Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 5)

В XIII веке версия о кровном родстве паризиев с троянцами придавало Парижу престиж древности, благородство происхождения и затушевывало момент завоевания германцами. В XV веке уже утверждалось, что галлы и есть троянцы, а приход Франсиона и Маркомира отодвигали вглубь веков. В это время основание Парижа датируется IX веком до Рождества Христова, иногда без упоминания имен, а иногда приписывается Франсиону. Подчас основание Парижа строят на трех волнах переселений — во главе с Франсионом, во главе с Ибором и во главе с Маркомиром. В этих версиях важно было подчеркнуть, что здесь жил один и тот же народ, в мире и согласии.

Но к концу XV века троянский миф стал разрушаться повсюду в Европе; эпоха Возрождения с ее открытием античной культуры и текстов уже не допускала такого рода мифологию. Во Франции Жан Лемер де Бельж около 1500 года кардинально пересмотрел каноническую версию Ригора. Он трансформировал миф о троянском происхождении франков в миф о троянском происхождении галлов. Согласно ему, галлы обосновались здесь с незапамятных времен; часть из них затем основала Трою, а Франсион после ее сожжения вернулся в землю предков.

Однако идеологов «христианнейшего королевства», каковым слыла Франция в это время, языческие предки смущали, особенно к XV веку, когда троянскому мифу к тому же был нанесен историками непоправимый ущерб. В середине XV века появляется библейская легенда о происхождении Франции и Парижа. Она строилась на филиации от Адама к Иисусу. Согласно ей, евреи поселились в Галлии, будучи потомками Иафета, третьего сына Ноя. Праотцом паризиев (парижан) становится Дис, сын Иафета, который первым заселил Галлию, а его потомок в 17-м колене, Лукус основал Лютецию якобы через девять веков после Потопа, за 498 лет до основания Рима и за 1417 лет до Рождества Христова.

Наряду с этими легендами, бытовала и еще одна, основанная на античной мифологии. Согласно ей, когда герой античных мифов Геракл вычистил Авгиевы конюшни, он получил новое задание: достать золотое яблоко из сада Гесперид (вблизи Гибралтара). Взяв свою дубину, Геракл отправился в поход вместе с неким народом — «паразианами», жившими в «стране Парразии» (ориентировочно в Малой Азии). Их отряд двигался вдоль Дуная, пересек Рейн, а посреди реки Сены обнаружил маленький цветущий остров, освещенный солнцем и столь привлекательный, что большинство спутников героя решили остаться здесь навсегда. Без особых лингвистических усилий эти «паразиане» превратились позднее в «паризиев» — парижан. Еще Аммиан Марцеллин в «Римской истории» IV века писал о Геракле (Геркулесе) как о первопредке галлов: «Местные жители более всего склоняются к другому преданию, и я сам читал его на надписях, высеченных на памятниках в Галлии. Сын Амфитриона Геркулес спешил на гибель свирепых титанов Гериона и Тавриска, из которых первый терзал Испанию, второй Галлию. Победив обоих, он вступил в сожитие с благородными женщинами и имел много детей, которые и прозвали страны, где они повелевали, своими именами». Эта легенда пережила века: когда король Франции Генрих II в 1549 году торжественно въезжал в Париж, в парадной процессии встречавших его горожан красовался и «Галльский Геракл», или «Французский Геркулес». Позднее король Людовик XIV в память о легендарном «основателе Парижа» пожелал быть изображенным в виде Геракла с дубиной в руке; такая скульптура и сейчас красуется на воротах Сен-Мартен.

Как можно заметить, помимо естественного желания удревнить и возвеличить свою генеалогию, все легенды объединяет еще одно: память о том, что паризии откуда-то вышли, пришли сюда и решили поселиться на острове посреди Сены, привлеченные его преимуществами. Похоже, что эти легенды содержат в себе ядро исторической истины: действительно, племя паризиев было частью индоевропейского народа кельтов, которые поселились на острове посреди Сены около III века до н. э. Римляне, пришедшие завоевывать их территорию, называли здешних кельтов галлами, а всю завоеванную ими провинцию они назовут по имени народа Галлией[4].

Имя города

Древнее название Парижа — Лютеция (Lutetia). Гай Юлий Цезарь в своих «Записках о Галльской войне» употребляет это слово пять раз в разных формах написания (Лутеция, Лутетия, Лутоция, Лутекия). Страбон в конце I века до н. э. и Птолемей во II веке дают городу паризиев такие названия: Люкотокия, Люкотоция, Лейкотеция. В эпоху раннего Средневековья латинские тексты называли «Люкотоцией» только гору святой Женевьевы (mons Lucotocius) на Левом берегу. Здесь, по мнению некоторых историков, когда-то помещался храм богини Левкотеи (Левкеции), которая была почитаема у древних греков как повелительница вод и покровительница всех путешествующих по водам (навигаторов). Возможно, греки из Массалии (Марселя), ведущие торговлю по всей Галлии, дали имя своей богини какому-то местному святилищу. Позднее римляне могли идентифицировать Левкотею (Левкецию) со своей богиней Авророй.

