Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 8)

Несмотря на поражение, паризии не утратили боевой дух, и 8 тысяч их воинов приняли участие в последней битве галльских племен с римлянами у города Алезии. Падение осажденной Алезии в 51 г. до н. э. стало завершающим аккордом завоевания Галлии Римом. Эта самая большая римская провинция теперь простиралась от Пиренеев до Альп, от Рейна до Атлантики. Началось постепенное превращение Лютеции в галло-римский город Париж, жизнь в котором изменится до неузнаваемости.

Галльские названия улиц в Париже

Спустя века, в середине XIX столетия, в эпоху Второй Империи и Третьей Республики, французы внезапно вспомнили о своем героическом прошлом. Доримская Галлия заняла достойное место в коллективной памяти нации. В 1863 году в 14-м округе Парижа была построена самая длинная улица в городе того времени, а уже в 1868 году было решено назвать ее «Алезия» — в память о последней битве в героической борьбе галлов за независимость. Эта улица со временем была соединена с еще одной, новой, получившей в 1873 году именование «Герговия»: вблизи древнего города с таким названием галлы одержали победу над римлянами под командованием Цезаря в 52 году до н. э. Наконец, в 1877 году переход соединил улицу Герговии с проложенной в 1873 году улицей Верцингеторига. В результате возник своеобразный «треугольник памяти» о героическом прошлом Галлии. Интересна и такая деталь: после 1870 года в Париже новорожденным мальчикам стали давать имя Верцингеториг. В 1873 году одна из улиц в 15-м округе Парижа получила имя Камулогена, предводителя защитников Лютеции. В 1880 году название «Лютеция» было дано улице перед зданием Дворца Правосудия на острове Сите, построенной при Людовике XVI; в настоящее время это единственное «галльское» название улицы на острове.

Так «галльский патриотизм», зародившийся в эпоху Наполеона III, усилился после франко-прусской войны 1870–1871 годов, когда взоры парижан вновь обратились к своему славному историческому прошлому. А в XX веке в продолжение той же традиции в Париже появилась станция метро «Алезия».

Однако Париж, как всякий динамично развивающийся город, неумолимо пожирает свое прошлое для нужд сегодняшнего дня: новыми постройками подчас уничтожаются следы истории. При такой плотности застройки и цене на землю, как на острове Сите, нелепо даже мечтать о сколько-нибудь систематических археологических раскопках там. К тому же, находки археологов в других частях города могут иметь печальную судьбу: например, остатки римского форума, обнаруженные на улице Суффло, были использованы для строительства подземного гаража. Лишь паперть собора Нотр-Дам (Парижской Богоматери) сегодня дает возможность заглянуть вглубь веков благодаря раскопкам, осуществленным в 1960–1980 гг. Мишелем Флёри и Венцесласом Крута — выдающимися знатоками античной и средневековой истории. Крупнейшая в мире крипта, открытая для публики, показывает жизнь галлов под властью римлян.

Вечные сомнения историков

И все же о доримской Лютеции у нас подозрительно мало сведений. Такая ситуация порождает естественные сомнения: действительно ли столица паризиев находилась на острове Сите, и именно о нем пишет Цезарь? Ведь и сегодня он совсем небольшой — 22 гектара, а во времена Цезаря площадь острова не превышала 9 гектаров. Правда, именно на острове, на глубине 7 м от поверхности, были обнаружены следы пожара и монеты паризиев, но других следов галльского города нет, хотя их поиски не прекращаются.

И вот неожиданно в Нантере (нынешнем пригороде Парижа) в 1993 году при строительстве автострады и во время продолжавшихся там до конца 2003 года археологических раскопок были найдены свидетельства большого ремесленного поселения, датируемого II веком до н. э. Оно раскинулось на 15 га и имело все признаки города: две четко очерченные параллельные улицы вокруг квадратной площади, деревянные дома с печами, дренажную систему для стока вод. Были найдены колодцы, привозные амфоры, кельтские монеты, бронзовые украшения (например, фибулы), следы обширного некрополя. Авторы сенсационной находки уверены: это и есть то место, которое описал Цезарь как столицу паризиев, а вовсе не остров Сите. Поселение было удачно расположено на узкой излучине реки Сены, что позволяло его жителям контролировать торговые потоки с явной выгодой для себя.

Однако большинство историков не спешат отказываться от канонической версии прежде всего потому, что найденный город все же лежит не на острове (в строгом смысле слова), а ведь Цезарь недвусмысленно писал именно об острове. И пока не будет где-либо найдена достоверная надпись «это есть Лютеция», ничто не поколеблет красивую и стройную версию ранней истории Парижа, начавшейся на острове Сите.

