Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 14)

Галло-римское общество

Римляне стремились упрочить связь горожанина с городом, делая его трамплином для карьеры. Власти поощряли богатых парижан, желавших продвинуться по карьерной лестнице, проявить свои таланты и получить известность, потратив собственные средства на строительство общественных зданий, на благоустройство и украшение города. Такие люди могли войти в городской совет и получить статус декуриона, став муниципальной элитой.

Эта политика Рима принесла успех, не только изменив облик Парижа до неузнаваемости, но и зародив у его жителей незнакомое прежде чувство восхищения своим прекрасным городом. Теперь парижане уже не решились бы сжечь его, как они это сделали в ходе восстания под предводительством Камулогена.

Во время праздничных торжеств по центральным улицам города шествовала процессия его правителей — сенаторов и всадников, облаченных в пурпурные мантии, за которыми следовали магистраты. За ним шли ликторы (помощники и свита) в тогах римских граждан и декурионы, а позади процессии тянулась толпа клиентов и всевозможных просителей. Подобные церемонии происходили во время праздников, которых в античном Париже было гораздо больше, чем сейчас. Ученые пришли к выводу, что число праздничных дней в году доходило тогда, как минимум, до 130, а может быть и до 175!

Именно поведение элиты ярче всего характеризует своеобразие социума. Положение на вершине галло-римского общества сенаторов, всадников, ликторов и декурионов не только обеспечивалось их властью и богатством. А процессии по городу, дающие возможность народу обратиться к своим правителям с жалобой или просьбой, были далеко не главной формой демонстрации их статуса. Едва ли не самым впечатляющим и излюбленным способом доказать и упрочить свое положение в обществе являлась для них оплата массовых публичных зрелищ для сотен зрителей — боев гладиаторов, цирковых и театральных представлений. При этом благотворители, оплатившие развлечения для горожан, восседали на самых почетных местах, а специальные аккламации возвеличивали их имена по ходу представлений. Поэтому парижане галло-римской эпохи постоянно видели свою элиту и могли непосредственно вступать с ней в контакт.

Дальше всего от городской элиты, в самом низу социальной иерархии античного Парижа, находились рабы. Сколько именно их было, сказать трудно, но можно осторожно предположить, что от 5 % до 15 % от числа горожан. Чем же они занимались? Первое, что приходит на ум — зрелища: в те времена именно рабы пополняли ряды гладиаторов и актеров. Большое число рабов находились в обслуге знати, прислуживая в хозяйстве и в быту. Но были среди рабов и грамотные люди, которые помогали своим хозяевам в управлении поместьями, в торговле. Образованные рабы нередко служили секретарями, личными врачами и даже педагогами аристократов. Однако все перечисленные занятия входили в общее понятие «обслуживание». Правда, в некоторых случаях профессиональные успехи могли принести рабу — врачу, педагогу, гладиатору — славу, и тогда он в качестве награды получал свободу.

Между представителями элиты и рабами, этими двумя полюсами социальной иерархии, располагалось основное население античного Парижа: ремесленники и торговцы. Надо честно признать, что о них мы знаем меньше всего, и самый достоверный источник сведений об этих социальных группах — надгробные памятники и стелы, на которых весьма неравномерно представлена информация о людях разных профессий.

Промысел парижан

Чем занимались эти парижане? Торговля и перевозка товаров по реке и суше были первым и главным промыслом парижан. Городскую элиту составляли речники, торговцы по Сене. Сегодня, глядя на «батомуш», снующие по Сене для развлечения толп туристов со всего света и приносящие немалые доходы, вспомним, что именно их далекие предки заложили прочную основу процветания Парижа.

Еще Цезарь и Лабиен знали, что лодки — главное богатство галлов, а при римлянах лодочники стали играть преобладающую роль в торговых отношениях в Галлии. Никакая другая провинция Римской Империи не знала такой тотальной речной навигации, как Галлия. Галло-римские лодочники использовали даже самые скромные реки, а Страбон писал, что Галлия — это сеть рек. В те времена водная торговля была намного дешевле сухопутной. К концу III века перевозка товаров по воде стоила, в зависимости от характера груза, в пять-десять раз дешевле, чем по суше. Конечно, приморские города были намного богаче речных, а главные торговые пути вели на Юг, к Риму, и на Север, к Рейну. Когда в Лютецию пришли римляне, самые оживленные дороги Галлии проходили довольно далеко отсюда. Сена представлялась слишком медленной для сплава и весьма извилистой. Римляне превратили Париж в оживленный порт, создав дорожную сеть, поддерживаемую Сеной.

