Павел Смолин – Голова Шамиля (страница 10)
- Помнит или говорит что помнит?
Я почти улыбнулся.
- И то и другое, ваше превосходительство.
Что- то прошло по его лицу - не улыбка, что- то более сдержанное. Признание, может быть.
- Дозор завтра? - спросил он.
- Так точно. Урядник Демьяненко ведёт.
- Демьяненко хороший урядник, - сказал Засс. - Слушай его.
- Слушаю.
- Слушай больше, - сказал он. - И смотри. Не только на тропу - на всё вокруг. Горец думает боковым зрением. - Пауза. - Ты понимаешь что это значит?
- Понимаю.
Засс посмотрел на меня ещё секунду. Потом кивнул - коротко, сам себе - и пошёл дальше. Адъютант засеменил следом, придерживая бумаги.
Я вернулся к казарме.
Охримченко смотрел на меня с выражением человека, которому только что показали фокус и который не понял как сделано.
- Зубов, - сказал он.
- М.
- Он с тобой разговаривал.
- Я заметил.
- Нет, ты не понял. - Охримченко понизил голос. - Он вообще с казаками не разговаривает. Он с офицерами разговаривает.
- Со мной разговаривал.
- Вот я и говорю.
Тимоха кивнул с видом человека, который подтверждает важное наблюдение.
- Зубов, - сказал он, - ты, наверное, что- то особенное.
- Или он просто случайно остановился, - сказал я.
- Засс случайно ничего не делает, - сказал Тимоха. - Это все знают.
Грицько рыжий молчал и смотрел задумчиво. Охримченко хотел что- то добавить, но я уже уходил.
Юсуп поймал меня у колодца.
Не выскочил - просто оказался рядом, как умеют люди, которые умеют ждать в нужном месте. Я набрал воды, обернулся - он стоял в двух шагах.
- Видел, - сказал он.
- Что именно?
- Как ты с ним говорил, - сказал Юсуп. - Ты не тянулся.
- Я стоял правильно.
- Ты стоял как равный, - сказал Юсуп. - Это не одно и то же.
Я поставил ведро. Посмотрел на него.
- И что?
- Ничего, - сказал Юсуп. - Просто записал.
- Слово?
- Нет, - сказал он. - Это не слово. Это наблюдение.
- У тебя отдельный список для наблюдений?
- Пока нет, - сказал Юсуп. - Но могу завести.
Я взял ведро и пошёл. Он не пошёл следом - остался у колодца. Я спиной чувствовал его взгляд - спокойный, без угрозы, просто внимательный.
Неудобный человек.
Полезный, но неудобный.
Перед ужином Демьяненко собрал нас снова - коротко, без построения, просто у казармы.
- Дозор завтра в полночь, - сказал он. - Зубов, Охримченко, Касымов - я передумал, берёшь тоже. Собраться тихо, без шума. Ружья заряжены, замки проверены. - Посмотрел на Охримченко. - Луковицу не брать.
- Понял, - сказал Охримченко с достоинством.
- Всё, - сказал Демьяненко.
Нурлан стоял рядом и ничего не говорил. Но я видел - маленькое движение, почти незаметное. Кивнул сам себе. Он знал что его возьмут.
Читает людей, подумал я. Хорошо читает.
После ужина у казармы снова собрался народ - вечера здесь были длинные, с темнотой делать было нечего, сидели и разговаривали. Тимоха курил трубку. Грицько чинил подпругу. Охримченко рассказывал - на этот раз не про соседей, а про то как однажды ночью в станице принял куст за горца и поднял тревогу.
- И что? - спросил кто- то.
- Выбежали все, - сказал Охримченко. - С ружьями. Атаман в кальсонах.
- И куст?
- Куст стоял, - сказал Охримченко. - Как стоял.
Смеялись.
Потом разговор переехал на другое - на лошадей, на фураж, на то что в третьей сотне украли седло и никто не нашёл. Я слушал вполуха и думал о завтрашнем дозоре. Прокладывал маршрут в голове - от того что видел днём. Кубань слева, камыши от берега метров двадцать, за камышами - открытый берег, там видно. Второй пост - верста от крепости, может чуть больше. Темно будет - луны сегодня не было, завтра тоже не предвидится.
Хорошо. В темноте удобнее.
- Зубов, - сказал Тимоха. - О чём думаешь?
- О дозоре.
- Ещё не вышел, уже думаешь, - сказал Грицько.
- Это и есть правильно, - сказал я.
- Дед учил? - спросил Тимоха с лёгкой иронией. Не злой - просто иронией.
- Дед учил.
- Хороший у тебя дед.
- Лучший, - сказал я.
Это было правдой - применительно к Архипу. Про другого деда, который пил чай в Краснодаре и смотрел телевизор, я думать не стал.