Павел Смолин – Позиция Сомина (страница 20)

— Ребра — это дело! Картоха приелась, у меня есть перловка и гречка, но гречку я ел в буфете, а перловку не хочу.

Пока Витя отбивался, Костя оживился:

— У меня рожки есть.

— Рожки жир хорошо впитывают, — заметил Марат и перевел на Костю.

Тот перевел на меня, а я пожадничал козырного валета. Забирая карты, вздохнул:

— Рациональнее всего будет сварить суп с ребрами, рожками, и все-таки с картошкой.

Костя подал бубновой семеркой:

— Картоха всегда к месту! Вон ее сколько. Надо съедать, пока портиться не начала.

Я отбился девяткой. Виктор подкинул, Марату было нечего.

— Осенние ветра нашептали мне, что к Люде сегодня приезжали бабушка с дедушкой, — походил я парой валетов на Витю. — Возможно к ужину добавится салат, если дамы сочтут это уместным.

— Х-ха! — хохотнув, отбился королем и тузом тот. — Если уважаемые господа сочтут это уместным, я бы хотел добавить к трапезе новый чай и мешок пряников.

— Жируем, — признал я.

— Как сыр в масле катаемся, — согласился Марат и перевел на Костю.

— Мамка рассказывала — у них в общаге жрать вообще было нечего, — отбился тот, добрал из колоды и походил на меня двумя шестерками.

Я добавил третью и подвинул карты Вите.

— После войны тяжело было, — пощурившись на шестерочки, он вздохнул и взял. — Дед в 42-м погиб, мамка еще маленькая была — ее бабушка тянула. Государство, конечно, помогало… — посмотрев, как Костя переводит на меня, а я отбиваюсь — повезло — Витя приободрился. — Но ничего, вон зато теперь чо — изобилие!

Смеяться не хочется.

— Неплохо кушаем, — согласился Марат. — Я в магазин вчера зашел за хлебом — ниче, — цыкнул зубом. — Почти как в Зыково.

Первым заржал Костя, за ним — Витя, последним — я.

Глава 11

В животе урчало, талон жег карман, нос жадно втягивал все те же, капустно-свекольные запахи. Ноги несли нашу бригаду к буфету, но сегодня — на общих основаниях, по окончании второй пары. Сначала — маневры на втором этаже. Потом — коллективный спуск по лестнице. Внизу — поворот к столовой. Хвостик очереди уже торчит из-за дверей, но невелик, а потому мы с радостью в него встроились. Переминаясь с ноги на ногу, заглядывая внутрь и обсуждая семинар по педагогике, который случится в понедельник, мы дождались возможности подойти к линии раздачи.

Вместо горохового сегодня суп харчо, борщ — неизменен. Я выбрал первый, а котлета с гречкой снова вне конкуренции. И — не удержался — потратил семь копеек на миску квашеной капусты с клюквой. Самая дорогая пока моя покупка в этой жизни. Да что там «дорогая» — первая и единственная. Радует? Радует, а совесть мы не спросим — сказал же, отдам долги.

Подсев к уже занятому столу, мы в тесноте, да не в обиде смели содержимое тарелок и освободили посадочные места. Дамы еще кушают, пойдем без них.

— Че там дальше, история? — уточнил Марат.

— Она, на втором этаже, — ответил Виктор.

Мы прошлись по коридору, поднялись на второй этаж, повернули в правое крыло.

— Шнурок развязался, догоню, — махнул я ребятам и уселся на лавочку поправить ботинок.

Среди процесса меня накрыло тенью. Подняв взгляд, я увидел улыбающееся лицо дородного старшекурсника, справа и слева от которого стояло двое таких же. Как-то подозрительно близко стоят. Молчат, и я ничего говорить не буду — опустив взгляд, я завязал шнурки бантиком, потопал, подхватил портфель и поднялся на ноги, почти уперевшись лбом в подбородок центрального старшекурсника:

— Прохода бы, товарищи.

