войны. Но и на планах Парижа XVI века вяз был изображен на том же месте. По документам ясно, что вязы сменяли здесь друг друга и в XIII–XV веках. Росли они здесь и раньше, предположительно, с X века. Во французских небольших городках или крупных селах в центре города издавна росло дерево, чаще всего это был вяз, реже — ясень. Под деревом вершили суд, заключали договоры, решали важнейшие совместные дела, зачитывали распоряжения властей. Вяз — в какой-то мере был душой общины, символом ее автономии[27].

Сегодня подобное дерево мы можем увидеть лишь здесь, в бурге Сен-Жерве, во всех остальных парижских агломерациях центром являлось не место проведения собрания общины, а резиденция сеньора или сеньоров. В Сите — королевский дворец, дворец епископа и клуатр. В пригородных бургах Левого и Правого берегов[28] — аббатство или крупная церковь. Если говорить о монастырских бургах, то вокруг центральной базилики возникали сначала часовни, а затем и приходские церкви для зависимого населения.

В бурге Сен-Жерве помимо старого вяза таким местом сбора жителей (точнее — самых уважаемых из них) был крест, стоявший посреди Гревской площади, которую латинские грамоты именовали Старым форумом Парижа. Одно из значений слова «форум» означает именно рыночную площадь, но коннотация с местом общественных собраний оставалась. Здесь обсуждали важнейшие дела, в частности те из них, которые относились к организации речной торговли. В дождливую погоду горожане укрывались под портиками домов, окружавших площадь. Так продолжалось до тех пор, пока в середине XIV века не был выстроен «Дом с колоннами», здание городской ратуши, прообраз современной громады Отель-де-Виль.

Бург Сен-Жерве с его традициями самоуправления, с его ремесленным и торговым людом, с его вечной сутолокой рынка, и стал ядром, определившим лицо парижского Правого берега.

Крутой берег Святого Германа Осерского

К западу от Большого моста и Шатле высился второй холм Правого берега. Берег в этом месте был более крутой, к воде вела лестница. Своей северной стороной холм переходил в высокое ровное плато, тянувшееся до болотистых лугов старого русла Сены. Здесь были неплохие условия для земледелия и скотоводства, и расположившееся на этом холме поселение сохраняло свой вид дольше, чем бург Сен-Жерве.

Церковь святого Германа Осерского (того самого, который в свое время благословил святую Женевьеву) стояла здесь с меровингских времен. Во время осады Парижа норманны разбили здесь свой лагерь. Будучи хорошими воинами и поняв, что под Парижем они встали надолго, скандинавы возвели вокруг церкви земляной вал, укрепив его камнем и деревом. Скорее всего, остатки лагеря и определили границы бурга, сложившегося после того, как дотла разоренная церковь медленно возрождалась из пепла. На рубеже Х и ХI веков церковь была перестроена королем Робертом Благочестивым, причем во время строительных работ была обнаружена гробница святого Ландри (Ландёрика). Понятно, что от тех построек в облике церкви, которую сегодня мы видим напротив Лувра, ничего не сохранилось.

Король вернул церкви некоторые из утраченных земель, учредил в ней общину секулярных каноников (напомним, что в отличии от каноников уставных или «регулярных» они не приносили монашеских обетов). Церковь Сен-Жермен-л'Осеруа была окружена бургом, что зафиксировано в 1110 году в грамоте Людовика VI Толстого. Впрочем, так и не ясно, где заканчивалась восточная граница этого бурга, и подходила ли она вплотную к дороге на Сен-Дени (подобно тому, как стены бурга Сен-Жерве включали в себя начальный участок параллельной дороги на Сен-Мартен). Главной артерией этого бурга была улица Сен-Жермен-л'Осеруа — дорога, шедшая над берегом Сены от Большого моста в сторону деревни Шайо. К югу от той дороги на уровне церкви можно было спуститься к реке, где была небольшая бухточка, служившая якорной стоянкой. Этот порт принадлежал церкви Сен-Жермен-л'Осеруа и назывался Эколь (не от латинского слова schola — школа, а от scala — лестница). После так будут именоваться вся набережная и расположенные неподалеку дровяные склады, а затем и площадь около церкви Сен-Жермен (площадь называется так и сейчас). Никакой школы здесь не было, но каламбуров по поводу «портовых школ» было позже сочинено немало, тем более что иногда термин «эколь» станут распространять и на другие порты.

Верховным сеньором бурга Сен-Жермен-л'Осеруа считался епископ Парижский. В 1118 году, когда король объявил о сборе феодального ополчения, епископ потребовал от бурга выставить одного боевого коня и два мюида овса (парижский мюид был равен 275 литрам). Впрочем, епископу не удалось тогда доказать обоснованность своих притязаний. В свою очередь община каноников Сен-Жермен-л'Осеруа претендовала на духовную власть над церквями, расположенными вне пределов этого бурга. Мы уже упоминали о правах на часовню Сен-Жак, уступленных в 1110-х годах приорату Сен-Мартен. Но претензии капитула сен-жерменских каноников распространялись и на церковь Сен-Лефруа, которая находилась у Большого моста, близ Шатле. В середине 1150-х годов она была приходской церковью, почитавшейся многочисленными купцами, которые торговали на этом бойком месте. В одном из домов, примыкавших к церкви, собиралось нечто вроде коммерческого суда — Парлуар-о-Буржуа (Parloir aux Bourgeois), а в самой церкви хранились каменные эталоны веса.

Распространялась власть капитула Сен-Жермен-л'Осеруа и на коллегиальную церковь Сент-Оппортюн (святой Оппортуны). Первое упоминание о ней датируется 1030 годом, хотя церковь существовала на месте старой кладбищенской часовни меровингского времени. Сюда были перенесены останки святой Оппортуны, жившей в VIII веке, и размещено несколько каноников, на которых был возложен уход за больными в основанном рядом госпитале (будущем госпитале святой Екатерины). В XIII веке церковь Сент-Оппортюн стала храмом маленького прихода. Назначать священников для храма мог капитул Сен-Жермен-л'Осеруа, причем даже не обязательно ставя в известность епископа. В середине XII века по совету Тибо, епископа Парижского, каноники церкви Сент-Оппортюн взялись за осушение болот в западной части старого русла Сены. Вместо заливных лугов здесь возникли делянки, на которые были приглашены переселенцы-госпиты, обязанные платить каноникам ценз и отдавать им часть урожая.

Почвы были очень плодородными, а растущий день ото дня город создавал исключительно емкий рынок для выгодной продажи свежих овощей. За десять лет доходность осушенных земель возросла вдвое и позволила также вдвое увеличить число церковных пребенд, за которые между канониками Сент-Оппортюн и Сен-Жермен-л'Осеруа возникла ожесточенная борьба. В 1167 году потребовалось специальное вмешательство папы Александра III, определившего порядок создания и распределения новых пребенд.

Епископ тоже принял участие в «земледельческом буме», развернувшемся на некогда заболоченных землях. Район болот к северу от дороги на Клиши был разделен на участки епископом и получил название «епископский огород» («культюр эвек»), а поселение огородников долго еще будет именоваться «епископским городом» («виль д'эвек»).

Поле Шампо: и рынок, и кладбище