Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 2)
Если верить античному географу Страбону, даже тяжелые грузы можно было переправлять от Ла-Манша до Средиземного моря по рекам — Сене, Йонне, Сомме и Роне. Диодор Сицилийский упоминал в этом же контексте олово (необходимое для производства бронзы), его доставляли с Британских островов в Марсель и Нарбонн «через Кельтику», причем всего за каких-то тридцать дней! Так Париж стал важной частью «великого оловянного пути».
Переправа через реку в районе острова Сите заставляла торговцев перегружать свои товары с лодок на обозы и обратно; поэтому одни только таможенные сборы позволяли «островитянам» извлекать дополнительные средства существования.
В эпоху бронзового века (1800–750 гг. до н. э.) на землях современного Парижа не только торговали металлическими изделиями, но и производили их. В квартале Ла-Виллет найдена древнейшая наковальня (по иронии судьбы, близ современного Музея науки и индустрии). Рядом с ней был обнаружен бронзовый шлем какого-то воина: бронзовый век был эпохой постоянных войн. Драги, очищающие дно Сены в районе между Национальным мостом и мостом Берси, часто находят бронзовые мечи, кинжалы, наконечники копий и дротиков.
Железный век, наступивший вслед за бронзовым, принес несколько волн переселений кельтов (галлов), пришедших с Востока. Наконец, к III веку до н. э. на землях Парижа обосновалось галльское племя паризиев, о жизни и культуре которых мы знаем уже и из письменных источников.
По обоим берегам Сены рос дубовый лес, который щедро одаривал людей деревом для обогрева, для плотницких работ, для строительства. Здешняя земля была плодородной и легко поддавалась обработке. К тому же умеренный климат без сильных зимних морозов благоприятствовал земледелию и садоводству. Наконец, река давала рыбу, а ее берега — дичь: неслучайно позднее на галло-римской стеле будут изображены местные рыбаки, а на барельефе одного из саркофагов — охота на зайцев.
Земля
Сегодня поверхность парижской земли всего лишь на 32 метра возвышается над уровнем моря; разливы Сены могли затопить большую часть города, оставив лишь отдельные возвышенности — «холмики» (
На Левом берегу отроги древнего плато уступами плавно спускаются к реке, но и здесь выделяются холмы; сегодня на одной такой «горе», высотою в 60 м, расположен Пантеон, на другой — общежития университетского городка (Сите Университер, 80 м).
Рельеф парижской земли определил историческую судьбу города, ставшего «естественным мостом» между разными частями страны. С северного плато (равнины Ланди) можно было легко спуститься к реке между двумя холмами — Монмартр и Бельвиль — через лощину Ла-Шапель. На юге плавные отроги холма Сент-Женевьев позволяли без труда подняться из долины к Кламарским высотам и на плато Бос, которое тянется до самой Луары. Так образовалась кратчайшая дорога через Париж, по диагонали пересекавшая страну — от современной Бельгии к Жиронде.
Благодаря такому выгодному местоположению население города быстро росло, постепенно меняя естественный рельеф и наращивая «культурный слой», по толщине вполне сопоставимый с геологическими формациями. Городские насыпи привели к исчезновению нижнего течения реки Бьевры, память о бурных ручьях Менильмонтан и Фекан осталась только в названиях улиц. Поверхность острова Сите искусственно подняли на восемь метров, что навсегда избавило этот центр Парижа от затоплений во время разливов Сены. Холмы Бют-о-Кай и Монпарнас были срезаны, как и холм на месте современной площади Шарля де Голля. Зато низкие участки почвы между улицами Линкольна и Пьера Шарона подняли насыпями на 8,5 метров; именно там появились знаменитые Елисейские поля.
Многочисленные парижские болота были засыпаны, и только в парке Берси они сегодня воссозданы специально, в декоративных целях.
Во времена Средневековья парижане сбрасывали хозяйственные отходы прямо за воротами города. Так образовались холмы Монсо и Бют-Месле (до 40 метров высотой); следы такого «мусорного бугра» Бон-Нувель сохранились и сегодня — близ метро Страсбур — Сен-Дени. На месте современного Ботанического сада в XVII веке располагалась свалка, достигавшая в высоту 58 метров; сейчас этот холм украшает причудливый лабиринт, аллеи которого, обрамленные живой изгородью, ведут к расположенной на вершине живописной беседке. По случаю Всемирной выставки 1867 года холмы Монсо и Бют-Месле были выровнены, а их материал использован для насыпи Марсового поля.
