Павел Тен – Барголы. Алтарь Смуты II (страница 4)
Грубость стариков не смутила Командора, он был уверен, что совсем скоро поквитается со всеми ними. Указав своим бойцам подготовиться к штурму, сам он вновь обратился к бывшим братьям, отвлекая их внимание:
– Я узнал голос брата Гхарума. Он давно уже прожил все мыслимые пороги для любого баргола, и ему нечего терять. Но возможно, среди вас есть те, в ком ещё горит жажда новых сражений и свершений. Мой повелитель дарует вам то и другое, рядом с ним вы обретёте небывалую силу и могущество.
Вместо хриплого мужского голоса в динамике форпоста раздался холодный женский возглас:
– Я супруга Гхарума – Галия. Мы с моим стариком по молодости творили много глупостей и наставления Кодекса принимали с ухмылкой. Но сейчас, породив пятерых детей и кучу внуков, мы обрели в них свою вечность и отчётливо видим – Кодекс, это не свод правил и законов, это выбор для каждого из нас. Мы лучше погибнем сегодня, чем укажем своим потомкам неверный путь. А тебе несносный Деимос, я рекомендую немедленно взяться за ум, а иначе я доберусь до тебя и изрядно потреплю за уши.
– Мой Владыка был прав – вы закостенелые твердолобые недоумки. Вам не дано понять грядущих великих перемен. Все вы должны сгинуть с лица вселенной, и я рад, что внесу ощутимый вклад в данное правое дело, – зло выкрикнул в ответ Командор.
– Давай, давай попробуй мальчишка, – раздался в динамиках насмешливый голос двух стариков.
Командор тут же отдал приказ на штурм форпоста. В сторону главных ворот понеслись залпы плазменных пушек посадочных модулей и одиночные выстрелы импульсников, которыми вооружились воины Смуты. На фоне взрывов и трескотни Командор не сразу различил звук двигателей космических крейсеров, а когда он сообразил, что происходит, было уже поздно. Три поисковика барголов одновременно выскочили из-за скалы и неожиданным залпом из всех орудий уничтожили все посадочные модули атакующих Скалу Стариков. Не успели воины Смуты очнуться, как распахнулись ворота форта, и наружу выскочили Гхарум с Галией. Набирая ход, оба старика накинулись на противников будто бешеные фурии. Несколько воинов Смуты не успели с ориентироваться и выхватить мечи, в ближнем бою их импульсники только мешали. Четверо отступников пали под первым натиском Гхарума и Галии. И только численное превосходство позволило молодым воинам сдержать атаку опытных воинов и не погибнуть в считанные минуты. В какой-то миг Командору даже показалось, что старикам удастся пробиться сквозь строй его бойцов, тогда в нём взыграла звериная ярость. Расталкивая перед собой своих воинов, он выдвинулся навстречу противникам. Не задумываясь о том, что под выстрелы могут попасть его бойцы, Командор вскинул ручной плазменик и разрядил всю обойму в колено Гхарума. Броня пожилого звероящера не выдержала и тот припал на одну ногу. Немедля, Командор откинул прочь ружьё и выхватил свои мечи, всю свою обиду и злость он вложил в один удар. Стоя уверенно на своих ногах, Гхарум бы с лёгкостью отразил прямой агрессивный выпад, но колено не позволило ему двигаться быстро и ловко. Два клинка Командора успели вонзиться в плечо и шею старика. Алая кровь брызнула в лицо врага и задела супругу поверженного баргола. Дикий боевой клич вырвался из пасти Галии, словно впав с транс, она отточенными движениями начала косить воинов вокруг себя, прорубая себе путь к Командору. Впервые в жизни командир воинов Смуты так отчётливо видел, как к нему приближается смерть и ничто не могло её остановить. В последний момент один из его бойцов сообразил, что в честном поединке против обезумевшей женщины им не выстоять. Своим громким возгласом он заставил всех отступить назад. Оттащив Командора под защиту покорёженных посадочных модулей, воины Смуты вновь схватились за импульсники. Со всех сторон в Галию понеслись десятки смертельных электрических разрядов. Аллориновая броня баргола не смогла сдержать такого натиска и дала трещину, следующий залп заставил Гилию упасть и биться в агонии. Никто из воинов Смуты не решился приблизиться к женщине и добить её мечом. Воины Смуты полили по поверженному телу из укрытий, пока оно вовсе не перестало реагировать на мощные разряды.