— Ты — Сомин? — спросил вожак.

— Сомин, — подтвердил я. — А тебе зачем?

— Первокурник-шахматист с филфака? — уточнил старшекурсник справа.

Не похожи на фанатов.

— А ты с какой целью интересуешься? — спросил я.

Край глаза показал, что из аудитории выглянул Марат, оценил обстановку и скрылся обратно.

— Нехорошо, — заметил старшекурсник слева. — Старших уважать нужно, а ты — вопросом на вопрос отвечаешь.

Из аудитории повалили наши пацаны с потока, а во главе — Сережа Бурцев.

— Здорова, товарищи! — громогласно привлек он внимание.

Троица повернулась.

— Сами откуда? — спросил Серега и протянул центральному руку. — Сергей.

— Василий, — пожал тот, оценил обстановку и решил ответить. — С матфака, пятый курс. С Соминым вашим познакомиться пришли — мы на матфаке сильных шахматистов уважаем.

Вот оно что! Пришли меня легонько прессануть, чтобы я к их «королеве» не лез. Глупые — мне оно надо? И самой Свете-то оно надо? Ладно, кого эти мелочи когда интересовали.

Хмыкнув, Бурцев шагнул вперед, оказавшись между стеной и левым матфаковцем:

— Математики, а в коридор свой объем вписали плохо, — заметил он и шагнул, заставив всю троицу посторониться. — Проходите, девчонки, — галантно указал накопившемся в другой части коридора дамам.

Девушки прошли, без особого интереса покосившись на нас — мальчишки, что с нас взять? — но Ира решила вмешаться, строго спросив центрального:

— Хулиганим?

— Как можно, мы же будущие учителя, — прикинулся тот дурачком.

— Это поклонники моего шахматного таланта, — заявил я. — Приятно, что аж пятикурсники познакомиться подошли. Спасибо, ребят! — протянул руку все тому же центральному.

— Институту сильные шахматисты нужны, Юра, — пожал он, не рискнув «проверять на прочность».

— Особенно перворазрядники, — пожал правый.

— Надеемся, Свете расти поможешь, — пожал левый.

Если бы мне предложили выбрать, я бы лучше Веронику «растил» — у нее голова работает интереснее.

— Чего толпимся, товарищи? — раздался голос Григория Алексеевича, лысого, с седым пухом на висках, старенького преподавателя истории Древнего мира. — Ну-ка распределились, не мешаем движению масс в коридоре!

Центральный воспользовался моментом, чтобы свалить:

— Удачи тебе на турнире, Юра. Товарищи, всех благ! — выдал «на общее» и важно повел своих по коридору, не забыв поздороваться с историком. — Здравствуйте, Григорий Алексеевич.

Историк прошел мимо нас, девочки отправились за ним, а Бурцев спросил меня:

— Че за Светка?

— Шахматистка с матфака, четвертый курс, — ответил я. — Это типа рыцари ее, — хохотнул.

— Измельчало рыцарство нынче, — гоготнул Серега. — Ну че, филологи, — посмотрел на пацанов. — Первый раунд за нами, но покой нам только снится!

С этими словами он сунул руки в карманы и пошел в аудиторию, а за ним потянулись «лишние» филологи мужского пола с воинственными выражениями на лицах. Приятно так-то — прямо чувствую себя своим.

После занятий — внеплановое собрание группы, инициированное Ирой. Сверяясь с блокнотиком, староста заявила:

— Товарищи, перед нашей группой поставлена задача изготовить стенгазету на тему «Филолог сегодня». В ней надлежит отобразить наши успехи в учебе, спорте и самодеятельности, а так же оформить идеологический блок, посвященный империалистической агрессии США против братского Вьетнама. Сроки — до десятого октября.

— Кем поставлена задача? — спросила Таня.

— Еленой Михайловной, — сослалась Ира на зама по воспитательной.

— Значит вашей бригаде и карандаши в руки, — фыркнула девушка. — Это справедливо — вы оступились, вы и исправляйте.