Павел Смолин – Самый лучший пионер. Том 2 (страница 9)

А глаза-то какие! Специально же поди такие очки носит, чтобы казалось, что эти две льдинки просверливают тебя насквозь. Смотри на здоровье, мне скрывать нечего – вот он я, пионер Сережа, четырнадцати лет отроду, умер и воскрес, что твой Феникс, причем в новой, лучшей форме!

– Я всем говорю, что у меня хорошая память, но это не так – она у меня эйдетическая.

Дед кивнул – термин знаком:

– Я об этом догадывался.

– Меньшего я от тебя и не ожидал! – обрадовался я. – Так что очень прошу мне даже мельком ничего секретного не показывать и не рассказывать. Если до меня однажды доберутся враги, я, конечно, пытки вытерпеть как пионер-герой просто обязан, но могут же и напичкать чем-нибудь, правильно?

– Правильно, но разве у тебя есть такие враги? – с мягкой улыбкой спросил дед.

– Вроде нет, – пожал плечами я. – Но что знают двое – знает и свинья, так что это могут быть твои враги. Не всех ведь еще передушил?

– Всех не передушишь, – вздохнул дед, как бы демонстрируя усталость от козней этих самых врагов.

– Прикольно, блин! – хохотнул я. О, морщится – не нравится, стало быть, «прикольно» и «блины». Интеллигент, получается! – Мой дед – самый главный КГБшник! Хорошо, что это секрет, а от я уже всем успел рассказать, что мы – однофамильцы, неловко бы получилось. Ничего, что я фамилию поменял?

– Нет, ты поступил разумно, – не стал он меня осуждать. – Мне в свое время из-за пробелов в биографии пришлось немного понервничать.

– Расскажешь? – заинтересовался я. – Если не секрет, конечно.

– Не то чтобы секрет, – улыбнулся деда Юра. – Когда я был еще молод, кто-то запустил слух, что мой дед был купцом. Я его никогда не видел, а свою биографию знал с чужих слов, поэтому пришлось объясняться со следователем и рассылать запросы во все доступные мне архивы для уточнения.

– Жуть, – вполне искренне посочувствовал я. – А отец?

– А отец умер, когда я был совсем маленьким, так что я его не помню, – надавил Андропов на общее место.

– С биологическим отцом настоятельно прошу меня не знакомить. Да, он обо мне не знал, и при ином положении дел вполне возможно, что он стал бы мне замечательным папкой, но мама рассказала, что он бухает.

На лице Андропова промелькнула тень – будь я хроноаборигеном, который при виде деды Юры либо трясется от страха – если подчиненный или гражданский – либо наоборот, начальствует – если важный кремлевский дед – то фиг бы заметил. А так сижу, наблюдаю, и вроде даже что-то замечаю. Если он не притворяется, конечно.

– Мой сын и твой биологический отец – безнадежный алкоголик, – признался он.

– Тогда точно не надо, – зевнул я, культурно прикрыв рот ладошкой. – И еще одна просьба сразу – по возможности не трогать моих знакомых фарцовщиков. Мне моим девочкам нравится…

– Дарить всякое, – с ухмылкой перебил дед Юра. – Фарцовщиками у нас ОБХСС занимается, так что проси их, если возможность подвернется.

– Принесут книжку? – полюбопытствовал я.

– Принесут через пару часов, – подтвердил он.

– Ништяк! – возрадовался я.

Андропов поморщился – уже демонстративно.

– Разговариваю странно, активно внедряя жаргонизмы всех сортов, англицизмы и прочую фигню! – подтвердил я. – Прости, но ничего с этим делать не стану – мои книги написаны вполне литературным языком, имеют одобрение старших коллег, поэтому, как адепт Слова, мой любимый русский язык буду использовать как хочу – в рамках общепринятых социальных норм, само собой. Язык – он же живой, динамично развивающийся организм, и делить слова на «плохие» и «хорошие» – на мой взгляд кощунственно. Вот!

– Что ж, думаю, в этом есть логика, но постарайся сохранять речь чистой, – смирился он.

– И еще одно супер важное! – вспомнил я. – Как к начальнику КГБ у меня к тебе ни одной просьбы не будет – меньше всего я хочу, чтобы тебя из-за меня обвинили в злоупотреблении служебным положением. Жаловаться буду только на тех, кто реально гадит Родине, и измерять степень «гадливости» буду сам, в меру своей идеологической подготовки. Но, уверен, ты и без меня неплохо справляешься!

– Как-то справляюсь, – поскромничал деда Юра.

– Ну и если придумаешь, как использовать мою замечательную память на благо страны, не стесняйся предлагать – я готов! – отвесил ему пионерский салют.

– Нервничаешь, – ухмыльнулся на меня дед.

– Очень, – признался я. – Но это нормально и скоро пройдет – ты вроде не злой, а я – не идиот, чтобы Комитета Государственной Безопасности бояться – это же комитет моего государства! – поежился. – Только в лаборатории меня не закрывай, пожалуйста, до конца моих дней – у меня первая любовь в самом разгаре и куча планов на жизнь.

