Павел Смолин – Зоопарк 1988 (страница 24)

Федя вытряхнул всё на помост.

Саша щёлкнул затвором.

— Ну вот, — сказала Вера. — Я говорила.

— Подождём.

Федя взял один свёрток, понюхал, развернул. Другой разорвал. Третий сначала потряс возле уха, потом вскрыл тем же способом.

У барьера маленькая девочка прижала руки ко рту.

— Подарочки.

— Обед, — тихо поправила мать.

— Подарочный.

Федя выбрал всё съедобное, сгреб бумагу к краю помоста и снова взял коробку.

Мы смотрели.

Он просунул в неё руку по локоть, перевернул, заглянул через дно. Потом опустил на пол.

И сел сверху.

Коробка сложилась с тихим хрустом.

Мальчик возле барьера рассмеялся.

Федя посмотрел на него.

Мальчик сразу притих.

Шимпанзе поднялся, взял расплющенный картон и старательно оторвал длинную полоску.

Потом ещё одну.

Саша снимал.

Я наблюдал за его руками.

В них было что-то настолько знакомое, что становилось не по себе: как он придерживал картон большим пальцем, как перехватывал неудобный край. При этом сила, с которой он легко разрывал плотную коробку, не оставляла никаких сомнений, что перед нами зверь.

— Пап, он на работе, — сказал мальчик.

— На какой?

— Коробки делает.

Федя тем временем сунул длинную полоску в решётчатый паз у помоста, пошевелил и вытащил.

Вера сразу наклонилась к служительнице.

— Посмотрите потом, что у него там.

Та кивнула.

Я улыбнулся.

Сегодня ему хотя бы было с чем придумать себе дело.

Через некоторое время Федя отложил картон и снова сделал жест двумя пальцами у рта.

Я остался стоять.

Служительница тоже не двинулась.

У барьера никто не засмеялся.

Шимпанзе посмотрел на нас, на посетителей, потом подобрал оставшийся бумажный свёрток. Проверил его ещё раз.

— Завтра сложнее? — спросила Вера.

— Чуть-чуть. И не всё за один раз.

— Нам нормальный ящик нужен. С выдвижными частями. Только чтобы не отломал и не поранился.

— Нарисуйте, что хотите. Посмотрим с мастером.

Она кивнула и сделала запись.

Федя оторвал от картона новую полоску.

Позади нас девочка спросила:

— Мам, а мы дома тоже так яблоко завернём?

— Завернём.

— Папе.

Отец тяжело вздохнул.

Я сделал вид, что не слышал.

* * *

К обеду у обезьянника появилась табличка.

Саша написал крупно, чёрным по светлой доске. Сверху нарисовал морду Феди. Без сигареты, без смешной шляпы, с теми самыми тяжёлыми надбровьями.

Получилось узнаваемо.

Виктор Семёнович пришёл посмотреть и заодно сообщил, что каменщик осмотрел бассейн.

— Шов вскрывать надо. Под старой замазкой крошится. Сегодня подготовит, завтра займётся. Быстро наполнить не получится.

— Пусть делает, как нужно. Задвижка?

— Нашёл, где может быть. После обеда поеду с образцом.

— Хорошо.

Он постоял возле таблички.

— А карусель в понедельник?

— В понедельник. Сначала осмотр.

— Я помню.

Мы пошли к конторе.

По дороге миновали буфет. На ступеньках мальчик ел пирожок, бережно придерживая его обеими руками. Его отец пил компот из стакана и смотрел на часы.

— Ещё к слону? — спросил мальчик.

Отец опустил руку.