Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 29)
Сеть храмов этой части Правого берега украшают еще две церкви — Сен-Жан-ан-Грев (святого Иоанна Крестителя близ Гревской площади) и Сен-Жак-де-ла-Бушри (святого апостола Иакова Мясницкая). Эта последняя, весьма влиятельная в жизни Парижа, находилась чуть западнее Гревского порта. Здесь при раскопках середины XIX века были найдены остатки маленькой церкви дороманской архитектуры, ориентированной по оси восток — запад. Некоторые обнаруженные археологами находки позволяют предполагать, что это место тоже когда-то служило древнему кельтскому культу.
А теперь с Правого берега по деревянному мосту перейдем на остров Сите, где сеть храмов стала особенно густой. На месте нынешнего собора Нотр-Дам (Парижской Богоматери), в сердце Парижа, с VI века находилась главная церковь города. Древняя грамота сообщает, что по совету епископа Парижского Германа король Хильдеберт I существенно перестроил базилику, именовавшуюся в то время Нотр-Дам-Сент-Мари (Богоматерь святая Мария). Позже, правда, выяснилось, что грамота поддельная. Долгое время на звание главной церкви успешно претендовала старая базилика Сент-Этьен (святого Стефана), в VII веке этот первый христианский мученик разделял с Богоматерью честь быть главным защитником города: в документе 775 года его имя было названо сразу после Девы Марии и перед святым Германом. Постепенно храм пришел в запустение, и после норманнского нашествия его так толком и не восстановили, к началу XII века от него остались лишь руины. Есть версия, что базилики Сент-Этьен и Нотр-Дам были единым зданием, и со временем почитание Девы Марии просто вытеснило культ святого Стефана.
В ту же группу входили и примыкавшие к собору Нотр-Дам церкви Сен-Дени-дю-Па (стопы святого Дионисия), где первого епископа Парижа пытали, и Сен-Жан-ле-Рон (святого Иоанна Круглая), служившая в те времена баптистерием.
Позднее, в 1036 году, рядом с этой группой церквей, была возведена церковь Сент-Марин (святой Марины). С этой святой связана весьма необычная истории, описанная в ее Житии. В юности Марина решила уйти в монастырь и для этого переоделась мальчиком. Ничего не заподозрив, ее приняли в послушники, и Марина постоянно ездила в город за продуктами для монастыря на повозке, запряженной двумя быками. Поскольку путь был неблизкий, ей приходилось постоянно останавливаться на ночь в доме некоего сеньора Пандоша; когда дочь хозяина забеременела, она объявила отцом своего ребенка монаха, регулярно ночующего в доме. В результате Марину изгнали из монастыря и вручили ей на воспитание чужого ребенка; она приняла наказание с таким смирением, что через несколько лет «монаху» было разрешено вернуться в ту же обитель. Обман был обнаружен только после смерти Марины, которую за благочестие и верность Богу причислили к лику святых.
На северной стороне острова Сите располагалась церковь Сен-Дени-де-ла-Шартр (святого Дионисия-в-Темнице), построенная на месте той римской тюрьмы, в которой, по преданию, провел последние дни перед казнью святой Дионисий. Рядом находились церкви Сен-Пьер-о-Бёф (святого Петра-с-Быками) и Сен-Кристоф (святого Христофора). На противоположной стороне нынешней улицы Лютеции расположилась церковь Сен-Марсиаль (святого Марциала). Позднее она будет посвящена святому Элуа, знаменитому ювелиру короля Дагоберта. Ближе ко дворцу в Сите помещались церкви Сен-Сенфорьян (святого Симфориана), мученика, принявшего смерть за веру в Отене в 178 году, Сен-Бартелеми (святого Варфоломея), служившая своего рода королевской капеллой дворца, церковь Сент-Круа и капелла Сен-Пьер-дез-Арси (святого апостола Петра-с-Арками). Последняя станет приходской церковью, которая будет перестроена в середине XV века. А во время Французской революции ее объявят национальным достоянием и превратят в хранилище колоколов, которые предназначались для переплавки на монеты; в конце концов, церковь будет разрушена. По густой сети храмов в Сите можно заключить, что это был самый населенный район Парижа.
Теперь с острова Сите по Малому мосту мы перейдем на Левый берег. Перед нашим взором высится на холме церковь святой Женевьевы, изначально она была посвящена апостолам Петру и Павлу. Храм был построен в романском стиле, вестибюль имел три портика, украшенных фресками на сюжеты житий святых — патриархов, пророков и мучеников.
