Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 31)
По мере роста авторитета церкви росло и ее богатство: в благодарность за чудесное исцеление, за отпущение грехов, в надежде на спасение души люди из всех социальных слоев щедро одаривали церковные институты. Короли возводили новые здания храмов за счет своих доходов, дарили монастырям деньги, права собственности и налоговые льготы; знатные люди жертвовали свои земли, золото, драгоценности; бедняки тоже несли в храмы свой последний грош. Так церковь постепенно становилась крупнейшим землевладельцем в Париже, пугая небесными карами любого, кто осмелится посягнуть на ее богатства. В результате епископ Парижский сделался сеньором бургов Сен-Жермен-л'Осеруа и Шампо, ворот Сен-Мерри и большей части острова Сите; в церковных документах той поры Сите именовался зачастую просто «землей святой Девы Марии».
К началу XI века все парижские рынки и ярмарки полностью находились в руках епископа Парижского. Под его власть были отданы Большой мост и все стоявшие под ним мельницы. К тому же духовенство Парижа нередко прибегало к практике создания поддельных королевских грамот, якобы отдававших под епископскую власть то или иное место, право или привилегию. Именно этим способом в 867 году епископ Парижа «восстановил» свою власть над островом, который позднее стал именоваться Нотр-Дам (ныне это западная оконечность острова Сен-Луи).
Благостная картина, возникающая при чтении житийной литературы, не должна нас обмануть: нравственный облик духовенства того времени был далек от церковного идеала и соответствовал общим нравам эпохи, диким и кровавым. Напомним, что католическое духовенство тогда еще не принимало обет безбрачия, и к грехам священников прибавлялись прегрешения их жен. Церковные должности нередко становились синекурой: они продавались, короли щедро раздавали их своим приближенным в вознаграждение за оказанные услуги. Вряд ли без помощи денег сирийский купец Евсевий мог бы стать в 591 году епископом Парижским и построить дом с лавкой в торговом квартале Сите.
Однако со временем французский король стал воспринимать епископа Парижского как своего вассала, обязанного нести политическую и военную службу трону. Поэтому епископ нередко получал от короля еще и власть графа — наместника государя в каком-либо городе или области Франции. И хотя до середины XI века епископ Парижский был подчинен королю, его власть над Парижем от этого нисколько не уменьшалась. Формально епископ Парижский не вытеснял светскую власть, действуя на основе переданных ему полномочий, но это были главные полномочия в городе. Епископ отвечал за общественные работы по укреплению защитных стен, за постройку и поддержание в надлежащем виде церквей и публичных зданий, за снабжение населения водой и продовольствием, за охрану ворот города во время эпидемий. Епископ имел право голоса при введении новых налогов, был главным судьей в городе, в его ведении находилась защита бедных, увечных, вдов и сирот, а также заключенных и рабов. Епископ Парижа был для всех этих людей последним прибежищем в поиске защиты и справедливости.
Такие широкие властные полномочия «городского главы» и духовного пастыря превращали епископа Парижского в подлинного хозяина города. Усиление политического веса этой должности способствовало тому, что короли стремились давать ее выходцам из самых влиятельных семей королевства, нередко — своим приближенным. В итоге к концу X века епископ Парижский становится членом королевского двора и персоной первого плана в королевстве.
С точки зрения церковной организации Париж был викарным епископством провинции Санса, то есть епископ Парижский подчинялся архиепископу Сансскому. Однако Парижское епископство было весьма обширным, его сложная структура естественно вытекала из особого статуса этого столь важного для королевства города. Сам город и его предместья были двумя независимыми архисвященствами: первое — остров Сите с кафедральным собором и северо-западные пригороды; второе — семь сельских округов (Монморанси, Шель, Шатонёф, Монлери, Корбей, Ланьи и Шампо). Кроме того, диоцез делился на три архидиаконства: Парижское, Жозас и Бри (возможно, такое деление восходит к разделу между тремя наследниками трона в 567 году). В результате в подчинении епископа Парижа находилась целая армия священников, диаконов, старшин и каноников, и он приобрел внушительный авторитет в политической, экономической и духовной жизни города.
Рождение церковных обителей
В эпоху раннего Средневековья облик Парижа определяла не только густая сеть церквей, разбросанных по городу и предместьям. Новое лицо города еще с VI века определяли появившиеся на обоих берегах Сены и на острове Сите первые городские обители, которые станут центрами общественной и духовной жизни. Монастыри и общины каноников привнесли в повседневную жизнь новый смысл, их братия ежедневно и ежечасно служила ради спасения души каждого христианина. Но постепенно обители монахов и каноников стали играть ведущую роль и в освоении городского пространства, и в устроении бытовой жизни парижан, и в сфере ремесла и торговли; наконец, они сделались центрами возрождения культуры, повышения грамотности и религиозного образования. Парижские монастыри и коллегиальные церкви стали мощной опорой церковной власти епископа в городе, воплощая в жизнь проповедуемые церковью христианские идеалы.
