Павел Смолин – Зоопарк 1988 (страница 23)

Высокий худой парень с ремнём фотоаппарата на шее стоял перед двумя девочками и держал в руке деревянную птицу на палочке.

— Смотрим сюда. Сейчас вылетит.

Младшая девочка немедленно присела.

— Куда?

— Никуда, — быстро сказала старшая. — Он так говорит.

Мать поправляла младшей бант. Отец за её спиной пытался принять торжественное выражение лица.

— Папу тоже берём? — спросил фотограф.

— Берём, — решила старшая.

Отец обрадовался.

Я остановился поодаль, чтобы не мешать.

Саша сделал два кадра, записал что-то на квитанции и объяснил родителям, когда будут готовы снимки. Потом опустил камеру.

— Алексей Михайлович?

— Есть минутка?

— Конечно.

Я показал лист.

Он прочитал, перестал улыбаться.

— Опять ему дали?

— Утром.

— Я вчера там снимал. Один мужчина всё просил: подожди, сейчас закурит. Я ушёл.

— А что сняли?

Саша помедлил.

— Медведя вашего. С поленом.

— Нашего, — сказал я. — Вашего тоже.

Он улыбнулся.

Из сумки появились несколько снимков в бумажном конверте.

Среди них была девочка у фонтана, пожилая пара возле пруда и Потап.

Я взял фотографию.

Медведь сидел, обхватив полено лапами. На заднем плане угадывалась решётка, но взгляд цеплялся за его морду: сосредоточенную, чуть смешную, с высунутым языком.

Хороший кадр.

Очень хороший.

— Сами проявляете?

— Дома. В ванной.

— А ещё зверей снимаете?

— Когда плёнка остаётся.

Вот это мне не понравилось.

На детей у фонтана плёнка находилась, потому что за снимки платили. На зверей — если повезёт. При этом именно звери могли сделать эти фотографии совсем другими.

Я вернул снимок.

— Табличку сможете сегодня?

— Смогу. Кисть у меня есть. Доска нужна.

— Доску получите у Виктора Семёновича. Работу оформим, договоритесь с бухгалтерией. И принести ваши снимки можете? Все, которые считаете удачными.

Он посмотрел на меня настороженно.

— Зачем?

— Хочу посмотреть. Возможно, сделаем стенд у входа. Настоящие наши животные, их имена, где найти. А дальше обсудим открытки.

Саша взял фотографию Потапа за уголки.

— Цветные?

— Начнём с тех, которые можем сделать хорошо.

Он кивнул.

Затем спросил:

— А Федю можно снять? Когда с ним будете заниматься?

— Можно. С посетительской стороны. Время скажет Вера. И если зверю это мешает, убираете аппарат.

— Понял.

Я уже собирался уходить, когда он протянул мне второй снимок.

На нём маленький мальчик в клетчатой кепке стоял у медвежьего вольера, прижавшись щекой к руке матери. Оба смотрели куда-то за край кадра.

Потап в кадр не попал.

Зато было совершенно ясно, зачем они приехали.

— Этот тоже принесите, — сказал я.

* * *

Коробку Федя открыл за несколько секунд.

Мы стояли перед наружным вольером: Вера, я, служительница и Саша с фотоаппаратом. За барьером собрались посетители, но теперь сбоку дежурила сотрудница с красной повязкой. Обойти ограждение мимо неё было затруднительно даже человеку с самым невинным лицом.

Аркадий Моисеевич уже осмотрел Федю и ушёл, велев сообщить, если что-то изменится.

Шимпанзе взял небольшую картонную коробку, покрутил, сунул палец под клапан и распахнул крышку.

Достал кусок яблока.

Съел.

Заглянул внутрь.

Остальные кусочки лежали в сложенной бумаге.