– А говоришь – не боишься! – улыбнулся Андропов уже нормально. – Если бы тебя был смысл «закрыть в лаборатории», это сделали бы сразу, и безо всякого участия КГБ.

– Это радует! – абсолютно правдиво выдохнул я, чувствуя, как с плеч падает немалых размеров камень.

– Если тебе от меня ничего не надо, зачем тогда приехал? Испугался? – участливо спросил деда Юра.

– Испугался – это факт! – подтвердил я. – Но это мне от начальника КГБ ничего не надо, а родной дед лишним не будет точно – у меня не так много родственников, чтобы пренебрегать еще одним. И потом – ты же офигенно интересный человек, деда, и я абсолютно уверен, что с тобой мы эти дни проведем весело! Ну и кормят тут вкусно, да еще и встроенный репетитор по английскому есть.

– Агафья Анатольевна – настоящий профессионал, – отрекомендовал он новую знакомую.

– А ты языки знаешь? – спросил я, прекрасно зная ответ.

– Время от времени пытаюсь выучить английский, но времени совершенно не хватает, – выдал он наработанную годами отмазку.

Комплексует дедушка. Но ничего, на этом-то мы тебя за жабры и возьмем!

– При помощи определенных мнемотехнических приемов можно освоить английский в приемлемые сроки, уделяя всего с полчасика в день! – подвесил я наживку.

– Боюсь, я уже староват, – попытался слиться Андропов.

– Для пожилых и разработано! – покачал я головой. – С возрастом мозг начинает функционировать немного иначе, поэтому нужно выстраивать процесс обучения по-другому, не как для всех. Давай я тебе покажу, и, если за эти три дня ты выучишь меньше сотни слов, больше я к этой теме никогда не вернусь.

– Что ж, – деда Юра снял очки и посмотрел на меня нормальным, «человеческим» взглядом, отчего мне стало приятно. Хренов манипулятор! – Давай попробуем.

Глава 5

– В телевизоре ты толще и суровее! – поделился я с дедом наблюдениями за ним же во время обеда.

Повариха накрыла нам стол и оставила наедине. Выбор блюд – специфический, хлеб – черный, еда почти не соленая – солонка на столе присутствует, поэтому не стесняюсь пользоваться – немного курочки, которую дед почти не ел, зато много овощей и огромная тарелка клюквы. Основное блюдо – постненькие, но вкусные кислые щи.

– В телевизоре у нас все толще и суровее! – улыбнулся он и смачно зажевал клюковки.

– Мне тоже кислое нравится! – загрузил я в рот клюквы поменьше и сморщился. – Но не настолько радикальное! – проглотив, сочувственно спросил. – А у тебя почки болят или диабет?

Даже не притворяюсь – это же мой дедушка, и мне грустно оттого, что у него что-то болит.

– Я в речном учился, на практике с палубы в воду упал, – поделился он грустным воспоминанием. – В октябре дело было, вот с тех пор почечный диабет. Но ты не переживай, я еще хоть куда! – совсем по-родственному приосанился и подмигнул.

Принял правила игры, получается.

– А еще что-нибудь болит? – поинтересовался я и на всякий случай пояснил. – Просто родня же, и, если я в воду падать не буду, с почками у меня проблем не будет. Глаза – мамины, так что тоже не грозит. Но вот остальное могу и от тебя унаследовать, верно? Так что рассказывай, на что внимание обращать, а что и так нормально сохранится.

– Ты уверен, что с таким любопытством до старости доживешь? – подколол меня дед с суровой миной.

– И вправду чувство юмора есть! – хохотнул я, и дед улыбкой дал понять, что шутка принята правильно. – Сильно пугаются верноподданические холуи?

– До конфузов пару раз доходило, – похвастался Андропов.

– Не переводи тему-то! – попросил я. – Спина болит?

– Я всю жизнь на сидячей работе, что от этого бывает – можешь в своих справочниках посмотреть, – раздраженно поморщился он.

Оживает мимика-то, но это не потому, что он ко мне любовью проникся, а чтобы имитировать нормальное общение. Или это тоже паранойя, и он реально "оттаивает"?

– Про Надю Рушеву рассказывали, значит? – спросил я, среагировав на «мои справочники».

– Повезло тебе, – вздохнул дед.

– В гробу я такое везение видал, – поморщился я. – Но, раз никто мне ничего не говорит, значит ее лечат. Лечат?

– Прооперировали, – кивнул Андропов. – Завтра позвонит тебе прямо сюда, – указал ложкой в направлении моей комнаты.

– Вот и замечательно! – искренно порадовался я за Надю, отложил себе клюквы в пустую тарелку и щедро посыпал сахаром. – А зубы у тебя как?

– Мои зубы – государственная тайна! – надул щеки дед.

– Серьезно?! – удивился я.

– Шучу! – пояснил дед и продемонстрировал полный рот коронок.