Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 59)

В 1120 году Гийом де Гарланд погиб в одном из сражений, и Эьен де Гарланд, который как канцлер распоряжался королевской печатью и домовой церковью короля, добился беспрецедентной для клирика почести — он сам стал сенешалом, главой королевского воинства. Таким образом, клан Гарландов завладел тремя из пяти высших придворных должностей (канцлера, кравчего и сенешала). У Этьена де Гарланда всегда было немало врагов. Иво Шартрский в своих письмах рисовал его закоренелым прелюбодеем, азартным игроком в кости, любителем войны и охоты, словом, его облик никак не соответствовал представлениям реформаторов о достоинстве духовного сана. После смерти Иво Шартрского (1116 год) обличителем Гарланда становится Бернард Клервоский, лидер нового монашеского ордена цистерцианцев и вдохновитель сторонников церковных реформ, в будущем причисленный к лику святых.

«Я спрашиваю, что за чудовищное желание казаться сразу и клириком, и воином, и не быть ни тем, ни другим? Кто может видеть без изумления, а вернее без отвращения, как один и тот же человек, то идет вооруженный во главе вооруженного воинства, то, облекшись в белоснежные ризы, провозглашает евангелие в церкви? Он не испытывает стыда, хотя и является клириком, предпочитая королевский двор церкви, а королевскую трапезу — алтарю. Он предпочитает называться сенешалом, нежели архидиаконом, и служить королю земному, а не небесному,» — возмущался Бернард Клервоский, хотя спустя некоторое время он будет прославлять членов духовнорыцарских орденов именно за то, что они удачно совмещают священство с воинскими подвигами[23].

Этьен де Санлис, заняв епископский дворец, сразу же столкнулся с Гарландом. Как минимум три причины предопределяли противостояние епископа с канцлером-сенешалом: застарелая вражда между их семействами, притязания на одну и ту же епископскую кафедру, принципиальное расхождение во взглядах на церковь и ее отношения со светской властью. Все, кто становились противниками епископской власти или шире — сторонников реформы, все, кто тяготился строгостью новых монастырских уставов, брались под покровительство канцлером. Так, он несколько раз помогал Абеляру, а в конфликте епископа со схоластиком (руководителем соборной школы), поддерживал последнего.

События не заставили себя ждать. Нотье, один их архидиаконов, ставленник Гарланда, вступил в конфликт с клириками своего архидиаконства, требуя с них какие-то платежи. На церкви, чьи священники отказывались платить, Нотье наложил интердикт, не заручившись согласием епископа. И хотя подобная практика была обычным делом, Этьен де Санлис объявил действия архидиакона самоуправством и выступил против него, опираясь на поддержку большинства капитула. На стороне Нотье был канцлер Гарланд и верные ему люди. Дело было передано в Рим, где комиссия из трех кардиналов решила дело в пользу епископа.

Своим напористым характером и алчностью Гарланд умножал себе врагов, к числу которых примкнула и Аделаида Савойская, новая жена короля, с которой Гарланд не поладил с самого дня ее свадьбы в 1115 году и не собирался считаться и впредь, полагаясь на свое безраздельное влияние на Людовика Толстого. Но роль королевы год от года возрастала, и ссориться с ней было тем менее разумно, что с 1119 года ее родной дядя, архиепископ Вьеннский, стал папой Римским под именем Каликст II. В 1127 году, надеясь удержать важнейшую должность сенешала в руках своих людей, Гарланд передал ее своему племяннику, точнее мужу своей племянницы — Амори де Монфору (из рода Бертрады де Монфор). При этом он либо не спросил разрешения короля, либо Людовику Толстому это дело было представлено именно таким образом. Король, наконец, обрушил свой гнев на клан Гарландов. У Этьена де Гарланда была отобрана канцлерская печать, должность сенешала осталась незанятой, а должность кравчего вернули семейству де Санлисов, родственникам епископа. В ответ Гарланды и их союзники взялись за оружие. Гарландов объявили мятежниками, и все их дома в Париже и его округе были разрушены. Эьен де Гарланд и Амори де Монфор, заручившись поддержкой английского короля, ожесточенно оборонялись в своих замках. Конфликт перерос в гражданскую войну, длившуюся больше трех лет. Во время осады одной из крепостей мятежников сам король был ранен настолько тяжело, что спешно пришлось короновать его старшего сына Филиппа, дабы обеспечить преемственность власти на тот случай, если король не оправится от раны.

