Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 58)
Последующие события показали, что парижский капитул вовсе не был единодушен в поддержке короля в его затяжном конфликте с церковью. Еще в 1102 году на освободившуюся епископскую кафедру Бове был избран Галон, известный как сторонник церковной реформы. Но король поддерживал другого претендента — своего канцлера Этьена Гарланда, парижского архидиакона, представителя знатного рода, владельца ряда церковных и светских должностей. Без королевской инвеституры епископ не мог занять кафедру, и она оставалась вакантной. Такая ситуация была весьма выгодна королю: ведь пока не было епископа, доходы с диоцеза поступали в распоряжение короля по праву регалии[22].
Когда в разгар противостояния Фульк внезапно умер, то Иво Шартрский совершил смелый маневр — предложил парижскому капитулу кандидатуру Галона. По-видимому, сторонников реформы среди каноников было уже немало, к тому же можно предположить, что парижский архидиакон Этьен де Гарланд, могущественный соперник Галона, имел в Париже не только друзей, но и многочисленных врагов. И перспектива видеть его епископом Парижским заставляла голосовать за Галона даже тех, кто весьма прохладно относился к делу церковной реформы.
Капитул избрал епископом Галона, и через некоторое время папа Пасхалий II утвердил этот выбор особой буллой. В ней он призвал каноников помочь новому епископу восстановить имущество Парижской церкви, разоренной при прежних епископах, не смевших или не желавших оградить ее от посягательств светских лиц, прежде всего короля. (Увы, в этом можно усмотреть косвенное свидетельство того, что управление Парижской кафедрой романтически настроенным Гийомом де Монфором оказалось не слишком успешным с точки зрения процветания диоцеза.)
Но почему же король, не желавший утверждать Галона на кафедре Бове, согласился видеть его теперь епископом Парижским? По-видимому, у Филиппа I к тому времени «были выкручены руки». Авторитет папства, выросший в результате Крестовых походов, еще большая изоляция короля, постоянно нарушавшего собственные клятвы, еще большая активность страстного Иво Шартрского, все это возымело, наконец, свое действие. В луарском городе Божанси 20 июля 1104 года собрался поместный собор, где с точки зрения канонического права была доказана незаконность отношений Филиппа I и Бертрады. Теперь, когда перспектива отлучения от церкви стала неотвратимой, король дал обещание прекратить греховный союз (это было сделать тем легче, что королю, отличавшемуся болезненной тучностью, уже шел шестой десяток лет, по средневековым меркам он был весьма пожилым человеком). Новоизбранный епископ Галон принял активное участие в соборе в Божанси, а 2 декабря 1104 года собрал в Париже синод, где королю было даровано отпущение грехов после того, как тот поклялся, что прекратил отношения с Бертрадой.
Галону довелось еще не раз бороться против безнравственного поведения в своем епископстве. Именно он, заручившись поддержкой папы, расформировал монастырь Сент-Элуа в Сите из-за скандального поведения монахинь. Он жестко отстаивал епископские права, вступив, например, в конфликт с аббатством Сен-Мор-де-Фоссе по поводу все того же монастыря Сент-Элуа. Во многих своих начинаниях этот епископ ощущал поддержку Рима, но все более настойчивое вмешательство папы в дела французской церкви имело для епископа и оборотную сторону. В 1107 году папа Пасхалий II полностью высвободил из-под власти епископа аббатства Левого берега — Сент-Женевьев и Сен-Жермен-де-Пре. Вряд ли это решение пришлось епископу по душе.
Галон, друг и ученик Иво Шартрского, был еще одним высокообразованным епископом Парижским. Он уделял большое внимание преподаванию в соборной школе, начал возводить для нее новое здание на территории епископского дворца. В первые десятилетия XII века Париж выходит в число важнейших интеллектуальных центров Европы. Во главе соборной школы в то время стоял Гийом из Шампо, слава о котором гремела повсюду, и Галон, как и многие из лагеря сторонников церковной реформы, находился под обаянием личности этого преподавателя. Когда же в 1108 году Гийом оставил Сите и перебрался на Левый берег, где создал общину каноников — обитель Сен-Виктор, то Галон принял в этом начинании самое деятельное участие, щедро одарив викторинцев. Не случайно, что именно там он и был похоронен. Помимо того, что обитель Сен-Виктор демонстрировала новую модель соединения монашеских идеалов с ученой деятельностью, эту общину населяли уставные каноники, жившие в соответствии со строгими монашескими общежитийными правилами. По-видимому, епископ считал эту модель канониката идеальной и мечтал распространить ее на каноников Сите. Во всяком случае, реконструкция клуатра, обнесенного стеной на монастырский лад, была завершена на острове при Галоне. Очевидно, что в своей реформаторской деятельности Галон опирался на верных людей в капитуле — декана Бернье и архидиаконов. После смерти Галона (в 1116 году) один из архидиаконов, Жирбер, занял Парижскую кафедру и продолжил осыпать дарами обитель Сен-Виктор. Его преемник — Этьен де Санлис, ставший епископом в 1122 году, тоже прошел через опыт архидиаконата. Таким образом, если некогда стать епископом Парижским больше всего шансов имелось у канцлера короля или у знатного его ставленника, теперь наступало время церковных администраторов и интеллектуалов.
