Павел Смолин – Директор рынка 1988 (страница 15)

— Васька ещё не отдал.

— Мы его не вычёркиваем.

Сторож успокоился.

Порядок уже приехавших машин пришлось восстанавливать при помощи самих водителей. Самым ранним оказался спящий шофёр ГАЗа. Его разбудили, и он предъявил талон с базы, а заодно сообщил, что сторож помогал ему толкать машину, когда она заглохла у ворот.

Сторож вспомнил.

— Чего ж ты молчал? — возмутился один из спорщиков.

— Так я спал.

Морковь пошла первой после двух машин во дворе. Спорщики получили второй и третий номера. Ни один не был доволен, зато оба согласились, что другого пропускать вперёд нельзя.

Лист с расценками прибили к доске у весовой. Ещё один, с порядком въезда, я повесил у сторожа. Не слишком высоко: водитель должен прочесть, не выходя из кабины.

Тут обнаружилось, что Котов отпустил часть людей завтракать.

— Все вместе? — спросил я.

— Они с утра ничего не ели.

— Я не против еды. Двоих сейчас, двоих потом.

— Ты им сам скажи.

Я подошёл к грузчикам. Те стояли у стены с бумажными свёртками в руках.

— Кто с шести работает?

Двое подняли руки.

— Ешьте. Остальные их сменят через пятнадцать минут.

Один из оставшихся посмотрел на пирожок, потом на меня.

— Остынет.

— Дай сюда, я подержу, — предложил его товарищ с набитым ртом.

Пирожок немедленно спрятали за пазуху.

Работа пошла.

ЗИЛ уехал. Фургон закрыли. Морковный ГАЗ подался к весовой, и его водитель, ещё не совсем проснувшийся, едва не снёс колесом ведро сторожа. Двое грузчиков сняли первые мешки. Батя назвал количество и место, торговец кивнул, сторож скрипнул ручкой в тетради.

Я остался рядом.

Новые порядки хорошо работают первые пять минут. Особенно если начальник смотрит. Потом начальник уходит, и обнаруживается, что тётя одного грузчика, шофёр другого и давний знакомый бригадира по случайности торопятся именно сегодня.

Через полчаса у нас случился первый спор о деньгах.

Торговка потребовала отнести мешки дальше, чем сказала сначала. Грузчик остановился и позвал Батю. Тот уже набрал воздуха для ругани, но я показал на лист. Дополнительную переноску посчитали. Торговка заплатила, объявила всех жуликами и осталась смотреть, чтобы мешки поставили аккуратно.

Это меня устраивало.

Миха закончил ночную машину и подошёл прощаться. Славка Клещ маячил у него за плечом.

— Ты здесь весь день простоишь? — спросил Миха.

— До начала торговли точно.

— Тогда на ящик сядь. Ещё пригодятся ноги.

Он кивнул на ворота.

— И тетрадку не оставляй. У нас одна уже была.

— Куда делась?

— Мокрая стала. Потом потерялась.

Я посмотрел на банку с чаем, стоявшую возле записей.

Сторож проследил за моим взглядом и убрал её на землю.

Миха ушёл. Клещ задержался на секунду.

— Алексей Николаевич, а если человек благодарит после? Ну, за хорошую работу.

— После работы благодарит. Вперёд очереди благодарностью не проезжает.

Славка подумал и побежал за бригадиром.

К восьми во дворе стало теснее. Приехали новые машины, подтянулись торговцы. Из молочного ряда донеслось, что директор завёл у ворот перепись населения. Кто-то принёс табурет, но сесть я ещё не успел.

К калитке подошла Людмила.

— Борис Алексеевич спрашивает, когда вас ждать.

— Что принёс?

— Ничего. Спросил, когда ждать.

— Когда принесёт документы, сообщите.

Она посмотрела на тетрадь, на приколоченный лист, на Котова.

— Это всё за утро?

— Это пока подготовка.

— А к чему?

Во дворе резко просигналили.

Я повернулся.

Через открытые для выезжающей машины ворота втискивался голубой грузовик с яблоками. За кабиной, прямо на ящиках, стоял плотный мужчина в расстёгнутой рубашке. Он махал рукой Котову.

— Толян! Сюда двоих! Живо скинем и уйдём!

Батя отвёл глаза.

— Вот к этому, — сказал я.

* * *

Машина остановилась у навеса. До неё должны были разгружаться ещё четыре.

Человек в рубашке спрыгнул на землю. Из нагрудного кармана торчала расчёска. На мизинце блестело кольцо.

Двое грузчиков уже шли к нему с тележкой.

— Стоп, — сказал я. — Где запись?

Торговец развернулся.