Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 6)
Удобно расположившись на большом острове на пересечении дорог и торговых путей, паризии извлекали большую выгоду от этого транзита, собирая пошлины с купцов. Судя по описанию Цезаря, лодки и челны беспрестанно сновали по реке, а деревянные мосты связывали остров с обоими берегами. Исключительная торговая значимость Сены стала первой опорой будущего расцвета Парижа.
Согласно Фернану Броделю, «римляне обнаружили в Галлии необычайно искусных ремесленников. Их мастерство в обработке железа, которое они умеют ковать и лудить, неоспоримо; они также работают по свинцу, серебру, золоту. Дабы удовлетворить страстную любовь галлов к украшениям, они изготавливают красивые драгоценности, замечательные эмали (это одна из их специальностей), великолепное оружие, дорогие конские удила с отделкой. О все возрастающем мастерстве ковки железа и его обогащении углеродом свидетельствуют также кельтские мечи. Галльские ремесленники ткали лен и шерсть, окрашивали ткани в яркие цвета, к которым не были равнодушны. Они умели отлично выделывать кожу и дерево с помощью неизвестных римлянам технических приемов (бочка, весьма удачно заменившая амфору, — это кельтские изобретение). Первыми в Европе они стали изготовлять мыло. Они были также хорошими сапожниками, искусными гончарами и горшечниками. Наконец, именно в эпоху независимости в Галлии возникают города».
О процветании Парижа до прихода сюда римлян красноречивее всего говорит тот факт, что паризии чеканили собственную монету, отличающуюся неповторимым художественным стилем и редкой красотой. Парижские монеты ценились на порядок выше денежных знаков в остальной Галлии, так как они единственные чеканились из хорошего металла с примесью золота и отличались добротной фактурой. Их производство началось после победы паризиев над кимврами, вторгшимися в Галлию в 102 году до н. э., и закончилось через полвека, с приходом римских войск около 52 года до н. э. Таким образом, монета была знаком не только экономической активности, но и независимости паризиев.
Римляне не любили и даже боялись воинственных галлов, помня о том, как в 390 г. до н. э. они вторглись в Италию, захватили и сожгли большую часть Рима. Защитникам этого «города на семи холмах» удалось отстоять лишь один, Капитолийский холм: по легенде его спасли священные гуси храма богини Юноны (отсюда поговорка «гуси спасли Рим»). С тех пор укрощение галлов стало одной из постоянных задач Рима, хотя шло оно долго и трудно. А когда в 58 г. до н. э. наместником завоеванной южной части Галлии стал Гай Юлий Цезарь, он решил подчинить всю остальную часть страны. Даже после завоевания Галлии римский историк Аммиан Марцеллин писал: «Почти все галлы высоки ростом, белы телом, русоволосы; взор у них живой и угрожающий; они страшно сварливы и чрезвычайно заносчивы».
Устройство галльского общества
Цезарь не был бы великим полководцем, если бы полагался только на силу оружия и не удостаивал своим пристальным вниманием народы, с которыми ему предстояло воевать. Без точного и глубокого знания о том, чем живут эти люди, как устроены их отношения друг с другом, в обществе и в семье, каким богам они молятся, Цезарь не одержал бы стольких побед и, в частности, не присоединил бы к Риму самую большую провинцию — Галлию. Особая ценность «Записок о Галльской войне» состоит в том, что Цезарь нарисовал достаточно объемную и яркую картину жизни галлов. Хотя с приходом римлян этот патриархальный мир паризиев закончится.
По свидетельству Цезаря в Галлии было только две группы людей, обладавших властью и уважением: друиды и всадники. Простые люди там находились на положении рабов, поскольку ничего не решали и не допускались ни на какое собрание.
Друиды не участвовали в войнах и не платили налогов, зато играли главную роль в почитании богов, следили за правильностью жертвоприношений, толковали вопросы религии, обучали молодежь и были судьями. Согласно учению друидов, душа после смерти из одного тела переходит к другому, что должно было устранить страх смерти и возбуждать храбрость. Кроме того, друиды многое знали о небесных светилах и их движении, толковали о величии мира и земли, о могуществе и власти бессмертных богов. Друиды раздавали награды и назначали наказания, причем самым тяжелым у галлов считалось отлучение виновного от жертвоприношений. По словам Цезаря, такого человека «все сторонились точно заразного, избегали встреч и разговоров с ним, чтобы не нажить беды». Власть главного друида была пожизненной, ее наследовал самый достойный, что обычно определялось голосованием, а иногда спор о первенстве решался даже оружием.
