Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 33)
Монастырское предпринимательство
Аббатство Сен-Жермен-де-Пре располагалось посреди обширных обрабатываемых полей и лугов. Вскоре вокруг аббатства вырос густонаселенный бург. В отличие от других подобных поселений, бург не был закрыт монастырской стеной и свободно развивался на холмах Левого берега. Практически весь тогдашний Левый берег Парижа находился под властью этого аббатства. Его владения простирались от нынешней улицы Севр на западе до Малого моста на востоке, занимая нынешний квартал Сент-Андре-дез-Ар. Дорога, которая вела от Малого моста к аббатству, была частным владением монахов, извлекавших из этого немалую выгоду.
На примере аббатства Сен-Жермен-де-Пре отчетливо проступает градообразующая роль монастырей. Ведь каждый крупный монастырь Парижа имел собственное огромное хозяйство, свои печи, мельницы и кузницы. Монахи не только производили все необходимое для жизни обители, но и поставляли на городской рынок множество товаров: зерно, мясо, овощи, фрукты и знаменитые монастырские вина. В свою очередь, сам монастырь был выгодным покупателем других товаров, способствуя расширению местного рынка.
О богатстве монастыря Сен-Жермен-де-Пре сохранились неопровержимые свидетельства. Не исключено, что последующей славой это аббатство обязано аббату Ирминону, который в 806–829 годах составил опись владений обители (полиптик). По сути, это был настоящий кадастр владений аббатства — официальный документ, составленный для учета налогов, выплачиваемых в казну. Он является не только важным, но и неопровержимым историческим источником, поскольку он сохранился в оригинале и почти целиком (отсутствует только четвертая или пятая часть). Благодаря точности и тщательности описи аббата Ирминона мы знаем, какими несметными богатствами обладало аббатство, владея землями на территории 11 нынешних департаментов Франции! Монастырю принадлежало 25 вилл (доменов), 2000 наделов (мансов), целых 36 613 гектаров земли. Эту землю обрабатывали 1646 крестьянских хозяйств, в которых работало 10 282 человека; каждый год они трудились в пользу монастыря в общей сложности 150 000 дней. Самую большую долю монастырских земель занимали леса — основной пейзаж Франции тех времен и источник разнообразного добра (строительного материала, дров, дичи, ягод и грибов). Знаменитые виноградники аббатства были в его хозяйстве, скорее, маргинальным промыслом. Тем не менее, согласно описи, вино производилось на 1,1–1,4 % крестьянских наделов и на 2,5–3,7 % земель во владениях аббатства. В итоге, в урожайные годы монахи аббатства получали по 5330 гектолитров вина со своих виноградников и по 8000 гектолитров — с крестьянских хозяйств, кроме еще 1000 — в виде натуральных налогов. Передавая землю в держания крестьянам, монастырь брал с них налог не только деньгами, но и продуктами, и разнообразными вещами. В описи Ирминона мы найдем замечательный их перечень (с точным указанием количества): скот, птица, зерно, вино, хмель, мед, подсолнечное масло, горчица; воск, мыло, лен, шерсть; лопаты, телеги, дрова, свечи и многое другое. Судя по этому списку, на фоне некоторой стагнации экономики раннего Средневековья парижские аббатства имели все возможности обеспечивать себя и рынки города всем необходимым.
Экономическая экспансия аббатства Сен-Жермен-де-Пре распространялась на все Французское королевство: принадлежащие ему торговые суда ходили по Сене, Марне, Йонне и Уазе.
Аббатство Сен-Жермен-де-Пре было самым богатым в Париже, но и другие монастыри не бедствовали. Этому способствовало покровительство королей, даровавших им множество привилегий. Так, аббатство Сен-Дени, как и Сен-Жермен-де-Пре, было освобождено от уплаты тяжелого налога — тонльё, который брался в пользу королевской казны с каждой прибывавшей в город бочки с товаром. Не забудем, что король Дагоберт передал в пользу аббатства Сен-Дени право собирать налог с Парижа на время проведения крупнейшей ежегодной международной ярмарки Ланди в июне и октябрьской ярмарки у стен монастыря.
Приписываемые монахами инициативе короля Дагоберта ярмарки рядом с аббатством Сен-Дени воплощали одну из главных экономических функций монастырей в городе: они превратились в двигатели товарообмена, продавая и покупая в большом количестве и в большом ассортименте разнообразные товары. Парижские аббатства даже имели собственных купцов, закупавших для них и привозивших сюда товары из дальних стран.
Внутри Парижа аббатствам принадлежали важные хозяйственные объекты — мельницы: практически все мельницы, располагавшиеся под мостами по Сене и поставляющие муку для города, находились в подчинении аббатств Сен-Дени и Сен-Жермен-де-Пре. Последнему короли передали также во владение все места ловли рыбы в черте города.