Религиозные общины возникали сначала при капеллах, хранивших мощи святых. Затем поселение клириков огораживали стенами, которые выполняли важную символическую функцию: охраняли тишину обители и духовное подвижничество от мирской суеты. Стены очерчивали границы пространства, обладающего иммунитетом от вмешательства светских властей. Братия обладала, к тому же, воинскими навыками, что в сочетании с прочными стенами превращало обители, расположенные в предместьях города, в оборонительную черту Парижа.
Нашествие норманнов в IX веке нанесло серьезный удар по монастырям и церквам страны, многие из них были разрушены, разграблены, осквернены. Но это бедствие обернулось существенным ростом влияния парижских общин монахов и каноников: пока враги еще не добрались до города, клирики со всей страны стекались в столицу, ища защиты от норманнов и для себя, и для спасенных церковных реликвий, прежде всего, мощей святых. Всем им нашлось достойное место в Париже, причем временное пристанище святынь нередко превращалось в постоянное. Кроме того, приток новых рабочих рук — прибывших сюда клириков, причем рук весьма умелых, помог парижским братьям активно осушать болота, создавать новые пастбища, сады и огороды. А с конца X века началось подлинное возрождение парижских церквей и монастырей, которые восстали из руин, словно птица Феникс из пепла.
О растущем значении парижских обителей можно судить по сложившейся практике «светских аббатов», когда во главе общины монахов или каноников стояли не духовные лица, а миряне, чаще всего из знатных аристократических родов. Такая практика была отступлением от канона и впоследствии отменена. Но еще в 903 году аббатом Сен-Дени стал граф Парижский и будущий король Франции Роберт I; скорее всего, эта должность была для него «утешительным призом» за то, что он не сразу унаследовал трон Франции. Затем аббатство Сен-Дени перешло к сыну Роберта Гуго Великому, а потом и к его внуку Гуго Капету, основателю третьей династии французской королей — Капетингов.
О могуществе аббатств свидетельствует и другая, вполне каноническая практика: настоятели самых важных парижских монастырей становились епископами Парижа; например, епископ Гозлен, которому предстояло прославиться во время осады города норманнами, прежде был аббатом монастыря Сен-Жермен-де-Пре.
На Правом берегу царило аббатство Сен-Дени, но оно не было здесь единственным. Эта часть города была менее населена из-за чрезвычайной заболоченности почвы, однако благодаря возникавшим обителям, вокруг которых образовывались поселения парижан, стали расти настоящие бурги.
Важнейшим бургом на Правом берегу стало поселение вокруг церкви Сен-Жермен-л'Осеруа. Основанная в VIII веке, она стала центром жизни большого прихода. Долгое время считалось, что сначала базилика предназначалась для мощей святого Викентия, а затем была посвящена святому Герману, епископу Осерскому. Сейчас исследователи полагают, что церковь изначально имела посвящение святому Герману Осерскому. Во власти Сен-Жермен-л'Осеруа находился центр деловой активности Парижа — старый порт. Другие крупные поселения выросли вокруг обителей Сен-Мартен-де-Шан, Сен-Лоран, Сен-Мерри и Сен-Жерве.
На небольшом густонаселенном острове Сите нашлось место для трех крупных аббатств. Первое из них — монастырь Сен-Марсиаль (святого Марциала). Считается, что королевский ювелир Элуа содействовал его реконструкции и перенесению сюда мощей святого Марциала, первого епископа города Лиможа. После смерти Элуа стал почитаться как святой, и монастырь был посвящен ему (с 871 года). Второй монастырь был основан святым Элуа в 632 году для лиц обоего пола; ювелир приобрел для аббатства значительную часть острова Сите, и новая обитель дала приют 300 монахиням. Для них было создано отдельное кладбище с базиликой, освященной во имя апостола Павла. В 666 году, когда в Париже свирепствовала эпидемия, здесь умерли 100 монахинь, в том числе первая аббатиса монастыря святая Аврора; в ее честь позже к названию аббатства было добавлено и ее имя — монастырь Сент-Элуа-э-Сент-Ор. Третьим крупным монастырем на острове Сите было аббатство Сен-Маглуар. Оно выросло из старинной церкви святого Варфоломея (Сен-Бартелеми), располагавшейся при королевском дворце, резиденции светской власти со времен галло-римлян. В период норманнских нашествий на Францию бежавшие из Бретани монахи передали мощи бретонского святого Маглуара в аббатство Сен-Бартелеми, вследствие чего в конце X века оно стало посвящено святому из Бретани. Вскоре аббатство пришло в упадок, а мощи святого Маглуара были перенесены на Правый берег, в капеллу святого Георгия (Сен-Жорж).