Павел Смолин – Дело #1979. Том 2 (страница 8)

- Что-то случилось?

- Он что-то нашёл в документах. Что именно - не говорил жене. Только обмолвился: «Ильин знает». Ильин - его товарищ, тоже инженер, постарше. Работали вместе лет двадцать.

- Где сейчас Ильин?

- Умер в семьдесят шестом. Инфаркт.

Я записал. Митрич смотрел, как я пишу, не остановил.

- Дальше, - сказал он. - В ноябре Потапов пропал. Три дня не было дома, не было на работе. Жена пошла в милицию - заявление. Искали. Через три недели нашли тело. В лесу под городом - километрах в пятнадцати, в сторону Заречной области.

- Как нашли?

- Случайно. Охотники. Лежал у ствола, ружьё рядом. Вывод экспертизы: несчастный случай на охоте. Самострел из собственного ружья.

- Он охотился?

- В том и дело - нет. Ружья у него не было. Жена сказала - никогда. Ружьё, которое нашли рядом, - не его. Номер не пробивался - стёрт. Но в официальную версию это не вписалось. Написали: купил недавно у частника, зарегистрировать не успел. Дело закрыли за отсутствием состава преступления.

- Кто вёл?

- Опер Лапшин. Уволился из отдела в семьдесят шестом. Говорят, уехал в Ростов. Сейчас не знаю, где.

Митрич докурил. Потушил.

- Жена Потапова?

- Уехала к сестре в Воронеж в семьдесят пятом. Адреса не знаю.

- Тело есть в архиве?

- Дело должно быть. Тонкое, но должно лежать. Семьдесят четвёртый год, ноябрь.

Я закрыл блокнот.

- Ещё одно, - сказал Митрич. - Если будешь копать - осторожно. Потапов что-то нашёл. Его за это убрали. Что именно он нашёл - за это и сейчас могут убрать, если поймут, что ты близко.

- Понял.

- Не «понял», Воронов. Не по-ментовски «понял». По-настоящему.

Я посмотрел на него.

- По-настоящему понял.

Он кивнул.

- Иди.

В отдел я вернулся к двенадцати. Горелов ушёл на обед - я остался один в кабинете. Сел за стол, смотрел в окно. Во дворе таял снег, по карнизу капало.

Потапов. Инженер. Технический отдел, документы, спецификации. Нашёл что-то в бумагах. Сказал: «Ильин знает». Через месяц - мёртв. Ильин - умер через два года, инфаркт.

В плане работы Громова, о которой я узнал летом, - это звучало логично. Громов приторговывал через завод, схема была в документах. Если инженер случайно наткнулся на что-то в бумагах - его убирали. Но Громов пришёл куратором давно. Потапов исчез в семьдесят четвёртом. Громов работал при Потапове - значит, либо Потапов знал давно и молчал, либо нашёл что-то новое незадолго до смерти.

Или - Громов не один. Есть кто-то выше, кто держал схему. Потапов мог наткнуться на след кого-то, кто был над Громовым.

Я встал. Пошёл в архив.

Архив у нас в подвале. Железная дверь, зарешёченная лампочка, стеллажи до потолка, пыль. Архивариус - Лукьянчук, отставной, лет семидесяти. Сидит у входа за столом, дремлет до обеда.

- Лукьянчук.

Он открыл глаз.

- Воронов.

- Мне нужен архив семьдесят четвёртого. Ноябрь-декабрь. Закрытые дела.

- Зачем?

- Справка.

Он посмотрел на меня. Лукьянчук был не дурак - понимал, что «справка» значит копать.

- Распишись, - сказал он. - Ящик третий, стеллаж четыре.

Я расписался в журнале. Пошёл к стеллажу.

Дело Потапова Алексея Ильича лежало на своём месте - тонкая папка в сером картоне. Год семьдесят четвёртый, номер такой-то. Опер - Лапшин П.И.

Я взял папку, сел за маленький стол у лампочки. Открыл.

Внутри было мало. Заявление от жены о пропаже. Протокол осмотра места обнаружения тела. Акт судмедэкспертизы. Объяснение от охотников, нашедших тело. Постановление о прекращении дела - «за отсутствием состава преступления». Подпись - Лапшин, виза Нечаева.

Я читал внимательно.

Протокол осмотра был странным. Тело лежало у ствола дерева, навзничь, лицом вверх. Ружьё - рядом с правой рукой, стволом к телу. Выстрел - в грудь, с близкой дистанции. Одежда - рабочая куртка, брюки, сапоги. Документов не было. Опознали по особым приметам - шрам на левой руке, татуировка на предплечье (номер полевой почты, военный).

Дата осмотра - двадцать третье ноября семьдесят четвёртого. Смерть наступила, по экспертизе, за две-три недели до обнаружения. То есть - начало ноября.

Я пометил в блокноте: «Начало ноября. Две недели между исчезновением и смертью? Или исчез уже мёртвым?»

Акт экспертизы. Причина смерти - огнестрельное ранение грудной клетки, повреждение сердца. Смерть мгновенная. Посторонних следов на теле нет.

«Нет». Я перечитал. «Следов борьбы, связывания, иных повреждений не обнаружено». Но - тело пролежало три недели в лесу. Животные, гниение. Что там вообще можно было обнаружить через три недели?

И - ружьё без номера. Стёрт. «Частная покупка, регистрация не завершена».

Я закрыл папку. Сидел, думал.

Подделка - не грубая. Сделано аккуратно, с пониманием. Человек, который оформлял, знал, что важно подчеркнуть, что опустить. Лапшин, возможно, знал больше, чем написал. Или - писал под диктовку.

Я встал, вернул папку на место. Вышел.

Горелов уже вернулся с обеда. Сидел за столом, что-то писал. Посмотрел на меня, когда я вошёл.

- Где пропадал?

- В архиве.

- Что смотрел?

Я сел. Помолчал. Потом сказал:

- Дело семьдесят четвёртого. Инженер с "Красного металлурга". Потапов.

Горелов положил ручку. Посмотрел на меня.

- Потапов.

- Знаете?

- Знаю. - Он откинулся на стуле. - Я тогда был молодой опер, год работал. Дело вёл Лапшин. Я помню - мне казалось странным.

- Что именно?

- Всё. - Горелов подумал. - Ружьё без номера. Три недели в лесу. И - сам Потапов. Я его не знал лично, но слышал. Инженер старой школы, педант, ни с кем не ссорился. Не тот человек, чтобы покупать ружьё без документов у частника и идти в лес в одиночку.