Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 52)
Манускрипты, изготавливавшиеся в скриптории аббатства в XI веке, достигли вершины совершенства. Расцвет этой мастерской был связан с деятельностью монаха Ангеларда — большого художника, создавшего свой неповторимый стиль и основавшего целую школу книжной миниатюры. Жития, рукописи Псалтири, сборники гимнов и другие манускрипты, выполненные «школой Ангеларда», являются украшением лучших музеев и библиотек мира. Они представлены, например, в собрании рукописей Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге. Сохранились эти манускрипты и в отделе рукописей Национальной библиотеки Франции в Париже — в ее старом здании на улице Ришельё, где время от времени они экспонируются на выставках.
Манера, свойственная мастерам аббатства Сен-Жермен-де-Пре, оказала влияние на формирование «парижского стиля» манускриптов, характерного для региона Иль-де-Франс. «Парижский стиль» своей строгостью и соответствием содержанию текста отличался от ярких тонов и изобильного орнамента рукописей Лиможской школы, а также от стиля аббатства Клюни, ориентированного на византийскую традицию (где декор рукописей изобиловал золотом).
Стиль книжного оформления школы Ангеларда легко распознать: тонко прорисованные фигуры персонажей располагаются на пурпурном фоне, холодные цвета их одеяний служат гармоничным переходом от строгости рисунка к пышности фона. Мастер сначала чертил рисунок, а затем, некоторое время спустя усиливал его несколькими цветовыми мазками. В Житии святого Теофила инициалы (заглавные буквы разделов) даны черной прорисовкой. Благодаря отсутствию рамки, отделяющей инициал от текста (как это было принято в более традиционных школах), сплетение листьев вокруг заглавной буквы создает ясную композицию, никогда не кажущуюся переполненной. Некоторые рукописи Ангелард полностью оформлял сам, но во многих случаях он только набрасывал основу рисунка, оставляя его проработку ученикам.
Уже упоминавшийся Морард, аббат монастыря Сен-Жермен-де-Пре, в начале XI века затеял масштабную реконструкцию архитектурного комплекса главной церкви аббатства. Обветшалое здание базилики меровингской эпохи было разобрано, началось возведение колокольни, служившей также надвратной башней. Долгие века колокольня господствовала над западной частью Левого берега; она хорошо сохранилась до наших дней, не затронутая архитектурными бурями линейной перепланировки города в середине XIX века. Сегодня колокольня расположена на пересечении бульвара Сен-Жермен и улицы Ренна, перекликаясь с господствующей вертикалью Левого берега — башней Монпарнас.
По времени строительства колокольню можно отнести к тому «кружеву церквей, покрывшему Галлию после тысячного года», о котором писал Рауль Глабер. Возведение колокольни-портала было смелым решением, причем оно стало крупнейшей стройкой той эпохи. Стены более ранних построек средневекового Парижа (которые время от времени обнаруживают археологи) были сложены из обломков камней, расколотых ударами молотобойца. Но каменные блоки здания аббатства Сен-Жермен-де-Пре были добыты в местных каменоломнях Левого берега, тщательно обработаны профессиональными каменотесами, на них даже сегодня можно увидеть отметки подрядчиков. Однако в то время еще не умели хорошо подгонять эти блоки друг к другу, и между ними оставались большие щели, забитые мелкими камнями и цементом.
Колокольню-портал возводили в виде притвора, прорезанного с трех сторон круглыми арками окон. Большие врата вели в центральный неф церкви. Винтовая лестница, расположенная в северо-восточном углу башни, позволяла подняться на второй этаж, откуда широкий проем выводил на хоры, облицованные тесаным камнем косой шлифовки. Другая винтовая лестница, в юго-восточном углу хоров, вела на верхние этажи башни. На следующем этаже открывался проем круглой арки, которая сейчас выходит в зал, а в то время она размещалась уже над крышей нефа. Все оконные проемы колокольни до четвертого этажа относятся к первому этапу ее строительства; они лишены наличников. Пятый этаж был переделан в XII столетии. Надвратная башня аббатства Сен-Жермен-де-Пре является древнейшей колокольней на территории Франции и самым ранним памятником романской архитектуры современного Парижа.
Неф базилики возводился примерно через пятьдесят лет после начала строительства колокольни, во второй половине XI века. За это время мастерство парижских каменотесов значительно выросло, что заметно уже по более тонкой обработке камня и более аккуратным швам между блоками. Но и общий план постройки демонстрирует значительный прогресс, достигнутый архитектурой романского стиля. Широкие аркады возвышались по бокам нефа, поддерживая верхнюю галерею. Колонны, увенчанные причудливыми капителями (часть из них хранится ныне в музее Клюни), поддерживали потолок из дубовых досок — шедевр плотницкого мастерства той эпохи. Такие потолки (вместо современных сводов) можно и сегодня обнаружить в некоторых сельских церквях Нормандии. Поверх аркад, над галереей, шел ряд полукруглых окон, характерных для романского стиля. На рубеже XI и XII веков над трансептом были построены башни, разобранные в XIX веке.