Друиды, так досконально описанные Юлием Цезарем, вновь появятся в политическом пространстве Франции спустя четырнадцать веков! И очень пригодятся в спорах теологов и юристов за первое место у трона короля и стародавность получаемых привилегий (главным образом, освобождения от налогов). Ведь друиды, по Цезарю, были одновременно служителями культа и главными судьями. В политической полемике эпохи Средневековья обе социальные группы — священники и судейские — станут возводить свой статус к древним друидам.
Обязанность другой привилегированный группы — всадников — выступать в поход, когда в этом была нужда и когда наступала война. Чем знатнее и богаче был всадник, тем больше слуг и свиты должно было сопровождать его в походе.
По свидетельству Цезаря, галлы были набожны, а их вера весьма сурова и требовала жертвоприношений, даже человеческих. Люди, пораженные болезнями или пребывающие в опасности, например воины, приносили человеческие жертвы под надзором друидов, желая умилостивить богов. Такие жертвоприношения могли быть и массовыми: некоторые племена сплетали из прутьев огромные чучела и наполняли их живыми людьми; прутья поджигали снизу, и люди медленно сгорали в пламени. Правда, этот обычай смягчался тем, что галлы считали более угодным богам приносить в жертву воров, грабителей и других преступников.
Обычаи и нравы
В отличие от римлян, имевших солнечный календарь, галлы исчисляли дни (вернее, ночи), длину месяца и года по луне.
Согласно Страбону, галлы строили свои дома из дерева, из плетеного тростника или соломы, а пол в них был земляным; дом состоял из одной большой комнаты, чаще всего квадратной.
При заключении брака у галлов муж обязан был выделить из своего имущества ровно столько, сколько жена принесла в дом как приданое. Это соединенное из двух частей общее семейное имущество и доходы от него в момент смерти одного из супругов переходили во владение другого. Однако в быту мужья имели над женами и детьми полную власть, вплоть до права жизни и смерти. Галлы считали неприличным, чтобы сын, не достигнув возраста воина, появлялся в общественных местах рядом с отцом; они даже не разрешали своим детям подходить ко взрослым на людях.
Похороны у галлов отличались пышностью и великолепием, требуя больших расходов; все, чем дорожил покойник при жизни (вещи, животные), было принято бросать в огонь его погребального костра. Значит, галлы использовали кремацию как основной обряд, причем зоны захоронений погребальных урн располагались за границей поселений, чтобы между миром живых и мертвых не было никакого контакта.
Описание верований галлов сохранилось только в изложении римлян, которые отождествляли галльских богов со своими, вероятно, по принципу аналогии. Согласно их свидетельствам, галлы больше всего почитали бога, отождествляемого с римским Меркурием, его изображений сохранилось больше, чем всех прочих богов. Галлы считали его изобретателем всех искусств, а кроме того покровителем путешествующих и странников, помощником в наживе денег и в торговых делах. Святилище этого главного бога галлов располагалось, видимо, на самой высокой горе Правого берега, которая спустя века получит название Горы мучеников (Монмартр). После Меркурия галлы, по свидетельствам римлян, почитали Аполлона, Марса, Юпитера и Минерву, имея о них те же представления, что и другие народы того времени: Аполлон прогоняет болезни, Минерва учит начаткам ремесел и искусств, Юпитер имеет верховную власть над всеми богами, а Марс руководит войной. Перед решительным сражением они посвящали Марсу будущую военную добычу, а после победы приносили ему в жертву захваченных пленных, остальные же трофеи собирали в освященное место, складывая из них целые кучи, причем никто не пытался что-то скрыть или унести, ибо за это полагалась мучительная казнь.
Надо признать: до прихода римлян у паризиев, как и у галлов в целом, была своя культура и история. Но, как справедливо писал Ш. Сеньобос, «у нас нет ни одного письменного свидетельства, созданного ими самими. Все, что мы знаем о них, написано чужаками и относится к последней поре их жизни как независимого народа. По сути, мы знаем о галлах от генерала, который их разбил и завоевал».
Жертва галльской войны: сожжение Лютеции и утеря независимости
По свидетельству Цезаря, паризии «еще на памяти наших отцов» (т. е. в начале I века до н. э.) объединились со своими соседями — сенонами, но не приняли участия в их заговоре против римлян. Цезарь сразу же оценил стратегические преимущества острова на Сене. Когда на очередное общегалльское собрание не явились сеноны, в 53 году до н. э., «он усмотрел в этом сигнал к войне и отпадению и, чтобы показать, что это для него самое неотложное дело, перенес собрание в город паризиев — Лютецию». Однако, когда в 52 году до н. э. вспыхнуло восстание союза племен галлов против власти Рима, жители Лютеции впервые сыграли решающую роль в защите независимости Галлии, и сыграли ее талантливо.