Когда прибыли спасательные модули с орбитального корабля, Командор уже смог оценить весь ужас своих ошибок. Итог боя оказался вовсе неутешительный для него и его бойцов, за двоих старейшин им пришлось отдать слишком большую цену. Позабыв про главное правило скрытных убежищ барголов – всегда должен быть запасной план отступления, он лишился четырёх транспортных модулей и более двадцати бойцов. Молодое поколение четвероруких воинов давно не следуют древним наставлениям, но Командор обязан был помнить, что старики тщательно соблюдают все вековые правила. И пока он думал, что отвлекает Гхарума с Галией, те прикрывали остальных обитателей форпоста Скалы Стариков и позволили им добраться до своих кораблей у чёрного хода.
– Вы рассчитали, куда могли прыгнуть крейсеры беглецов?! Мы сможем их догнать, – накинулся Командор на капитана крейсера, едва вступив на борт корабля.
На что акурианец недоуменно спросил:
– Вы, что не слышали, о чём я вам докладывал, когда транспортники направлялись сюда, – но взглянув в перекошенное от гнева лицо баргола, он тут же отчитался заново, – Пришёл приказ от Владыки Смуты, немедленно прекратить охоту на старейшин и возвращаться на основную базу.
Ещё несколько часов назад Командор был бы счастлив получить такое распоряжение, но сейчас его разрывало от негодования. Мерзкие старики не только обвели его вокруг пальца, они заставили его почувствовать себя жалким и униженным. Командор желал немедленного реванша и отмщения, но ослушаться Владыки Смуты он не посмел. Грубо кивнув капитану корабля, он удалился в свою камеру, где провёл весь путь до базы.
Владыка Верон
На боевом корабле понятия дня и ночи почти размываются, здесь все жизненные циклы подчиняются графику дежурств на судне. А на флагмане Владыки Смуты экипажу корабля и всем его гостям в первую очередь приходилось подстраиваться под своего господина. В своё время у адмирала Севора возникала мысль перенести свой штаб на один из дредноутов, чтобы не беспокоить Владыку от бесконечных совещаний и приёмов, с постоянно прибывающими в их войско новоиспечённых подданных. После жалкой попытки вразумить Верона Креоны с Акурианцами столкнулись с пугающим оттоком своего населения, со всех уголков галактики под крыло Владыки Смуты потянулись караваны отступников. Штаб Севора едва успевал вносить новые корректировки в боевое расписание, не говоря уже о бессонных неделях, которые полностью вымотали всех офицеров ответственных за боевое слаживание. Однако, погрузившись в текущие проблемы, адмирал не мог не заметить гнетущее состояние своего Владыки после пленения Охотника и не желал оставлять его без присмотра.
Последние дни Владыка Смуты был сам не свой, он не мог сосредоточиться на окружающих проблемах и почти совсем отстранился от своих подданных. Повелитель всё реже появлялся на людях, а в редкие случаях, присутствуя на каком-то важном совещании ни с того ни с сего впадал в неконтролируемую ярость. От его гнева уже пострадало трое нерасторопных стюардов, в бешенстве Верон размозжил им головы ударом тяжёлой руки. Адмирала Севора не на шутку беспокоили внутренние переживания Владыки, которые могли повлиять на общее настроение всего войска. Под флагами Смуты собралось множество разных народов и племён, и всех их объединяла непоколебимая вера во Владыку Смуты. И стоит им сейчас почувствовать слабость своего предводителя, все они вновь побегут к более сильным правителям. Самое страшное заключалось в том, что Севор прекрасно знал о виновнике беспокойств Верона, но не в его власти было от него избавиться. С тех пор, как Охотника заперли в камере на нижних ярусах технических отсеков, Владыка Смуты регулярно навещал баргола и по несколько часов о чём-то беседовал с пленным. И каждый такой визит всё сильнее вгонял Верона в подавленное состояние. Будь на то воля адмирала, он давно бы выкинул ненавистного звероящера за борт в открытый космос. Только однозначный приказ Владыки Смуты не позволял адмиралу расправиться с Охотником.
Верон и сам не понимал, почему так упорствовал на показательной казни Охотника. Ведь с самого начала он постоянно убеждал себя в том, что Воин Смуты всего лишь обычный и ни чем не примечательный звероящер. Откровенно говоря, до некоторых пор у него не было в том сомнений. Совершая свой первый визит в камеру Охотника, он лишний раз желал доказать себе и всем окружающим, что все россказни о знаменитом барголе, лишь жалкие сказки. Адмирал Севор распорядился организовать под камеру для Охотника один из мусорных накопителей. Огромный бак с автоматическим сбросом за борт вычистили до блеска и оборудовали по всем стандартам армейского быта: откидной койкой, автономной уборной и тумбой столиком. Лишних удобств, как и индивидуальной охраны у герметичной двери, барголу не предоставили. Кроме Владыки баргола никто не навещал, а на все остальные непредвиденные ситуации у дежурных офицеров был единственный приказ: отстыковать от корабля бак с Охотником при любых подозрениях на побег или угрозу для экипажа.