Давние архитектурные традиции во многом предопределили некоторый архаизм ансамбля зданий аббатства Сен-Жермен-де-Пре. В XII столетии, когда в Сен-Дени, а затем и в Сите возводились первые готические соборы, на Левом берегу еще долго сохранялась приверженность романскому стилю.
Стройка, растянувшаяся на многие десятилетия, дала толчок экономическому развитию региона: здесь создавались каменные карьеры, складывались артели из потомственных каменотесов, плотников, скульпторов, художников, постепенно оттачивавших свое мастерство. Они знали, что в окрестностях Парижа и в самом городе всегда смогут найти для себя работу.
Отстроенное аббатство Сен-Жермен-де-Пре, поражавшее современников своими размерами, служило свидетельством величия святого Германа. Все больше людей, начиная с короля и его приближенных, адресовали ему свои дары и молитвы. Обилие паломников позволило в XII веке возродить Сен-Жерменскую ярмарку, которая, в свою очередь, способствовала ускоренному развитию городской жизни.
Все же земли на Левом берегу долго еще сохраняли вполне сельский вид: в XII веке на обширной территории (от современной улицы Севр до Дома Инвалидов) располагался заказник, где парижане охотились на кроликов. Да и в непосредственной близости к аббатству Сен-Жермен-де-Пре по-прежнему существовали луга. Когда в 1163 году папа Александр III посетил аббатство, дабы освятить отстроенный, наконец, хор церкви святого Германа, он прочитал перед великим скоплением народа проповедь прямо под открытым небом, по-видимому, на том самом Лугу клириков (Пре-о-Клер), о котором еще не раз будут упоминать исторические хроники.
На пустовавшие земли монахи приглашали переселенцев — госпитов, предлагая им достаточно выгодные условия аренды. Вокруг аббатства рос самостоятельный укрепленный «город святого Германа» (бург Сен-Жермен), который будет поглощен Парижем только в XVIII веке. В этом бурге до самого конца Средневековья жили многочисленные огородники, садоводы и виноградари, однако купцов и ремесленников там тоже становилось все больше и больше.
В 1174 г. аббат Гуго выдал жителям бурга Сен-Жермен хартию, согласно которой они освобождались от разнообразных оброков и повинностей при условии уплаты трех солидов с каждого очага. Важным новшеством было то, что эти деньги теперь собирались не монахами и не чиновниками, а выборными людьми из числа самих горожан. Так на Левом берегу возник эмбрион муниципального самоуправления.
Богоматерь собирает святых
Итак, на протяжении столетия, последовавшего за Тысячным годом, святые парижане Дионисий, Женевьева, Марцелл и Герман постоянно присутствовали в жизни города. Мы уже поняли, что епископ и каноники собора Нотр-Дам настаивали на приоритете Девы Марии в деле защиты Парижа. Посвященное ей новое здание не просто будет доминировать над городом, но и определит его судьбу (о чем будет рассказано ниже). Но «парижская церковь», как называли в ту пору кафедральный собор, стремилась собрать под своими сводами силу всех святых воедино. Как мы видели, это удалось по отношению к святому Марцеллу, не вполне удалось по отношению к святой Женевьеве и святому Герману, однако каноники продолжали сбор реликвий.
В конце XIV — начале XV века появились новые изображения казни святого Дионисия, на них римский палач заносил над головой мученика не меч, а топор или булаву. По версии каноников череп святого был не отсечен, но раздроблен. Это должно было подкрепить утверждение о том, что в крипте собора Нотр-Дам хранилась крышка черепа святого, вопреки общеизвестному рассказу о том, что святой после казни нес свою голову в руках. Сопротивление аббатства Сен-Дени, как мы помним, оказалось слишком сильным, чтобы изменить агиографическую версию. Однако каноники продолжали числить у себя мощи святого Дионисия.
Средневековый житель Парижа, как и любой другой горожанин этой эпохи, привык жить в окружении святых. Составляя какой-нибудь дарственный акт в пользу монастыря, поднося аббату фунт белого воска или каравай хлеба на день святого Мартина-зимнего, парижанин адресовался непосредственно к «моему господину, святому Герману», «моей госпоже, святой Женевьеве». Даже в обычном разговоре о каком-нибудь месте или происшествии средневековый горожанин мог упомянуть о «сарае, примыкающем к моему господину, святому Маглорию (Маглуару)» или о драке, случившейся как раз позади «моей дамы, святой Екатерины». Рядом с его домом непременно была церковь, где в богатом реликварии хранились частицы мощей какого-нибудь почитаемого предстоятеля или предстоятельницы; неподалеку располагался монастырь, посвященный другому святому, где находилась его могила.