Павел Смолин – Зоопарк 1988 (страница 20)

Сергей Николаевич глянул на Виктора Семёновича, потом на меня.

— Есть.

— Записи по ремонтам?

— Найдём.

— Вот с них и начнём.

Я встал и обошёл платформу.

В парке развлечений, которым я руководил раньше, подобная машинка затерялась бы за первым же павильоном. Здесь она могла стать важной вещью. Невысокая посадка, понятное движение, места на лошадках и в повозках. Ребёнок после живой слонихи садится на собственную лошадь, мать машет ему с дорожки, отец делает снимок.

Я уже видел и очередь, и ограждение, и скамейку для бабушки.

Потом увидел ржавчину под краем платформы.

И вернулся к настоящему.

— Что вы за неё хотите?

Сергей Николаевич развёл руками.

— Чтобы забрали. Через управление оформим передачу. У нас место занимает, у вас, может, пользу принесёт.

Виктор Семёнович слегка подался вперёд.

Я поднял ладонь.

— Документы, осмотр специалиста, стоимость восстановления. До этого никуда не везём.

Заместитель снова встал ровно.

— Само собой, — сказал Сергей Николаевич.

— И перевозка с монтажом тоже в расчёт. Мне надо понять, сколько будет стоить рабочая карусель у нас на территории.

Коллега потёр щёку.

— Вы раньше по аттракционам занимались?

Я посмотрел на голубую лошадь.

Ещё один вопрос, на который хотелось ответить честно и невозможно было ответить полностью.

— Занимался разными хозяйственными вопросами.

— Видно.

Он наклонился, поднял с платформы сухой лист и отбросил в сторону.

— Другой бы уже машину искал. Бесплатно же.

— У меня медведь пока без воды. Если выбирать между ним и редуктором, редуктор подождёт.

Сергей Николаевич посмотрел на меня уже без улыбки.

Потом кивнул.

— Механик наш в понедельник будет. Подойдёте?

— Подойдём. С паспортом.

— Найду паспорт.

Мы вышли из-под навеса.

На аллее маленький мальчик тащил мать к закрытому павильону. Мать объясняла, что ещё рано. Мальчик считал, что рано — это когда он спит.

Сергей Николаевич проводил их взглядом.

— Вот такие к вашим зверям идут, — сказал он. — А потом устают. До нас уже редко добираются.

— Зато ваши спрашивают, где у нас выход.

— А где он у вас? Я в прошлом году племянника водил, через склад вышли.

— Знаю. Занимаемся.

Я посмотрел вдоль ограды, отделявшей две территории.

— Давайте начнём с указателей. У вас поставим, где вход в зоопарк. У нас — как пройти к вам. С расстоянием. Чтобы человек понимал: ещё десять минут пешком, а не неизвестность за кустами.

— Нам рисовать кто будет?

— Найду. Сначала текст и направление согласуем.

— Это можно.

Он протянул руку ещё раз.

На сцене снова включили музыку. Девочки сделали поклон, цветок накренился, но устоял.

Хорошее было утро.

Карусель я ещё не получил.

Зато и ремонтировать её за неизвестные деньги пока не обязался.

* * *

К обезьяннику я вышел со стороны пруда.

Виктор Семёнович ушёл искать каменщика. Я решил пройти через посетительские дорожки: хотелось увидеть, как работает вчерашний указатель.

Указатель работал.

Это обнаружилось сразу.

Впереди шли дед с внуком. Дед прочитал надпись, кивнул сам себе и повернул налево. Внук по дороге успел наступить на четыре трещины и перепрыгнуть пятую.

У обезьянника стояла толпа.

Слишком плотная для обычного пятничного утра.

Я услышал смех, а потом чей-то голос:

— Смотри, смотри, сейчас затянется!

Прибавил шаг.

Старый шимпанзе сидел на невысоком деревянном помосте возле решётки.

В пальцах у него белела сигарета.

Он поднёс её к губам, подержал, выпустил тонкую струйку дыма.

Толпа загудела.