Облик античной Лютеции

Пришедшие в Лютецию римляне принесли с собой новую культуру, которая изменила облик города. Возрождение главного поселения паризиев после разрушительной войны послужило не только утверждению римского владычества, но и выживанию народа. Благодаря привнесению лучших достижений римской цивилизации Париж полностью преобразился: изменился язык и образ жизни, занятия горожан и их развлечения, внешний вид людей и зданий. Римляне отстроили город с присущим им размахом, с использованием великолепной строительной техники и с любовью к комфорту. Они оценили уникальность положения Лютеции с охраняемым рекой островом в сердце города. В случае опасности остров, даже изолированный, не терял контроля над рекой, а в мирное время давал перспективу развития по обоим берегам Сены. Но заболоченные почвы Правого берега препятствовали мощным римским постройкам. Возможно, в основном на высотах Монмартра, где археологи обнаружили остатки римского храма, жили люди. Судя по найденным еще в XVIII веке предметам галло-римской эпохи, на холмах Сен-Жерве и Сен-Жак, по-видимому, раскинулись деревни; к тому же галло-римскому времени относятся находки археологов — в 1991 году на перекрестке улиц Риволи и Сен-Мартен, в 1993 году — на площади Бодуайе.

Под властью Рима возник двойной город Лютеция: на острове Сите и на Левом берегу Сены. Это был ансамбль двух взаимно обогащающих друг друга и одновременно независимых агломераций. Галло-римская Лютеция будет мирно жить и процветать два с половиной века, до начала нашествия варваров в III веке Римские постройки пережили века и частично сохранились в сегодняшнем Париже.

Римские дороги

Едва ли не главным вкладом римлян в развитие провинций, покоренных ими, можно признать знаменитые дороги, сеть которых связывала воедино огромное государство, включая самые отдаленные его уголки. Что значила дорога для парижан? В те времена человек повсюду был окружен непреодолимыми препятствиями: густыми лесами, топкими болотами... Можно сказать, что именно дороги создали великую Римскую Империю.

Топографический гений римлян воплощался в фундаментальном принципе прокладки сети дорог в каждом городе: главная артерия (cardo maximus) всегда была направлена с севера на юг, а улица, перпендикулярная ей (decumanus maximus) — с востока на запад. Место их пересечения обычно становилось центром будущего города, где возводили форум, а все остальные улицы прокладывали параллельно главным артериям, образуя традиционное римское деление города на квадраты.

Есть версия, что ориентация главной оси города с севера на юг проистекала из религиозных традиций этрусков: путь на полюс, «ось мира».

Хотя большинство ученых согласны с теорией римского топографического градостроительства, в последние годы она подвергается аргументированной критике. К тому же, сомнительно, чтобы искусные и рациональные римляне следовали жестким схемам «из учебников» и не учитывали особенности рельефа, почвы и климата местности или не использовали дороги, существовавшие до их прихода.

Лучший пример такого рационального подхода — Лютеция. Именно пересекавшая остров Сите древняя дорога галлов стала классической римской cardo maximus: она шла не строго с севера на юг, а с северо-востока на юго-запад. Следы этой римской дороги (множество больших плит) были обнаружены во время археологических раскопок и по обоим берегам Сены. Главная ось античного города шла вдоль современной центральной улицы острова, именуемой ныне улицей Сите (а в Средние века она именовалась Еврейской улицей). На Правом берегу она проходила по улице Сен-Мартен. На Левом берегу продолжение этой улицы именовалось улицей Сен-Жак (улицей святого Иакова); это название возникло в Средние века, когда она была дорогой паломников к христианской святыне — мощам апостола Иакова в городе Сантьяго-де-Компостела в Испании. Улица Сен-Мартен вела из Парижа в Санлис, а улица Сен-Жак шла из Парижа в Орлеан. Римские мосты через Сену, соединявшие главную магистраль города через остров Сите, располагались почти там же, где и сейчас: Малый мост соединял остров с Левым берегом, мост Нотр-Дам вел с острова на Правый берег.

Как было заведено у римлян, главная ось города север — юг дублировалась параллельной улицей, идущей чуть-чуть западнее: на Правом берегу она шла вдоль сохранившейся поныне улицы Сен-Дени; на Левом берегу — вдоль нынешнего бульвара Сен-Мишель и прежней улицы Арп (Арфы). С параллельной улицей на Левом берегу, подчиненной главной, связана весьма любопытная история. Так как ее статус — «подчиненная, находящаяся ниже по статусу» звучит на латыни как «виа инфериор» (via inferior), в Средние века улицу, возможно, из-за созвучия слов, стали именовать «дорогой Преисподней», «дорогой Ада» (по-французски «rue d'Enfer»). В XIX веке, в эпоху Второй Империи (1855–1859 годы) рядом был проложен бульвар, названный позднее в честь архангела Михаила — Сен-Мишель, и улица Анфер частично исчезла, но это наименование сохранили площадь, ворота и застава, а в XVI веке и проложенный здесь проспект. Мириться с соседством «царства Люцифера» и «крылами архангела» было затруднительно. Однако впоследствии муниципальные власти Парижа закрепили и довели этот фонетический каламбур до апогея, назвав в 1879 году этот проспект и площадь на нем Данфер-Рошро, в честь отличившегося во время франко-прусской войны полковника Аристида Данфера-Рошро.