У Малого моста, слева от главной римской дороги (нынешней улицы Сен-Жак), мы увидим церковь Сен-Жюлиан-ле-Повр (святого Юлиана Бедняка). На другой стороне улицы стоит церковь Сен-Северен (святого Северина), получившая свое имя в честь отшельника, некогда приютившего и наставившего на путь служения Богу юного Хлодовальда из королевской династии Меровингов. Мощи Северина долго хранились в этой церкви, но затем были перенесены в собор Нотр-Дам. Вдоль дороги Сен-Жак, на месте нынешней Школы права, располагалась церковь Сент-Этьен-де-Гре, а дальше, в предместье, находилась церковь Нотр-Дам-де-Шан (Богоматери-в-Полях). На значительном расстоянии от нее, к юго-востоку, мы видим церковь Сен-Медар, которая окормляла крестьян, работавших на землях аббатства Сент-Женевьев. Эта сеть храмов Левого берега, вытянувшаяся вдоль дороги на Орлеан, обеспечивала религиозную связь Парижа с югом страны.
Росли церкви и в других предместьях, примыкавших к Парижу. До нашествия норманнов на Левом берегу, вдоль реки Бьевры, в месте, прежде именуемом Шан-Буа (буквально — «Поле-Лес»), появились церковь и бург Сен-Марсель, который был огорожен рвом и укреплением с воротами. Церковь Сен-Марсель, расположенная вблизи нынешней улицы Муфтар, была построена в IX веке, при Людовике Благочестивом, на месте древней капеллы, возведенной на могиле весьма почитаемого парижанами святого Марцелла (Марселя), епископа Парижского. Как только стали распространяться слухи, что на могиле святого происходят чудеса, горожане начали активно переселяться в бург, строя дома поближе к чудотворцу. Хартия 918 года сообщает о том, что при капелле возникла община каноников, а вокруг разрослось целое процветающее предместье, удобно расположенное на оживленном пути из Парижа в церковную митрополию — город Санс.
Возникли предместья и на Правом берегу. К эпохе Меровингов относится закладка церкви Сент-Уэн, рядом с нынешним районом Клиши. Будущий святой по имени Дадо был другом ювелира Элуа и состоял в свите короля Дагоберта, сопровождая его в постоянных разъездах. Затем, как и его друг Элуа, он принял священнический сан с именем Уэн (Аутодуэн). В 684 году, едва назначенный епископом Руана, он умер в небольшом селении, которому было присвоено его имя, а тело отправлено в Руан. Церковь Сент-Уэн, возведенную в память о нем, часто посещали паломники, поскольку считалось, что хранившийся в церкви реликварий с пальцем святого Уэна мгновенно излечивает от глухоты, если провести им возле уха больного.
Над всем этим огромным созвездием капелл, часовен и храмов безраздельно господствовал епископ Парижский.
Париж — епископский город
В эпоху раннего Средневековья в Париже зарождается и крепнет новая сильная и авторитетная власть — церковная, успешно соперничавшая с властью светской. Их противостояние в Париже проявлялось наглядно: остров Сите оказался буквально поделен пополам: в западной его части царил король, в восточной — епископ Парижский.
Главенство церкви в жизни любого парижанина, независимо от его социального статуса и личных свойств, опиралось на мировоззрение. Средневековый человек верил, что только церковь способна обеспечить спасение его души и вечную жизнь после смерти. Однако эта вера в те времена еще нуждалась в подкреплении чудесами: христиане больше верили в чудодейственные свойства мощей святых, чем во Христа. Подобные верования были остатком язычества, сохранявшего влияние на народное сознание в течение долгих веков. Можно сказать, что христианская вера большинства людей граничила с идолопоклонством.
Согласно легенде, сложившейся в те времена, на склоне Монмартра обитали змеи, столь ужасные, что, если человек бросит на них один только взгляд, он тут же умрет. Кроме того, парижане верили, что над городом летают драконы, способные своим семенем загрязнить воду в колодцах и в Сене, провоцируя эпидемии. Ритуал очищения воды в Сене и в колодцах совершался накануне праздника святого Иоанна Крестителя и должен был отпугнуть этих драконов. Для этого парижане сжигали кости животных, либо кремировали их заживо, так чтобы крики животных и смрадный запах защитили чистоту воды. Скорее всего, костер жгли на Гревской площади, рядом с церковью Сен-Жан-ан-Грев. О древних ритуалах кельтов в праздник летнего солнцестояния, проходивших издавна в этот день и в этом месте и трансформированных церковью, напоминает обычай парижан поддерживать костер с вечера вплоть до восхода солнца. На другой день, когда наступал праздник Иоанна Крестителя, парижане завершали обряд очищения воды, зажигая вдоль берега Сены костры из соломы и ветвей цветущих деревьев.
Вера людей в чудеса, творимые святыми, придавала особую ценность их мощам, к которым стекались паломники со всех уголков страны. Это повышало авторитет тех храмов, которые удостоились чести получить во владение фрагмент тела святого, кусок его одеяния или принадлежащий ему предмет. Следом за паломниками всегда приходили купцы, рядом с церковью возникал рынок, иногда — ярмарка. Так святые и после своей смерти продолжали творить благодеяния городу.