Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 54)
Если бы мы входили в Париж с юга, по деревянному Малому мосту (с которого мы, наверное, не увидели бы воды, поскольку по бокам его стояли дома на сваях), мы подошли бы к стенам города. Первые стены были возведены еще римлянами, затем их разобрали на хозяйственные нужды в период долгого внутреннего мира, сопровождавшего и меровингскую, и каролингскую эпохи. Потому-то город и стал легкой добычей скандинавских пиратов во время их первых нашествий. Затем быстро была построена новая стена, также не сохранившаяся до наших дней. Обе линии укреплений прекрасно известны археологам, поскольку остров за века постепенно разрастался за счет илистых отложений, и стены остались на твердой почве. За два с половиной века, что прошли со времени норманнских набегов, под стенами намыло уже приличный пляж из песка и глины, там вели торговлю мясом, рыбой и иными припасами, ставили временные лотки. Но как только Сена разливалась во время дождей или половодья, вода вновь вплотную подступала к городским стенам.
Едва мы ступили бы за линию береговых укреплений, нашему взору должны были предстать корпуса древнего Божьего дома (Отель-Дьё) — больницы для бедных. Современная больница Отель-Дьё, чьи мрачноватые корпуса были отстроены в 1888 году, находится довольно далеко от своего первоначального места расположения, которое сегодня украшает скверик с памятником Карлу Великому. Узкий проход отделял Отель-Дьё от церкви Сент-Женевьев-ла-Петит (святой Женевьевы Малой), где во время норманнской осады были укрыты мощи этой святой. Позже, как мы помним, мощи вернули аббатству Сент-Женевьев. В 1163 году, когда епископ Морис де Сюлли затеял грандиозное строительство собора Нотр-Дам, церковь Сент-Женевьев-ла-Петит снесли, чтобы обеспечить беспрепятственную поставку строительных материалов, подвозимых либо по реке, либо сухим путем по Малому мосту. Проложенная широкая (по меркам Сите, разумеется) дорога получит название Новой улицы Нотр-Дам. В начале этой улицы будет воздвигнута часовня дез-Ардан (часовня «пылающих»), по-видимому, в память об исцелении святой Женевьевой больных, страдавших от «Антонова огня». Но через несколько веков к ней вновь вернулось имя святой Женевьевы.
Обогнув церковь святой Женевьевы, мы попали бы на Соборную площадь —
Продолжением церкви Сент-Этьен была соборная церковь Нотр-Дам, посвященная Деве Марии. Они образовывали единое целое и некоторое время именовались церковью Сент-Этьен — Нотр-Дам. Но даже эта «двойная» церковь занимала лишь малую часть громады того собора, который открывается нашему взору сегодня.
Если бы мы встали лицом к собору, то за нашей спиной (с западной стороны площади) оказалась бы древняя церковь Сен-Кристоф (святого Христофора), одна из старейших на острове, еще во времена короля Дагоберта это был женский монастырь. Позже, в 817 году, епископ Парижский предназначил эту общину для ухода за больными. Половина прав на этот монастырь принадлежала каноникам, половина — епископу. По-видимому, к этому периоду церковь Сен-Кристоф уже была больничной церковью при Отель-Дьё.
К югу от собора, между ним и рекой, располагался епископский дворец, возведенный на основе древнейшего римского укрепления, который стал ядром всей застройки острова. В 1127 году ко дворцу было пристроено здание школы. Если бы мы сумели пройти между дворцом и собором, обогнув его с южной стороны, мы подошли бы к восточной оконечности острова, где за хорами собора, ближе к оборонительным стенам, примостилась молельня Сен-Дени-дю-Па, которую посещал крестный ход во время недели чествования святого Дионисия. На стрелке острова за городской стеной имелся небольшой лужок с отдельно стоявшими деревьями. Судя по позднейшим изображениям, парижанки стирали здесь белье, а летом купались.
Продолжая наше путешествие по Парижу начала XII века, обойдем старый собор Нотр-Дам и руины базилики Сент-Этьен с севера. Первое, что попалось бы нам на пути, — малая церковь, точнее, круглый баптистерий Сен-Жан-ле-Рон.