Но парижские монастыри в эпоху раннего Средневековья определяли не только хозяйственный, но и культурный ландшафт Парижа.
Культурный подвиг монастырей
В эпоху раннего Средневековья священники и монахи были, по сути, единственными грамотными людьми. Их социальный статус во многом определялся уровнем их образованности, объемом знаний, — особенно в период начавшегося культурного подъема, именуемого «Каролингским Возрождением». И хотя ни один из парижских монастырей нельзя считать центром этого движения, волны культурного взлета докатились и до Парижа.
Главные парижские аббатства, прежде всего Сен-Дени и Сен-Жермен-де-Пре, стали хранителями исторической памяти города и народа о событиях и людях своего времени. Огромное культурное значение для сохранения памяти о событиях имели хроники (летописи), которые вели монахи в своих обителях.
Церковные школы, существовавшие с VI века, и новые монастырские школы готовили образованных клириков. В школах учили читать и писать (грамматика), петь литургии (музыка), вести счет, знать элементы астрономии, чтобы вычислять даты подвижных церковных праздников.
Для всех этих школ нужны были книги с богослужебными и евангельскими текстами. Манускрипты (рукописи), хранившиеся в монастырях, требовали постоянной проверки, дополнении (особенно если какие-то части были утрачены), исправления на основе наиболее авторитетных источников. Для этого монастыри обзаводились собственными библиотеками, где хранились различные списки нужных произведений. После создания исправленного, канонического текста монастыри распространяли его, переписывая во многих экземплярах; это было едва ли не главным «ручным трудом» монахов. Так возникают скриптории — мастерские, где создавались копии манускриптов, необходимых для многочисленных церквей и школ. Парижские аббатства Сен-Дени и Сен-Жермен-де-Пре раньше других организовали свои скриптории и способствовали интеллектуальному возрождению, начавшемуся с X века.
При Каролингах не стратегическое положение Парижа и не экономические успехи горожан, а как раз монастыри и их интеллектуальный потенциал будут востребованы властью.
Пейзажи Парижа «Тёмных веков»
Не только духовная, но и повседневная жизнь парижан за века, прошедшие со времени падения Римской Империи и прихода франков, неузнаваемо изменилась. Париж галло-римской эпохи был маленьким, но динамичным, четко структурированным и элегантным муниципием. Теперь Париж, по сути, представлял собой большую деревню, вернее, сеть деревень по обоим берегам Сены и на острове Сите. Такой сельский, аграрный этап истории переживали все старинные города Западной Европы.
Аграрная эпоха города
Об аграрном облике Парижа свидетельствуют названия возникающих храмов и монастырей: аббатство Сен-Жермен-де-Пре (святого Германа-на-Лугах), аббатство Сен-Мартен-де-Шан (святого Мартина-в-Полях), капелла Нотр-Дам-де-Буа (Богоматери-в-Лесах), капелла Сен-Пьер-де-Буа (святого Петра-в-Лесах). А место, где появился лепрозорий Сен-Лазар (святого Лазаря), называлось Ла-Вилет, буквально «деревушка».
Судя по числу капелл, церквей и монастырей, в Париже раннего Средневековья уже была достаточно высокая плотность населения. Он мог даже считаться крупным городом: здесь предположительно жили 10–15 тысяч человек (примерно столько же было в античную эпоху). Вокруг христианских святилищ располагались засеянные поля и виноградники, а значит, и дома тех, кто их обрабатывал.
Париж со всех сторон был окружен густыми лесами, особенно обширными на западе и юго-западе, между областями Гатине и Ле. Только с XII века начнется распашка новых земель вокруг города, корчевка леса и осушение болот. Лес широко использовался для строительных нужд города, для обогрева и пропитания горожан. А для монархов и знати лес был пространством охоты, а значит, местом отдыха и престижных развлечений: этот аристократический «вид спорта» позволял не терять навыков верховой езды и боя в условиях краткого мира. Именно охоте отдавали львиную долю своего времени короли или их свита, когда ненадолго заезжали в Париж. Для специального обучения охотничьих собак и соколов была даже отведена скромная деревушка Шарон на правом берегу реки Сены; тем более что излюбленным местом королевской охоты были соседние леса Бонди, от которых до наших дней сохранилась южная часть — знаменитый Венсенский лес.
Лишь кое-где сохранившиеся остатки старых построек напоминали об ином прошлом города и не давали ему окончательно слиться с окружающими его лесами, лугами и полями — чередой земельных владений епископа Парижа, аббатств и светских властителей. Как и жители деревень, парижане обрабатывали землю, занимались ремеслами, изготавливая орудия труда, сбруи и подковы для лошадей, обувь и ткани для повседневного обихода. Но в Париже было еще и множество тех ремесленников, которые обслуживали потребности Церкви, а также живущих в городе светских сеньоров и их свиты. Земля-кормилица становится на долгие века главным источником богатства и власти.