Павел Смолин – Дело #1979. Том 2 (страница 9)
- Что вы тогда говорили Лапшину?
- Говорил - мутное. Лапшин отмахнулся. «Не наше дело, - говорит, - пришло сверху, закрыть». Сверху - то есть Нечаев или выше.
- Нечаев?
- Может быть. Но скорее - через Нечаева. От прокуратуры или от чего-то повыше.
Я смотрел на него.
- Горелов.
- Что?
- Я хочу его возобновить.
Он молчал. Долго.
- Тебе это надо?
- Надо.
- Ты понимаешь, что это означает?
- Понимаю.
- Не уверен, что понимаешь. - Он наклонился вперёд. - Если то дело закрывали сверху, значит, и открывать сверху не дадут. Тебе придётся идти в обход - через прокуратуру, через Савельеву. Савельева молодая, может и возьмётся. Но тебя за это будут тихо придавливать. Не громко, не явно. Командировки неудобные, отказы в запросах, мелкие палки в колёса. И - если найдёшь настоящее, - могут и не тихо.
- Я знаю.
- Знаешь.
- Знаю.
Горелов смотрел на меня.
- Ты зачем это, Воронов?
Я подумал, как ответить. Правду сказать нельзя. Половину правды - можно.
- Потому что Громов сидит за одно убийство, а их было больше. Потому что Потапов - не единственный, я думаю. И потому что в моей работе есть моменты, когда я понимаю: я делаю это не ради показателей. Вот сейчас - такой момент.
Горелов кивнул. Один раз.
- Хорошо, - сказал он. - Тогда я с тобой.
- Не обязательно.
- Обязательно. Один ты не потянешь. И - я тогда Лапшину не помог. Сейчас помогу тебе.
Я посмотрел на него. Не знал, что сказать.
- Спасибо.
- Потом будешь благодарить. Сейчас работаем.
До конца рабочего дня мы делили задачи. Горелов брал на себя поиск Лапшина - в Ростове его можно было найти через милицейский учёт уволенных, если подать запрос с хорошей формулировкой. Я - находил Хоря и просил вывести на свидетеля из семьдесят четвёртого года.
На следующий день, в четверг двадцать второго, я поехал к Хорю.
Товарная станция к утру ожила - разгружали вагоны, ходили грузчики в ватниках, гудели тепловозы. Я прошёл к сторожке.
Хорь был внутри - чай пил. Ковпак лежал у печки, поднял голову на меня, опустил.
- Воронов.
- Хорь.
Я достал пачку «Беломора», положил на стол. Хорь посмотрел на пачку, потом на меня. Взял, распечатал, закурил одну. Вторую убрал в карман.
- Проходи.
Я сел на табурет.
- У меня вопрос, - сказал я. - Семьдесят четвёртый год, ноябрь. В лесу под городом нашли мёртвого мужика - инженер с "Красного металлурга", Потапов. Думаю, убили. Нужен свидетель - кто-то, кто в те дни был в лесу, что-то видел.
Хорь курил, смотрел в окно.
- В каком именно месте нашли?
- Пятнадцать километров от города, в сторону Заречной области. У старой вырубки.
- Знаю место. - Он помолчал. - Есть один. Горбатый. Жил тогда в бараке на Лесной, за грибами ходил часто, в том числе в те места. Если что видел - помнит. Память у него хорошая, несмотря на водку.
- Где он сейчас?
- В хибаре за городом. За полустанком, по тропе направо, метров триста. Один живёт. Пьёт.
- Говорить со мной будет?
Хорь подумал.
- Со мной - будет. Один не ходи - может не открыть.
- Поедем?
- Сегодня?
- Сегодня.
Он посмотрел на Ковпака.
- Смену сдам в пять. Жди в половине шестого у станции.
- Договорились.
В половине шестого было уже темно. Зима подходила - темнело рано. Я ждал у сторожки, Хорь вышел в пять тридцать пять. В ватнике, в шапке-ушанке, валенки. Собаку оставил - Ковпак смотрел из сторожки, недовольный.
- Пешком? - спросил я.
- Автобусом до полустанка. Оттуда - пешком. Километра полтора.
Мы сели в автобус. Ехали молча. В автобусе было тепло и пахло соляркой. Окна запотели - я протёр рукавом, смотрел, как уходит город. Фонари, трубы завода, низкие дома окраины. Потом - лес, поле, снова лес.
Хорь сидел рядом, смотрел вперёд.
- Хорь.
- М?
- Кто такой Горбатый?
- Пьяница. Лет шестьдесят, может, больше. Был на зоне в пятидесятых - первый раз за что-то несерьёзное, потом ещё пару раз за мелкое. Сейчас - инвалид, пенсию получает, пропивает. Живёт один. Спину повредил в молодости - отсюда горб и кличка.
- Почему он будет говорить?
- Я его знал ещё по зоне - в одну попали в шестьдесят третьем. Он меня помнит. И - он не боится. Бояться ему уже нечего.
Я кивнул.