Этьен де Санлис: епископ воинствующий
Судьба Этьена де Санлиса в какой-то мере иллюстрирует одну из парадоксальных черт парижской жизни, которую можно назвать «эффектом музея». Здесь сконцентрировано так много ценностей, что какой-нибудь интересный памятник, будь он расположен в ином регионе, привлекал бы толпы восхищенных туристов, в Париже просто бледнеет на фоне всемирно известных шедевров. То же самое происходит со многими яркими историческими личностями, обделенными вниманием историков лишь оттого, что жили в окружении звезд первой величины. Вот и личность Этьена де Санлиса, человека неординарного и талантливого, теряется в тени современных ему великих мыслителей и политиков — Петра Абеляра, Бернарда Клервоского, аббата Сугерия и других. Но если говорить о роли в истории Парижа, то епископ Этьен де Санлис заслуживает самого пристального внимания.
Он происходил из знатного рода де Латур-Санлисов, боковой ветви уже не раз упоминавшихся Ле Ришей, укорененных в Париже и давно служивших как королю, так и епископам. Образованный человек, Этьен, как и епископ Галон, был сторонником преобразования церковной жизни, освобождения ее от «постыдного угнетения со стороны мирян», очищения нравственных устоев парижского клира. Вместе с тем отправление должности архидиакона вооружило его необходимым административным опытом. В первые же годы своего пребывания на кафедре ему пришлось столкнуться с грозным противником — уже известным нам Этьеном де Гарландом, также представлявшим богатый парижский род.
Король Людовик VI Толстый (1108–1137), несмотря на унаследованную от отца тучность, которой он был обязан своим прозвищем, проявлял удивлявшую современников активность. Всю жизнь он вел непрерывные войны, как с мятежными баронами внутри своего домена, так и с окружавшими его земли могущественными вассалами. В этой борьбе он опирался на верных рыцарей, среди которых клан Гарландов занимал особое место. Братья Гарланды — Гийом, Ансо, Бартелеми, Жильбер и Этьен — еще при прежнем короле Филиппе I проявляли рвение на королевской службе. Выражалась эта активность также и в округлении собственных владений, и в стяжании как можно большего числа должностей. Среди семейств, оттесненных от власти напористыми Гарландами, была и семья Этьена де Санлиса, долго владевшая важной придворной должностью кравчих (бутелье), но в 1112 году Ги де Санлис был заменен на Жильбера де Гарланда. Клирик Эьен де Гарланд, набравший немало церковных должностей — архидиакона Парижского, декана капитула собора в Орлеане, декана капитула святой Женевьевы и многих других, попытался в 1102 году занять кафедру епископа Бове. Став королевским канцлером, он не скрывал своих намерений получить посох епископа Парижского, который в прошлом часто доставался именно королевскому канцлеру. Когда в 1114 году умер Жофруа, епископ Бове, Этьен потребовал, чтобы епископа Парижского Галона перевели на освободившееся место (на которое тот и был изначально избран), а его, Гарланда, королевского канцлера, поставили бы на место Галона.
План не удался. Папа Пасхалий II решительно выступил против этой комбинации. Неизвестно, поддержал бы Гарланда капитул... Но Гарланд был неплохо укоренен в Париже. Именно он в 1115 году отстраивает в Сите капеллу Сент-Аньян, ту самую, что частично сохранилась и до наших дней. Политика Гарланда вполне понятна, ведь среди прочего он числился деканом капитула при коллегиальной церкви святого Аниана в Орлеане. Прославляя древнего орлеанского святого, современника святой Женевьевы, возглавившего оборону Орлеана от гуннов, строительством парижской часовни на собственные средства, Гарланд одновременно и укреплял свои позиции среди орлеанских каноников, и показывал каноником парижским, сколь заботливым он может быть, возглавив Парижский диоцез. И действительно, он очень много делал для каноников святой Женевьевы, чьим деканом он тоже был.