Эта главная сфера деятельности способствовала развитию смежных профессий, обслуживавших наземные и водные перевозки. На одной из стел можно увидеть людей, занимающихся загрузкой большого сундука из ивовых прутьев, помещенного на повозку, в то время как два купца, похоже, торговались о цене; ведь именно торговцы выделялись своим богатством в Париже.

Самая выгодная и престижная торговля процветала в лавках, окружавших форум на левобережном холме, и вдоль главных артерий города, где круглые сутки сновало множество прохожих. Например, вблизи северных терм (терм Клюни) располагалось не менее пятнадцати лавок, предлагавших покупателями мази и благовония, потребные для банных наслаждений.

Большим богатством Парижа оставались дерево и камень. Не случайно мы встречаем на стелах изображения кузнецов, каменщиков, бочаров и гончаров, ибо большая часть необходимых городу изделий производилась на месте; хотя красивая и дорогая посуда для знати доставлялась из Италии.

В Париже было развито суконное производство, причем существовали особые профессии сукновалов и красильщиков, но их мастерские, будучи источниками неприятных запахов, располагались на окраинах города.

Благодаря археологическим находкам можно заключить, что многие простые парижане были грамотными людьми. Так, гончар выводил на своем изделии собственное имя (предтечу торговых марок), да и эпитафии (надписи) на могильных плитах предназначались для чтения. Значит, в античном Париже имелись учителя латинского языка и школы грамматики. О том, что в городе были также профессиональные врачи, свидетельствует уникальная находка археологов, сделанная в 1880 году: в захоронении, которое датируется примерно III веком, было обнаружено около тридцати медицинских инструментов. Относительно легкие и изящные, украшенные богатым единообразным орнаментом, они представляют собой цельный комплект. В нем можно опознать приспособления для перевязки ран и остановки кровотечения, различные зажимы, шпатели, скальпели и зонды, а также банки из бронзы (в них опускали зажженные полоски ткани и затем ставили на кожу).

В античном Париже появились брадобреи и портные, а также разносчики товаров. При некотором усилии воображения можно представить себе городские улицы, заполненные нарядной толпой; вокруг лавки с товарами, отовсюду слышатся крики зазывал, расхваливавших свой товар...

Ремесленники и торговцы Парижа создавали нечто вроде профессиональных объединений — коллегий (прообраз не только средневековых корпораций, но и современных профсоюзов). Такие организации порождали у парижан чувства солидарности, подкрепляемые общими ритуалами и зрелищами.

Что ели и пили древние парижане?

Главные продукты питания производились на месте, поскольку завозить их издалека было бы неоправданно дорого. Самой обычной и ежедневной едой парижан в античную эпоху были каши из злаков. Археологи обнаруживают при раскопках в Париже следы пшеницы и ячменя, а также специальные помещения для хранения этих злаков. Основой ежедневного питания, разумеется, был хлеб, причем вскоре здесь его научились выпекать даже лучше, чем в Риме. В рацион питания горожан входило в большом количестве также мясо оленя, кабана, косули, реже — журавлей, бобров, кроликов, на которых они охотились в окрестных лесах. Кроме того, в те времена парижане ели и лошадей, и собак. Существовало и специальное разведение скота и домашней птицы, так что говядина, свинина и ягнятина, утки и гуси поставлялись местными бойнями. Чтобы обеспечить бесперебойные поставки свежего мяса, скот держали рядом с центром города и поблизости от жилых домов. На парижских живодернях животных забивали и разделывали, причем применение находило все, включая кости, кожу, сухожилия. Никаких рецептов до нас не дошло, но, видимо, мясо варили или жарили на углях, а также вялили, засаливали и коптили.

К этому меню нужно добавить самую любимую до сих пор еду парижан — сыр, а также хорошо известное в Галлии оливковое масло, яйца, разнообразные овощи и фрукты. Лодочники постоянно доставляли по Сене рыбу и морепродукты, которые никогда не переводились на столе горожан. Вот и почти современный стол парижан. Римляне привили им вкус к изысканно сервированному застолью: на скатерти расставлялись яства и лакомства, корзины с фруктами, бокалы с напитками, тарелки, миски, чашки. Для приготовления еды на кухне имелись кастрюли, сковородки, дуршлаги, котелки.