До сих пор точной этимологии имени Лютеция (и его вариаций) не найдено, и в этом Париж схож с другими древнейшими городами на земле. Одни ученые соотносили его с латинским прилагательным «лютеус» (luteus — илистый, глинистый), другие — с греческим словом «лугейон» (lougeion — болото). Однако, при всей соблазнительности этих версий (отражающих особенности местных ландшафтов), они не опираются на веские лингвистические основания. Название «Лютеция» переводили и как «остров воронов», и как «остров крыс». Греческое «лейкос» («белый») склоняло некоторых историков к другому толкованию этого имени — «остров белянок» или «белый остров» — возможно, по цвету здешнего гипса. Великий Франсуа Рабле в XVI веке предложил уморительно-смешную, но изысканно-ученую версию: Париж — это город, который «прежде, как утверждает в книге IV Страбон, назывался Левкецией, что по-гречески означает «Белянка», по причине особой белизны бедер у местных дам».

Во времена поздней Римской Империи древнее название кельтского поселения полностью вышло из употребления, вытесненное другими именами — «город паризиев» (civitas Parisiorum), затем просто Паризии/Паризий и, наконец, Париж.

Цезарь называл Лютецию то «городом» (urbs), то «укрепленным поселением» (oppidum). По сути, такой тип поселения был предназначен для защиты людей от регулярных набегов, и потому он возникал только в местах, изначально наделенных природной защитой. Случай Парижа — из числа редких в этом ряду. Природная защита в виде острова посреди реки, которая была вдвое шире, чем сегодня! Благодаря этому остров мог обойтись даже без укреплений. Такое местоположение выгодно только потому, что река глубокая, но спокойная и легко преодолеваемая. Стратегическое преимущество острова подкреплялось и возможностью прокормить его жителей: вокруг него располагалась населенная людьми плодородная земля, и с ней легко было сообщаться. Внутри поселения должна была оставаться широкая незастроенная часть, чтобы дать приют жителям соседней округи и место для размещения воинов-защитников при возможной осаде. Поэтому город играл двойную роль: убежища при угрозе с севера, от воинственных белгов, а в мирное время Лютеция была местом встреч родственных племен по торговым, политическим и религиозным делам. Во всей Галлии был только еще один островной город, подобный Лютеции, — Мелён, но по своим стратегическим преимуществам Лютеция не имела равных, и это делало ее уникальной.

Это был главный город немногочисленного, но энергичного кельтского племени паризиев, части которого двинулись дальше на запад к океану и добрались до Британских островов, основав там город Петуария (ныне Броу). Происхождение наименования племени — Parisii — до сих пор не разгадано. Есть версия, что оно образовано от кельтского слова Quarisii, что обозначает кельтов, ставших оседлыми. Ту часть племени, что двинулась в Британию и основала город Петуарию, Птолемей называет Parisoi, а этот город в источниках именуется иногда Кетуария (Quetuaria). По другой версии, наименование паризии образовано от Par-Isis / Quar-Isis (при Исиде, рядом с Исидой), что подразумевало наличие у них культа богини Исиды. Так что перешедшее позднее от племени к самому городу наименование Паризии/Париж тоже может быть связано с культом этой богини.

Река, омывающая остров паризиев, называлась, согласно античным авторам, Секваной (Sequana, позднее — Сена), причем это название сохранялось на всем протяжении ее русла, от истока до устья, что бывает не часто. Этимологию слова «секвана» установить не удается, ввиду отсутствия аналогов в других языках того времени; вероятнее всего, оно кельтского происхождения. Знаменитый античный географ Страбон считал, что имя реки восходит к наименованию крупного галльского племени секванов, которые когда-то жили в верховьях Сены. Потом название «спустилось» по течению реки и было принято паризиями, пришедшими в ее долину. Они обожествляли истоки реки, а с приходом римлян даже возник культ воинственной галло-римской богини — Секваны.

Париж — дитя Сены, ее подарок. Великая река обеспечила поселившихся здесь всеми мыслимыми преимуществами, каких не давала в таком сочетании ни одна из рек Галлии. Полноводная и изобильная Сена именно в районе острова Сите предоставляла исключительно удобную переправу, поскольку здесь река менее извилиста и не столь быстротечна, как в других местах русла. Благодаря этой переправе соединялись две части Галлии, северная (Белгика) и южная (Кельтика), причем она была единственная такого рода от Монтеро до Ла-Манша. В случае опасности парижане могли, заблокировав переправу, перерезать эту связь. Вдобавок к этому, Париж — это еще и перекресток, скрещение большой реки (с юго-востока на северо-запад) и наземной дороги (с юго-запада на северо-восток), что давало возможность обмена товарами по всем четырем направлениям. Очевидно одной из причин, привлекших некогда паризиев к острову на Сене, мог быть путь олова, который целиком пролегал по этой реке, доставляя олово из Корнуолла в Марсель и Нарбонн за тридцать дней пути.