Павел Склифосовский – Процветание (страница 3)

Мы заходим внутрь участка. В коридоре пахнет кофе и хлоркой, как всегда. Дмитрий сидит за столом и пьёт что-то из своей фляжки.

— Ну что, ребята, — говорит он. — Как там на улицах, спокойно?

— Тишина полная, — отвечаю я.

— Плохо это. Такая тишина — это всегда к чему-то нехорошему.

Я иду в свой кабинет, сажусь за стол. Открываю ноутбук, смотрю на отчёт, который ещё не дописал. Пальцы застывают прямо над клавиатурой.

За окном — темнота. И тишина. И такое ощущение, будто кто-то на меня смотрит.

Я поднимаю голову и оглядываюсь.

В окне — только моё отражение.

Или всё-таки не только моё?

Я встаю, подхожу к окну поближе. Стекло холодное, на нём — моё лицо, уставшее, небритое. А за ним — парковка, одинокий фонарь, и никого нет.

Я возвращаюсь к столу. Закрываю ноутбук.

Сегодня я точно не допишу этот отчёт.

Сегодня я просто хочу лечь и закрыть глаза. И очень надеюсь, что завтра всё будет как всегда. Но что-то внутри говорит мне: нет, не будет.

Я выключаю свет.

В темноте я слышу детский смех.

Тихий. Откуда-то издалека. Из коридора.

Я выхожу — и никого нет. Лампы гудят, и тени пляшут по стенам.

— Алексей? — зову я его.

Никого в ответ.

Я иду в раздевалку, снимаю свой бронежилет и вешаю его на крючок. Кладу пистолет в сейф. Сажусь на скамейку.

Прямо напротив — шкафчики. На одном из них наклейка с динозавром. Там написано: «Дмитрий Кулаков». Рядом — фото девушки. Под ним подпись: «Алексей + Аня». На другом — крест. И надпись: «Артур Коновалов. Бог простит, а я нет».

Это мои люди. Моя семья.

Я ложусь на койку, закрываю глаза.

Сон приходит быстро — такой тёмный, тяжёлый, без всяких сновидений.

Но в ушах всё ещё звенит этот смех.

Детский. Откуда-то издалека. И вдруг — совсем близко.

Глава 1.1. Первая встреча

Меня разбудил крик.

Это был не такой крик, как в кошмаре — глухой, откуда-то издалека.

Нет, это был настоящий крик. Хриплый, из горла, полный такого ужаса, что

кровь стыла в жилах.

Я резко поднялся с кровати, вообще не понимая, где нахожусь. Раздевалка.

Лампы мигают. Напротив — шкафчик Дмитрия, на нём наклейка с динозавром.

Рядом — ботинки Алины. Всё вроде на своих местах. Но что-то было не так.

Наступила тишина.

Крик резко оборвался, и теперь — ни звука. Ничьих шагов, ни голосов,

ни привычного шума рации. Только лампы гудели, и этот гул казался

чересчур громким.

Я натянул бронежилет, быстро просунул ноги в ботинки, повесил автомат на

плечо. Пистолет — в кобуру. Всё делал на автомате, как нас учили.

Вышел в коридор.

Там никого. Лампы горели через одну, и тени плясали по стенам. Из

дежурки — тишина. Из кабинета Алексея — тоже ни звука. Только запах.

Сладкий, приторный. Так пахнут гвоздики в похоронном зале.

— Дмитрий? — позвал я. — Алексей?

Никто не ответил.

Я пошёл к выходу. Пол под ногами вдруг показался липким — как будто

кто-то пролил сироп. Я посмотрел вниз: лужи никакой не было. Но подошва

прилипала к кафелю при каждом шаге.

В холле никого. Стойка дежурного пуста. Мониторы выключены. На стене

висели часы. Они показывали три двадцать семь.

Три двадцать семь ночи.

— Алина? — крикнул я.

Ответа не было.

Я подошёл к входной двери. Стекло было матовым, за ним — темнота. Я

толкнул дверь, и в лицо ударил холодный воздух. Запах стал ещё сильнее

— сладкий, тошнотворный.

Парковка перед участком была совершенно пуста. Наши машины стояли на

своих местах. Фонарь у входа мигал, выхватывая из темноты мокрый

асфальт. Хотя дождя не было.

— Алина! — снова позвал я.

И тут я её увидел.

Она стояла возле патрульной машины, спиной ко мне. В полной форме, с

пистолетом на поясе. Не двигалась.

— Алина? — я подошёл ближе. — Ты чего? Что случилось?