Павел Склифосовский – Процветание (страница 2)

— Коля, ты сегодня какой-то дерганый, — говорит он, опираясь на дверной косяк.

— Устал.

— Устал он. Смотри, чтобы усталость не переросла в паранойю.

Он ухмыляется и уходит.

Я остаюсь один в коридоре. Лампы гудят, пахнет дешёвым кофе и хлоркой. Знакомый запах. Прямо как дома.

Я ведь не знаю, что уже через несколько часов этот коридор заполнится криками, что лампы погаснут, а запах сменится на запах крови и чёрной смолы. Не знаю и того, что Дмитрий, Алексей, Артур — они все станут совсем другими, или умрут, или превратятся в тех, кого мне придётся убивать.

Сейчас я просто иду к себе, сажусь за стол и открываю отчёт. И пишу там: «Обстановка в городе Ментор: без изменений».

Ложь.

Но я не знаю, что это ложь. Пока ещё не знаю.

Глава 0.3. Обычный вечер

Моя смена почти закончилась. Мне нравится это время: город потихоньку успокаивается, фонари загораются не спеша, будто им лень, и на улицах становится пусто. В такие моменты Ментор выглядит почти красиво. Почти.

Едем по Центральной улице. Мимо закрытых магазинов, мимо остановок, где уже нет никого, кто ждал бы автобус. Алина за рулём, я смотрю в окно. Рация уже почти час молчит. Диспетчер не звонит, коллеги ничего не передают. Странно это. Обычно в это время что-то да происходит: то пьяные дерутся, то из магазина что-то украдут, то семейные разборки. А тут — тишина. Будто город совсем опустел.

— Коля, ты это ощущаешь? — спрашивает Алина.

— Что именно?

— Да не знаю я. Эту тишину. Но не ту, когда все спят. А ту, когда все чего-то ждут.

Я ничего не говорю. Она ведь права. В воздухе прямо чувствуется что-то такое тяжёлое, как перед грозой, но небо чистое-чистое, звёзды все видны. Только вот звёзды сегодня какие-то бледноватые. Или это мне просто кажется.

— Может, перекусим? — предлагаю я. — У той закусочной на въезде.

— У того мужика, который всегда смотрит так, будто тебя и нет?

— Ага. У него хот-доги ничего так.

Она кивает и поворачивает направо. Закусочная «У дяди Сэма» — это жёлтый вагончик, весь обклеенный рекламой колы. Он стоит на парковке, прямо перед закрытым супермаркетом. Работает круглосуточно, хоть посетителей почти и нет. Дядя Сэм — мужик лет шестидесяти, с седыми усами и всегда таким хмурым взглядом — никогда не улыбается, но хот-доги у него и правда вкусные.

Парковка совсем пустая. Только наша машина и старенький «Форд» у самого забора. Внутри вагончика еле-еле горит свет.

— Подожди-ка здесь, — говорю я. — Я сам схожу.

— Боишься, что меня там обидят?

— Боюсь, что это ты его обидишь.

Она усмехается. Я выхожу и иду к окошку.

— Два хот-дога, как всегда.

Дядя Сэм смотрит прямо на меня, но ничего не говорит. Не кивает головой, не начинает готовить. Просто стоит, положив руки на прилавок, и смотрит. Будто прямо сквозь меня.

— Сэм? — зову я. — Ты что, живой там?

Он моргает. Только один раз. Очень медленно, как сова. Потом поворачивается к грилю и начинает готовить. Я смотрю на его руки. Они не дрожат, но движения какие-то… странные, неестественные. Как будто он робот, который забыл, как двигается обычный человек.

Я иду обратно к машине, сажусь на пассажирское место.

— Он сегодня какой-то очень странный, — говорю я Алине.

— Странный? Да он всегда чудной.

— Нет. Сегодня он ещё чуднее, чем обычно.

Минут через пять дядя Сэм приносит нам хот-доги. Ставит их на поднос, протягивает мне через окно. Я даю ему купюру. Он берёт, но не смотрит на деньги. Смотрит на меня.

— Удачи вам, — говорит он.

— Спасибо.

Он уходит. Я ем хот-дог и смотрю на звёзды.

— Тебе не кажется, что сегодня как-то уж очень тихо? — спрашиваю я.

Алина откусывает свой хот-дог, жуёт, смотрит куда-то в лобовое стекло.

— Коля, не накликай беду.

Я смеюсь. Она улыбается мне в ответ. Так и сидим, едим, молчим. Ночь тёплая, и ветер почти совсем стих.

— Слушай, — говорит она после небольшой паузы. — Ты вот никогда не думал, чтобы…

Она замолчала. Я смотрю на неё.

— Чтобы что?

— Да не важно. Забудь.

Она отворачивается от меня. Я не стал настаивать. Но я чувствую: она хотела сказать что-то очень важное. И не сказала.

Минут через десять мы собираемся ехать. Я выбрасываю мусор и иду к машине. И вдруг замечаю: дядя Сэм стоит у окна своего вагончика. Смотрит на нас. И не моргает.

— Алина, — говорю я, усаживаясь в машину. — Ты это видишь?

— Вижу. Он уже минут пять так и стоит.

— Может, ему нехорошо?

— Коля, да он всегда так стоит.

— Нет. Раньше он обычно уходил в подсобку. Или телевизор смотрел. А сейчас — просто смотрит на нас.

Она лишь пожимает плечами. Я завожу двигатель, и мы выезжаем с парковки. В зеркале заднего вида дядя Сэм всё ещё там стоит. Его силуэт потихоньку растворяется в темноте.

Мы едем по Центральной улице. Рация по-прежнему молчит. Фонари мигают жёлтым светом.

— Алина, — говорю я. — А где тот чувак, который спал в закусочной?

— Какой ещё чувак?

— Ну, тот мужик, который сидел над картошкой и клевал носом.

— Что-то не припомню. Может, уже ушёл.

Я прокручиваю это в голове: когда мы заходили, я же видел его — он сидел там в углу, уткнувшись прямо лицом в тарелку. Когда мы выходили — его уже не было. Или я просто не заметил? Странно как-то.

Вот мы и подъезжаем к участку. Здание, как всегда, знакомое — серое, двухэтажное, с надписью «Полиция Ментора» и колючей проволокой сверху забора. Внутри, конечно, горит свет. Всё как обычно.

— Давай завтра отпросимся у начальника, — говорит Алина, выключая двигатель. — Отдохнём немного.

— Согласен. В кино сходим?

— Кинотеатр же закрыт.

— Ну тогда просто погуляем.

— Договорились.