Реформаторы могли торжествовать — их главный противник был отстранен от власти. Для епископа 1127 год начался весьма успешно. Завершено строительство здания школы, примыкавшего к епископскому дворцу, теперь контроль над школьным делом стал более строгим. Надо сказать, что Этьен де Санлис с большой тревогой смотрел на то, как все более оживленная школьная жизнь Парижа выходила из-под контроля церковных властей. Его беспокоили как содержание преподававшихся доктрин (и он был активным участником церковных соборов, осуждавших учения того или иного магистра), так и нравственное состояние студентов. И позже он пригласил в Париж своего друга Бернарда Клервоского специально для того, чтобы вразумить школяров его красноречивыми проповедями. Вместе с тем, этот образованный епископ отнюдь не был обскурантом — он мечтал найти гармоничное сочетание разума и веры, образованности и истинно христианской жизни. Как и его предшественники, епископы Галон и Жильбер, Этьен де Санлис считал обитель Сен-Виктор образцом искомой гармонии. Он всю жизнь помогал общине сен-викторских каноников, часто бывал в ней и завещал ей свою богатейшую библиотеку. Викторинцы чтили Этьена де Санлиса как одного из основателей аббатства.

Главным начинанием 1127 года стало объявленное епископом преобразование парижского капитула. Взяв за основу устройство общины Сен-Виктор, Этьен де Санлис ввел для парижских каноников общежитийный устав, превратив их в каноников уставных («регулярных»), пусть и живших в городе, но руководствовавшихся строгой монашеской дисциплиной в духе движения за обновление церкви.

Однако парижские каноники не были рады перспективе отказаться от пребенд, вольготного жилья, своих социальных позиций в парижском обществе. Инициаторами сопротивления стали каноники, близкие Гарланду, но и сам Людовик VI возмутился тем, что реформа проводилась без его согласия. Король понимал, что реформа парижского капитула и неминуемое преобразование всех прочих капитулов на территории домена, лишит королевскую власть последнего способа хоть как-то влиять на избрание епископов[24]. Всем еще памятен был эпизод противостояния короля и капитула в 1104 году, когда епископом стал Галон. На сей раз король запретил Парижскому епископу проводить какие-либо реформы без разрешения, но тот не уступил и, ободряемый советами Бернарда Клервоского, пожаловался в Рим. В ответ король использовал право регалии и лишил епископа доходов, поступавших с «мирского имущества» — всех сеньориальных и судебных доходов, которые король передавал ему во время инвеституры. Этьен де Санлис бежал в цистерцианский монастырь во владениях Тибо IV, графа Шампанского, злейшего врага короля, и оттуда наложил интердикт на все Парижское епископство. Церковные службы, похороны, крестины и свадьбы прекращались до того момента, пока король не прекратит свои беззаконные, с точки зрения Этьена де Санлиса, действия. Епископ и Бернард Клервоский рассчитывали на вмешательство папы и на то, что в условиях начавшейся гражданской войны с Гарландами король будет вынужден уступить, как уступил некогда Филипп I перед угрозой церковного отлучения.

Однако Людовик VI, при всей своей горячности и непоследовательности, никогда не допускал ущемления королевских прерогатив. К тому же французские прелаты не выступили против короля сплоченным строем: чрезмерная активность реформаторов раздражала многих в церковных кругах. И, наконец, Римский папа Гонорий II не собирался обострять конфликт с королем. Все яснее вырисовывался стратегический союз крепнущей власти короля Франции и папства. Вспомним, как незадолго перед этим, в 1124 году, Людовик VI поднял с алтаря базилики Сен-Дени орифламму, знамя священной войны, и выступил против императора именно потому, что Генрих V воспринимался как враг папства. Римский понтифик справедливо полагал, что меч королей Франции еще не раз будет приходить на помощь папской тиаре.

Папа приказал Этьену де Санлису помириться с французским королем, чем вызвал недовольство Бернарда Клервоского. В послании папе он писал, что снятие интердикта дало возможность возрасти гордыне французского короля. Но Этьен де Санлис был вынужден уступить — интердикт был снят, король вернул епископу его доходы, однако от реформирования парижского капитула по образцу общины Сен-Виктор пришлось отказаться.

Противостояние епископа с Гарландом продолжалось. Вскоре опальному канцлеру удалось договориться с королем, получить прощение и даже вернуть канцлерскую печать. И хотя впредь он уже не оказывал заметного влияния на судьбы королевства (уступив эту роль аббату Сугерию), Этьен де Гарланд оставался важной фигурой в церковной жизни. Он по-прежнему был деканом аббатства Сент-Женевьев, и жившие там каноники так же, как и каноники собора Нотр-Дам, отвергли попытки реформирования по образцу общины Сен-Виктор и отказались признавать над собой власть епископа в чем бы то ни было, в частности, в деле выдачи разрешений на преподавание. В 1132 году между епископом и аббатом Сент-Женевьев вспыхнет новый конфликт, и на аббатство и прилегавший к нему бург вновь будет наложен интердикт. И опять потребовалось папское вмешательство, чтобы снять интердикт.