К серверу и востоку от собора располагались стены клуатра — своеобразного закрытого «городка каноников». После работ по его расширению, предпринятых в 1120 году, он выходил на северную сторону Соборной площади, о чем свидетельствует сохранившееся название улицы Клуатра. По-видимому, клуатр был обнесен стеной и отделен пустым пространством от прочих городских домов. Во всяком случае, король разрешил декану капитула Бернье отлучать от церкви каждого, кто будет возводить дома у внешних стен клуатра. Фасады домов каноников были прижаты друг к другу, оставляя все служебные помещения во дворах. Современная Каноническая улица (улица Шануанес) повторяет контур главной улицы клуатра. Это, пожалуй, единственная из сохранившихся древних улиц Сите. И по сей день во дворах домов №№ 24 и 22 по этой улице можно различить каменные стены, оставшиеся от домов клуатра. Внутри клуатра каноникам дозволялось сдавать помещения далеко не всем парижанам (например, в последующие эпохи множились запреты на сдачу ими домов под трактиры, лавки и мастерские), но они охотно пускали к себе жильцов из числа учеников соборной школы, а по мере того, как Париж становился крупнейшим центром образования, и других школ. На территории клуатра не дозволялось проживать женщинам, если они не являлись близкими родственницами каноников. Хотя именно в этом районе города каноник Фульберт в десятых годах XII века пустил к себе на пансион блестящего магистра Петра Абеляра при условии, что тот будет обучать наукам племянницу каноника, юную Элоизу. Что из этого произошло, узнаем из следующих глав. Но совершая прогулку (уже не вымышленную, но вполне реальную) по современному острову Сите, на стене дома № 9 по набережной Цветов (кэ о Флёр) и сейчас можно увидеть барельеф с изображением этой романтической пары. Конечно, набережной Цветов в XII веке не существовало: только много веков спустя река намыла достаточно песка, чтобы на нем можно было поставить ряд домов, выходящих на Сену. Однако помещался ли дом каноника Фульберта внутри клуатра или в непосредственной близости, но за его стенами, например, на современной улице Юрсен, неясно.
За стенами клуатра с западной стороны можно было увидеть церковь Сент-Марин (святой Марины), упомянутую впервые в 1045 году и снесенную во время реконструкции Сите в 1867 году. Мы уже знакомы с историей этой целомудренной святой. Если верить городскому преданию в этом храме венчались девушки, не сумевшие сохранить невинность до брака; чело таких невест украшалось соломенным венком. Немного к югу от нее размещалась церковь Сен-Пьер-о-Бёф, выходившая на северную сторону Соборной площади. А севернее, на углу современных улиц Юрсен и Коломб, находилась маленькая часовня Сент-Аньян (святого Аниана). Часовня была основана в начале XII века могущественным парижским семейством Гарландов. Это единственная из церквей на острове (разумеется, кроме Нотр-Дам и Сент-Шапель), чьи стены сохранились до нашего времени. Капелла Сент-Аньян была всего 10 метров в длину и 5 метров в ширину. Именно здесь тайком служили мессу священники времен Французской революции, отказавшиеся присягнуть новой власти, а позже здание служило конюшней.
В XI–XII веках, когда остров Сите был значительно меньше современных размеров, современная улица Юрсен служила набережной. В ту пору мы увидели бы здесь причал, именуемый в грамотах «портом Сен-Ландри», он служил главными речными воротами города. Название порту дала расположенная на берегу церковь Сен-Ландри, которая подчинялась не епископу и не каноникам, располагавшимся совсем близко, но правобережной церкви Сен-Жермен-л'Осеруа. Когда по приказанию Роберта Благочестивого в самом начале XI веке эту старую церковь начали отстраивать заново, в ней обнаружили гробницу святого Ландерика (Ландри) Парижского и перенесли его мощи в Сите. Но настоятель Сен-Жермен-л'Осеруа считался главным священником церкви Сен-Ландри и назначал в нее викариев, которые вели службу вместо него.
Идя по берегу Сены дальше на запад, мы смогли бы увидеть уже знакомую нам церковь Сен-Дени-де-ла-Шартр (святого Дионисия-в-Темнице;