В отличие от большинства столиц Париж мог черпать почти весь необходимый строительный материал прямо из своих недр. Большая часть зданий старого города была построена из различных пород известняка и гипса, оставленных в наследство древними теплыми морями. Слои лютецкого известняка, достигающие 20-метровой толщины, залегают в районах Пасси и Отёй, тянутся от Ботанического сада до ворот Вожирар. Месторождения другого, не менее ценного, сент-уэнского известняка располагались на правом берегу Сены — от парка Монсо до площади Шарля де Голля; их находили также в лощине Ла-Шапель и вдоль старого русла Сены. Гипсовые породы известняка сорта бри, разделенные слоями мергеля, составляют основу холмов Монмартр и Бют-Шомон. Такое изобилие ценных строительных материалов предопределило судьбу Парижа как центра великой архитектуры.
Галечник, блоки песчаника, тонкий глинистый песок, торф и глина также широко использовались горожанами для выделки кирпичей и черепицы; центр ее производства получил характерное, ставшее впоследствии знаменитым название — Тюильри (от французского слова «тюиль» — черепица). Оно сохранилось в веках, став именем дворца, построенного здесь в XVI веке и сожженного в 1871 году. Сегодня Тюильри — сад, излюбленный парижанами и туристами, раскинулся более чем на километр, связав площади Карусели и Конкорд (Согласия). Другое место изготовления черепицы располагалось на нынешней улице Шерш-Миди (буквально — «ищи юг» или «ищи полдень»), которая прежде называлась улицей Вьей Тюильри (Старой Черепичной).
Трудно сказать, когда парижане впервые спустились под землю за строительным камнем. Первые письменные свидетельства об этом относятся к 1292 году, однако гипс и известняк несомненно использовались уже жителями галло-римского города первых веков нашей эры, который носил имя Лютеция.
Сначала старатели разрабатывали выходы гипса на поверхность, затем они начали добывать камень из-под земли на правом берегу Сены. Вытаскивая блоки гипсовой породы, строители распиливали их, обжигали в печах (расположенных вблизи карьеров) и дробили полученный камень. Особо ценился монмартрский гипс, «монмартит», который использовался для наружных штукатурных работ, так как он не боялся непогоды. Из этого гипса делали «ложный алебастр» (другое название — «монмартрский оникс»), применявшийся для изготовления раннесредневековых саркофагов и ваз.
В XIX веке на месте одного из старых гипсовых карьеров был разбит парк Бют-Шомон («Холм Лысой горы») с искусственным озером, в центре которого и сейчас возвышается монолитная скала, увенчанная стилизованным храмом Сивиллы. Посетители парка могут видеть, как эта скала из монмартского гипса играет разными красками (розовой, белой, серой) и сверкает на солнце как сахар.
Парижские каменоломни были двух видов. При разработке гипса и мягкого известняка в породе прорубали высокие (до 15 метров) круглые колонны, служившие надежной опорой для сводов просторных гипсовых галерей; чтобы добыть грубый известняк, в штольнях (высотой до 3,5 метров) выкладывали каменные крепежные стенки. Песок и гравий, необходимые для производства цемента и стекла, доставали с глубины 12 метров, гончарную глину — из специальных колодцев глубиной до 35 метров. Мел добывался в обширных карьерах, которые сохранились до наших дней в пригородах Парижа — Исси-ле-Мулино и Медон.
В результате этих работ с течением времени основание Парижа стало походить на сыр с дырками. Часто случались обвалы, когда отдельные дома и даже целые участки улиц уходили под землю. Чтобы предотвратить катастрофу, в 1777 году была создана парижская «Генеральная инспекция карьеров» для инженерного надзора за всеми разработками строительных материалов, а в 1813 году распоряжением императора Наполеона добыча известняка и гипса в парижских недрах была полностью запрещена. Официально все шахты и карьеры были закрыты в 1860 году, и до конца XIX века значительная их часть была надежно засыпана землей. Однако и сегодня при городской застройке не возводят больших зданий над бывшими каменоломнями; поэтому в центре Парижа можно встретить кварталы, застроенные малоэтажными домами, что создает особый колорит этого мегаполиса.
В старину парижские карьеры служили не только для добычи камня: с XVIII века в них свозили кости умерших парижан из старых городских кладбищ, закрытых ради застройки. Поэтому парижские подземелья получили называние «оссуариев», или «катакомб», — по аналогии с подземными захоронениями первых римских христиан. Сегодня в подземных шахтах и галереях выращивают свои знаменитые «парижские грибы» —